даже…
Пока они «научно» спорили, я подтёр по совету аппарата свою задницу, и встал в означенную позу. Машина приказала мне снова засунуть руки и ноги в зажимы, которые изменили теперь своё положение – подстать моей новой позиции.
«…Сейчас в вас будет введён новый наконечник, и аппарат промоет вас уже окончательно. Кала в вашем кишечнике осталось немного, и поэтому вам не придётся часто приседать на судно – клизма будет удаляться из вашего живота автоматически, через трубку…»
Я приготовился к худшему… Да, так оно и было! В мою невинную, жестоко раздроченную уже попку начал въезжать тот самый, здоровенный, наконечник.
-Всё автоматически происходит, да? И кронштейн автоматически приподнимается сам? – с интересом спросил лысый.
-Да-да, всё автоматически! – подтвердил Виктор Романович.
Толстый наконечник упёрся в мою дырку, и кажется согнулся, потому что прицелиться ТОЧНО у аппарата на этот раз не получилось. Электропривод загудел так, что у меня по коже побежали мурашки – мне вдруг показалось, что меня сейчас ударит током. Но ничего такого не случилось, и вскоре этот здоровый инструмент, практически фаллоимитатор, мгновенно распрямился и вмазался в мою бедную дырку – чуть ни разорвав её. Я вскрикнул и застонал.
-Не бойся! – Удав шлёпнул меня по заду. – Всё, это последний раз уже, последний раз вводит он тебе. Дальше уже не будет больно…
Я опять заскулил, так как наконечник начал въезжать вглубь моего тела, и одновременно впускать в меня воду. Силиконовая оболочка снова начала раздуваться… И тут мне показалось, что я вот-вот кончу – такое ощущение часто посещало меня во время мастурбации, перед семяизвержением. Я учащённо засопел, и попытался думать о чём-то постороннем, чтобы отвлечься… Но сзади вдруг как будто что-то с силой взорвалось – послышался громкий хлопок, и прямо мне в ягодицы, снаружи, ударила мощная струя воды. Отвлечься у меня не получилось, и я задёргался в сладких судорогах, непроизвольно постанывая, и сгорая от смущения…
-Говорил я Тёмке, лучше закреплять надо этот! – едва не срываясь на ругань, и налаживая наконечник, сокрушался профессор. – Мы ж специально обговаривали это!.. Что ты, Прохоров, кончил там? Ну это ничего, бывает. Это от напряжения просто…
Я не знал, что мне делать от стыда – попытаться вырваться, и убежать прямо голым на улицу, или попробовать внушить себе, что я сплю, и всё это мне снится.
Удав с Артёмом тем временем наладили наконечник, обвязав его для надёжности проволокой:
-Всё, теперь не сорвёт уже. Он просто больше чем переходник, по диаметру, коллеги, вы не думайте! Это не проблема вообще!
Захлёбываясь обуревающими меня эмоциями, я ощутил, как машина начала закачивать в меня воду, а потом – отсасывать её обратно, через тот же шланг. Так повторилось несколько раз. И, когда экзекуция наконец закончилась, аппарат предложил мне прокакаться ещё раз, на всякий случай, самостоятельно…
-Даа, это интересно конечно, Виктор Романыч, - сказал, всё так же похотливо поблёскивая глазками, толстый, - но зажимы… Их убрать, наверно, придётся. А то это нездоровым чем-то попахивает.
-Нездоровым? Да нет – это здоровьем наоборот попахивает! – возразил Удав.
-Ну не знаю, не знаю… Вряд ли это внедрить получится…
«…Процедура окончена. Подотрите, пожалуйста, тело туалетной бумагой, и можете одеваться…» - донеслось из динамиков. Зажимы на моих конечностях расщёлкнулись, и я, сплюнув на прощание в судно остатки клизмы, кинулся к своей одежде.
-Да подотрись, куда ты, - Артём остановил меня, и протянул мне рулон туалетной бумаги, - на вот, ты мокрый весь!
Отвернувшись от всё ещё смотревших на меня людей, я торопливо вытер себе попу, потом всё остальное.
-Да, и нам надо ж ректоскопом проверить тебя! – вспомнил профессор. – Становись-ка в коленно-локтевое опять…
Мне пришлось подчиниться, и препод, смазав мне дырку на этот раз уже пальцем, ввёл в неё ректоскоп… Его коллеги по очереди подходили ко мне, и смотрели:
-Вот тут, мне кажется…
-Да, повреждения есть… но незначительные.
-Ну вот! Я ж говорю! – обрадовался Виктор Романович. – Да половина медсестёр в поликлиниках районных хуже сделают по пьяни! Что, не так? И это ж мы не доделали ещё, и сломался он у нас!...
…Когда медики закончили меня осматривать, я, сам не свой уже от стыда и страха, слез с кушетки, и наконец-то натянул висевшие на стуле трусики.
-Куда ты задом-наперёд-то! – усмехнулся Удав.
Краснея, я переодел трусы нормально.
-Так, ну а теперь, коллеги, мы на крупном вот этом вот молодом человеке продемонстрируем, другую программу введём…
Одеваясь, я краем глаза заметил, что Руслан тоже покраснел, и, с неохотой стащив трусы, обречённо поплёлся к кушетке…
* * *
После этого случая я всегда старался сдавать зачёты вовремя, причём не только Удаву, но и другим преподавателям. Кто знает, думал я – а вдруг кто-нибудь из них захочет испытать на мне какой-нибудь автоматический катетер, или электрический шприц, или ещё что-нибудь? Но испытаний больше не последовало – Виктор Романович вызывал для демонстрации своего аппарата других симпатичных юношей…
Ещё месяца два после этой истории я продолжал считать себя натуралом. Правда - подрачивал иногда, вспоминая о случившемся. Но по поводу ориентации своей я при этом как-то не задумывался. Пока… Пока Руслик – тот самый, с которым мы испытывали электро-клизму – не пригласил меня вдруг неожиданно… в кино! Но это, извините за банальную концовку – уже совсем другая история…
