нее словно розовый язычок выглядывало еще что-то и с него уже капало. Я полизал ей бугорок внутри верхней части губок. Попутно она объяснила, что это клитор, а то, что торчит под ним как раздвоенный язычок – это малые губы. Потом я ввел язык в дырочку между язычками, девчонки пояснили мне: это – влагалище. Пока Гражка ерзала на мне, Иришка сосала ей грудь, а Стася баловалась с моей писькой, девки называли ее «пенис». Минут через пятнадцать Гражка с меня слезла, а Стаська легла на спину в позе лягушки, широко разведя согнутые ноги. Я приблизился к ее щелке, раздвинул пальцами губки и увидел воочию маленький клитор, две розовые складочки малых губ, а между ними розовую пленочку с маленькой дырочкой. Девчонки сказали, что это и есть девственная плева. Все это было такое крохотное, что я мог языком трогать одновременно и плеву, и клитор, и все четыре губки. Я стал вылизывать Стаськин клитор, а она стонала и извивалась как большая. Я лежал на боку, а эта маленькая стерва нащупала ногой мой пенис и стала тереть его стопой, прижимая к моему животу. Мне было приятно, и я еле сдерживался, чтобы не кончить. Вдруг Стаська сильно задвигала попкой и раза три громко крикнула.
- Ой, девчата, не могу больше! - закричал я тоже, поднялся на колени и выпустил из письки пульсирующие струи Стаське на лицо, на грудь и на живот.
- Вместе кончили, - прокомментировала Гражка. Она, как учительница, объяснила нам, что произошла эякуляция, то есть извержение спермы. Стаська смахнула пальцем мою сперму с лица и облизала его.
- Перекур? – спросила Гражка.
- Нет, почему же, - ответил я и, положив на спину Иришку, стал доводить ее языком до того состояния, который Гражка называла оргазмом.
Иришка опять на несколько минут сделалась неживой. Пока она приходила в себя, Гражка взяла мой пенис в рот и крутила языком вокруг головки, что приводило меня в дикое возбуждение, писька стала твердая, как деревянная.
- Клиент готов, - прокомментировала она, когда Иришка пришла в себя. – Ты как хочешь, раком или по-обычному?
- То есть?
- Ну, спереди как обезьянки или сзади как собачки?
- Сначала спереди. А потом – сзади.
- Ишь ты! Ну давай.
Она достала из тумбочки презерватив и натянула на мой пенис.
- Мало ли. Дни нехорошие, залететь можно.
Потом легла на спину и раздвинула ноги. Я опустился на нее, тыкался писей в промежность и не мог попасть. Гражина согнула ноги в коленях и обхватила ими мою спину. Стаська с Иришкой лежали по бокам. Кто-то из них взял мою писю, в смысле пенис, и направил в нужном направлении. Даже через презерватив я ощутил тепло и упругость влагалища, начал двигать тазом, вводя и вынимая пенис. Вводил по самые яйца, даже чувствуя, что упираюсь головкой в твердый комочек внутри нее, а выводил, кажется, совсем. После очередного вывода кто-то из девчонок помогал мне, направляя его куда надо. А Гражка стонала и говорила: «Быстрее, быстрее!». И я двигал все быстрее. А когда Гражка закричала в голос, маленькая стерва Стаська крепко сжала мои яйца. Я засунул глубоко и почувствовал наступающую эякуляцию. Задвигал еще быстрее, отчего презерватив соскочил, но я успел выдернуть пенис и кончить Гражке на живот.
- Да, химия тоже подводит, - Гражка засунула два пальца себе во влагалище и извлекла оттуда скомканную резинку. - Но ничего, зато много назад у меня такого оргазма не было. Ты будешь еще раком?
Гражка говорила с характерным прибалтийским акцентом, я не могу точно передать ее интонацию, но это было забавно и даже немного возбуждающе.
- Буду.
- Презерватива больше нет, давай, я высосу остатки спермы, заодно и потверже будет.
Она взяла в рот пенис и сделала глубокий отсос. Моя писька опять стала твердой. Гражина встала на четвереньки тут же на кровати. Я, стоя на коленях, пристроился к ней сзади. Она прогнулась. Я такого еще не видел: округлая попка с маленькой дырочкой анального отверстия, а под ним – складки половых губ, мокрые и блестящие от возбуждения. Я потрогал их пальцем, нащупывая вход во влагалище.
- Молодец, - похвалила Гражка, помогая встречным движением таза. Пальчик проник в дырочку. Я поводил им туда-сюда, а потом направил рукой пенис и резким движением вогнал. Все-таки без презерватива кайф куда лучше! Ощущать тепло и влагу, тереться о стенки упругого влагалища – это очень приятно! Девочки сидели с обеих сторон от нас и следили за движением моего пениса. Я взялся одной рукой за грудь Гражины, другой нащупал клитор, прижался животом к теплым ягодицам и буквально через несколько движений почувствовал подступающий оргазм. Вытащив пенис, я потер его о Гражкину задницу и выплеснул сперму ей на спину. На этот раз спермы было совсем немного.
- Какой продуктивный способ оказался, - заметила Гражина. – Устал, мальчик, да?
Моя писька сморщилась в маленькую тряпочку.
- Да.
- Тогда посиди просто, а мы на тебя подрочим, хорошо? Это лучше, чем на фотографию, правда, девчонки? А то я второго оргазма достигнуть не успела.
Я кивнул и сел на кровати по-турецки. Девчонки встали передо мной на коленки, сделали «козу» и стали с бешеной скоростью массировать себе клиторы. Иришка водила пальцами вдоль щелки вверх-вниз, Стася быстро вибрировала клитор вправо-влево, А Гражка делала широкие круговые движения. Потом Гражка взяла с тумбочки свечку, засунула ее себе во влагалище, одной рукой двигала туда-сюда свечку, другой – массировала клитор. Иришка со Стаськой стали онанировать друг дружке. Первой кончила Иришка. Она опять повалилась, закатила глаза и пару минут не двигалась. Стаська теперь дрочила сама себе быстро-быстро. У меня снова встал пенис. Я не смог удержаться и сжал его в кулаке. В это время очухалась Иришка.
- Я же тебе говорила, не делай сам, - она отстранила мою руку, сама сжала мой пенис в кулаке и быстро-быстро задвигала.
- А почему тебе можно самой себе, а мне нельзя? – спросил я.
- Потому что ты – парень, а мы – девочки.
При слове «девочки» я кончил. Из моей дырочки вылетела лишь маленькая капелька прозрачной жидкости, но, увидев ее, Гражка и Стаська громко вскрикнули и повалились на кровать.
На следующий день нам вчетвером собраться не удалось, но мы с Иришкой уединились на заднем дворе и пару раз довели друг друга до оргазма. А на другой день к нам пришла Стаська, и я ей и Ирке полизал, а они – мне. А на следующий день мы с мамой уехали в Москву.
