воспитанием рабов и рабынь для хозяев. Как сюда попадают? Некоторых похища¬ют, как тебя. Некоторые приходят сами, по объявлению. Да-да, - усмехнулась Сильвия, - они думают, что это особые курсы для горничных, официантов и прочей обслуги. Но берут, само собой, далеко не всех. Академии не нужно лиш¬них проблем. А некоторых сдают сами клиентки. Например, незадолго до тебя одна дама сдала свою племян¬ни¬цу. Девушка осталась наследницей громадного состояния после гибели родителей. Тётушка решила его заха¬пать, ей подсказали. Чем убивать её, лучше сделать своей рабыней… Ммм, киску потом… С шейки начни. Так вот. Воспитывают рабов и рабынь разной направленности и склонности. Гей, лесбо, гетеро, садо-мазо и прочее.
Я вылизывала мулатку и слушала. Похоже, попала я серьёзно, хозяева этой жуткого заведения, похоже, пользуются поддержкой влиятельных лиц по всему миру и могут не бояться полиции. Госпожа Сильвия под-твердила это:
-Покупают рабов и рабынь люди богатые и влиятельные. И, само собой, хотят это делать и впредь. А зна¬чит, Академия будет продолжать работать, чтобы не произошло. Хорошо, ручку тщательно облизывай… - прика¬зала она.
Для меня это было впервые: лизать другого человека, вылизывать его с ног до головы. Признаюсь, что чувства это вызывало неоднозначные. Стыдно было, но лишь чуть-чуть, ничего противоестественного в этом же не было, просто я это делала не добровольно, а по приказу, этого я и стыдилась. А так мне нравилось вылизы¬вать это изумительное тело, его запах и вкус. Не знаю, встреться мне эта девушка в России, смогла бы я устоять перед ней, не поддаться её чарам? Сомневаюсь. Но случилась, что случилась, и я с восторгом предавалась это¬му занятию.
Покончив с ручками госпожи Сильвии, облизав и обсосав каждый пальчик, я перешла к её грудям. Стоило мне кос¬нуться её сосочков, как мулатка бурно кончила. Оказывается, она была давно на пределе и держалась из последних сил. Чуть отойдя, госпожа Сильвия перевернула меня, и мы принялись вылизывать друг друга. Заснули мы не скоро: сначала Сильвия ещё раз оттрахала меня, потом я её, потом опять мы лизали друг друга.
3. Академия. Обучение
После Парижа я потеряла счёт времени: не знала ни какой сейчас месяц, день недели, число. Мне не давали смотреть телевизор, читать газеты и книги. Единственное исключение – можно было смотреть порнофильмы, дисками с которыми был забита пара полок, но и те исключительно лесбийские. И само собой каждый просмотр заканчивался сексом с госпожой Оливией. Ни один фильм мне ни разу не удалось просмотреть до конца, мулатка жала на «стоп» и спешила повторить увиденное.
Кормили довольно своеобразно: две рабыни везли тележку с кастрюлями по галерее и стучали в двери. Обитательницы комнат выходили, получали свою порцию. Через двадцать минут отдавали пустую посуду. Так делалось, как я поняла, для ограничения общения между рабынями. Надсмотрщицы могли свободно заходить и общаться, а так же пользоваться рабынями, с согласия хозяек, само собой. Иногда, в качестве поощрения, надсмотрщица заказывала обед или ужин на господской кухне, но такое случалось очень редко, за всё время госпожа Сильвия это сделала всего два раза.
День начинался с зарядки: полчаса энергичных физических упражнений. Как ни мало было времени для знакомства, как ни заняты были рабыни, как ни бдительны надсмотрщицы, обмен взглядов всё равно был. И иногда дело кончалось удачей. Мне до жути понравилась желтокожая узкоглазая не то японка, не то корейка, а может китаянка или вьетнамка. И я ей тоже. Не суть важно. Она жила комнате через пять дверей от моей. В один из редчайших дней госпожа Сильвия отправилась на какую-то вечеринку, приказав не выходить из комнаты. Я включила очередную лесбийскую порнуху и начала мастурбировать. Вдруг дверь открылась и вошла та самая азиатка. Приложив пальчик к губам, она подошла и, обняв, жарко поцеловала. Кратки были наши объятья и ласки, вскоре она исчезла. А спустя пять дней моя азиаточка куда-то пропала, видно, отправили к клиенту, её и ещё несколько девушек…
Должна заметить, что все рабыни, многие надзирательницы и охранницы ходили голыми. Разные чулки, корсеты и боди я одеждой не считаю. В одежде ходили только начальницы да учителя. В начале меня это шокировало, мне было стыдно, что любой мог видеть мои прелести, но потом я привыкла, мне даже понравилось это. В Академии я так привыкла ходить голой, что и теперь при первой возможности стараюсь раздеться.
Очень серьёзно походили к сексуальному обучению. Обучали доставлять быстрое удовлетворение, и растягивать до невозможности, держа партнёршу часами на пределе. Показывали, как возбуждать и успокаивать. Обучали пользоваться всякими сексуальными игрушками, комбинациями их, или просто подручными предметами. Пожалуй, после этого обучения могла сама работать лесбийской сексинструктором.
Методы обучения были эффективными. Например, меня вводили в комнату, где лежали пять женщин, с заданием за час довести каждую до оргазма. На сколько минут превышу время, столько ударов кнутом и получу. Первый раз я управилась за полтора часа. Одна из охранниц культтуристок отвесила тридцать три полновесных ударов, я потом неделю не могла сесть на задницу. В следующий раз я справилась лучше, но свои двадцать два удара всё-таки получила. Боль была – не описать! Я и обоссалась, извиняюсь, за такие подробности, и обгадилась, и обрыгалась. Меня пороли ещё дважды, один раз десять, второй раз три удара. Лишь на пятый раз я справилась, уложилась в отведённое время.
Однажды госпожа Сильвия после очередных занятий пристегнула, как обычно поводок, но повела не назад в комнату, а в поликлинику. Я там уже была в начале обучения: мне сделала прививки, обследовали и вынесли вердикт: здоровая кобылица! Меня усадили в кресло, пристегнули руки и ноги. Врачиха сделал обезболивающие уколы в губки и груди, проколола и вставила кольца. Зачем это было сделано, мне не объяснили, а спросить я не осмелилась: рабынь, задающих вопросы, жестоко пороли и насиловали местные охранницы.
Эти охранницы были особой местной кастой, беспощадной ко всем, попадающим в их накаченные руки. Наказывали жестоко, даже с перебором. Как-то днём собрали всех обитателей Академии, около двухсот человек. В специальное углубление вставили столб, к нему охранница выволокла и привязала симпатичного парня, одетого в женские тряпки. Женщина лет шестидесяти, видимо, главная, я её часто видела вечерком у галереи, объявила, что он пытался предать Академию. Чтобы другие запомнили, чем это может окончиться для них, если задумают сделать тоже самое, виновник будет публично казнён. Все должны смотреть до конца. И парня засекли до смерти. Каждые десять ударов охранницы менялись. Как орал этот парень, как орал! А потом замолк и обвис. Последние двадцать с лишним ударов получил, похоже, уже труп. На лицах охранниц явственно читалось наслаждение происходящим. Мы молча разошлись. Не знаю, как у кого там было, но у нас с госпожой Сильвией был особенно бурный секс. Охранниц после этого больше любить никто не стал.
Раньше мне казалось, что я хорошо разбираюсь в косметике. Ни черта, оказалось, я не разбиралась. Особый мастер обучал рабынь правильно выбирать, наносить, косметику, чтобы выглядеть красивой, сексуальной и желанной, но без вызова и вульгарности. Впрочем, мастер показал, как накраситься, чтобы выглядеть стопроцентной шлюхой. Старый педик был без сомнений большим мастером, и с большим огорчением назначал порку, если я ошибалась или перебарщивала.
-Я огорчён вами, Мадлен, я очень огорчён! – вещал этот старый хрен. – Моё искусство предназначено для того, чтобы делать людей прекрасными! А вы! Что делаете вы?! Ну зачем вы выбрали такую яркую помаду?! У вас замечательные губки!! Вам нужно лишь подчеркнуть их красоту и чувствительность! А вы, Мадлен, выглядите словно вампир, оторвавшийся от шеи жертвы!! Такая талантливая девочка! Очень жаль, Мадлен. Десять ударов!
И я получала десять полновесных ударов кнутом. Кстати, госпожа Сильвия, которая терпеть не могла старого хрыча, «случайно» обмолвилась, что его разыскивает полиция добрых десятка стран за педофилию. Поэтому он и сидит безвылазно в Академии и учит рабынь и рабов искусству макияжа. Но надо отдать должное престарелому гомику: он таки научил
