наслаждений, поэтому стержню любви не составляет, большого труда побывав в одной дырочке, резко перескочить в другую, не встретив на пути ни малейшего сопротивления.
- «Ну, хватит, дай и мне, присосался, что не оторвешь», - слышу сквозь дремоту Витин голос.
- «Подожди, дай кончить»
Судорожные сокращения члена и выстрелянные порции спермы всё больше и больше раздувают огонь любви между ножек. И когда они почувствовали крепкие руки любимого, то страсть и желание вновь возобладала мной. Вот его член проникает в попку, ласкает её, изнывает от наслаждения от сжатия упругими мышцами. Да, этот вход всё равно узок, в отличие от влагалища, и доставляет ему видно огромное удовольствие, так как он игнорирует мою пещерку любви и придается содомскому греху.
Нет, я не смогу так кончить, получить удовольствие, как ты. И как, будто слыша мои мысли, его пальчики начинают ласкать влагалище, теребя нежненько клитор, прорываясь внутрь чрева, то одним, то двумя, то тремя пальчиками.. Старается просунуть их, как можно глубже, дотронуться до чего-то запретного. Вот уже его маленькая ручка пытается проникнуть внутрь, вызывая приятную, ноющую боль. Мои гениталии возбуждены и бедра делают попытки движения ему навстречу. Ой, как я хочу, его… Волна желания накрывает меня с новой силой. Я, начиная интенсивно двигать попкой, идти ему навстречу. Но он резко вытаскивает член и его руки ослабевают хватку моих ножек, позволяя им опуститься на пол. Но я их не опускаю, держу задранными вверх, я хочу его, как он может меня бросить в такую минуту.
- «Хочешь ещё её, она вся дрожит от желания», - раздается его голос, обращённый к Борису.
Ой, как мне стыдно, мой любимый разогрев, возбудив, раскрыв, как раковину отдаёт другому, как вещь, как ненужную ему вещь. Я закрыла лицо руками, прижав к ним ладошки, хотя в этом не было никакой необходимости, вокруг стояла кромешная темнота, да и оно было накрыто простынкой, но ножки не опустила. Они так и остались задранными вверх и разведёнными в стороны, ожидая неизвестно чего, готовые принять любого, кто доставит мне удовольствие, доведет до оргазма.
- «Конечно», - раздался радостный, возбужденный голос.
Чужие, крепкие руки держат лодыжки моих ног, твердый, каменный стержень скользит между ножек. Нет, я не хочу так, как мне стыдно, как я докатилась до такого. Но он не входит внутрь, он бродит по окрестностям, распыляя всё больше и больше мою страсть. Ну почему он не входит в меня, почему игнорирует. Губки влагалища жадно ищут головку, пытаются схватить, затащить в норку, но всё безуспешно. Я даже не заметила, как уже мои руки, а не его, держать ножки под коленки и влагалище пытается поймать ускользающий член, избегающей встречи с пещеркой.
Если бы, он протянул ещё немножко, и головка его члена не коснулась нежных возбужденных, истекающих соком стенок влагалища, я бы, наверное, умерла. Но вот этот стальной стержень медленно, как бы нехотя входит внутрь.. Подхватив мои ножки, и положив их на плечи, он с яростью начинает проникать в норку, стараясь, углубиться, как можно дальше. Ноги поднимаются всё выше и выше, сгибая меня пополам. Мне становится тяжело дышать, я сейчас задохнусь. Никогда в жизни не занималась гимнастикой, а тут … И вдруг тысячи, миллионы молний пробежали по моему телу, заставав прогнутся так, чуть не свалив Бориса с ног, затряслась и издала протяжный крик, рев раненой волчицы, от которого задрожали стекла в окне…
- «Тихо, ты, что с ума сошла…», - прошипел он, закрывая ладошкой мне рот. Но мне было всё равно, я летала где-то в облаках, была на седьмом небе. Да, такие нагрузки в моём возрасте уже, наверное, противопоказаны. У меня не было сил пошевельнуть не ручкой, ни ножкой. Лежала на спине, разбросав ноги и руки в стороны, отключившись от происходящего. Из этого состояния меня вывел голос Виктора:
- «На, возьми полотенце, хоть подотрись, а то течет из тебя, как вода из крана»
И положил мне на животик холодное, мокрое полотенце, но я даже не прореагировала.
- «Да, они уже успели сходить в ванную помыться», - промелькнуло у меня в голове.
Но у меня не было, ни сил, ни желания убирать следы любви с промежности. Поэтому к его словам осталась равнодушной, продолжая лежать без движения.
- «Ну, что давай одевайся и домой, а то твоя мамаша уже, наверное, в розыск подала. Я телефон отключил, что бы она нас своими звонками не отвлекала. Давай, собирайся, а то вдруг припрётся»
- «А я, то думаю, чего это она не звонит?»
- «Куда я сунул трусы свои, вот хохма будет, если без них домой приду. Маманя, у меня, как Штирлиц, всё за мной следит.. Никакой личной жизни. А тут такой классный повод ей дам, так она меня вопросами забодает, на дыбе повесит, но выяснит, где я их потерял»
И они вдвоем в темноте начали шарить по квартире в поисках пропажи. Но по их переговорам, я поняла, что пропажу они не могут найти.
- «Витя, давай свет включим, а то так не найдем…»
Эти слова, как удар плети привел меня в чувства. Я судорожно по постели начала рыскать в поисках простынки, найдя ее, быстро накрылась с головой, оставив оголёнными только ступни ног. Это я успела сделать вовремя, так как в следующую секунду квартиру озарил яркий свет.
- «Ты что, зачем свет включил, мы же договаривались», - громко выругал Бориса Витя.
- «Да она с головой накрыта, всё равно её не видно. Ух, ты, какие у неё ножки маленькие. Меньше, чем у моей мамани, размер где-то 35, не больше»
И он подошёл, сел на кровать и дотронулся до моих ступней. Я судорожно подтянула коленки к животику, стараясь спрятать их от его взгляда под простынку. Но не тут-то было.
- «Куда ты убегаешь, иди сюда, сучка», - сказав это, он крепко взял за левую ножку и потянул к себе, освобождая её, от покрова простыни.
- «И ножки, какие красивые, ни одного волосика нет, не то, что моя маманя, развела растительность на ногах, как у обезьяны. У неё даже жопа вся волосатая. Я как-то видел её, когда она переодевалась. А тут, даже педикюр есть, вот тетка классная, как следит за собой», - приговаривал он, гладя по ножке и поднимаясь всё выше и выше.
- «Что он делает, почему молчит Витя, где он, почему бросил меня», - бешено бегали мысли у меня в голове.
Я его действия становились все наглее и наглее. Вот уже оголена моя оттопыренная попка, его рука, лаская, бродит по моим бедрам. Я пытаюсь уклониться от него, одернуть простынку, на что он нагло заявляет:
- «Так, успокойся, будешь дергаться, сдерну простынку и посмотрю, что тут за цаца лежит. А ну ляг на спинку и ножки расставь, я хоть посмотрю, куда свою драгоценную влагу сливал, а то в темноте я и не понял»
От страха, что с меня сейчас будет сдернута простынка, и я окажусь незащищенной перед взором этого хама сжалось всё внутри. Коленки инстинктивно сделали попытку движения к животику, но он резко дернул за левую ногу и сказал:
- «Ты, что не поняла, сучка. Быстро, как в гинекологическом кабинете легла. Дай дядя врач тебя посмотрит. Вообще так, на раз, два, три я с тебя сдергиваю, простыню. Раз, два…»
И я медленно начала поворачиваться на спину, подтягивая простынку к животику, обнажая себя по пояс, делая себя доступной для обзора своих прелестей.
- «Вот, молодец, а ножки чего не развела, как я увижу твою пиздёнку? Быстренько согни ножки в коленках и разведи в стороны», - произнес он с чувством победителя, покорителя беспомощной, униженной женщины.
Что мне оставалось делать, как подчинится его команде. И нехотя, медленно ножки сгибаются в коленках и расходятся в стороны, открывая на всеобщее обозрение самое интимное место у женщины. Я лежу, как на гинекологическом кресле, только вместо врача это любопытное, малолетнее создание, которое ощупывает, лезет внутрь моих прелестей.
Он берет двумя руками за половые губки и разводит их в стороны, тем самым открывая вход во влагалище. Сильно сжимает их пальцами и тянет с разные стороны с такой силой, что мне становиться больно. Но я благоразумно не произношу, ни звука.
- «Да, отличная пиздёнка, а разработали мы её как. Да, и очечко
