как у неё замечательно трясутся сиськи
- Да, дядя!
- А задница и вправду славная!
- Конечно, дядя!
- Попробуй, рекомендую!
- Обязательно дядя!
Этот обмен мнениями идёт на фоне моих страстных вздохов, стонов и яростной работы низом живота и попой… Последнее замечание, впрочем, ведёт к кратковременной перемене обстановки. Как вы понимаете, я вынуждена насаживаться на Якоба уже другой своей дырочкой.
Семейка умолкает. Якоб сладострастно пыхтит моими стараниями, а дядя… Господи, он опять достал свой шланг и, глядя на нас, яростно дрочит. И пыхтит, как и его племянничек.
А я, кажется, сейчас опять полечу далеко-далеко. Вот, вот, о-о-о-о-о!!! И в это время меня перемещают на пол и, как давеча с двумя нормальными и одним голубым, мои личико, ротик, грудь, плечи орошает семя дяди и Якоба. Стараюсь заглотить по максимуму, потом тщательно облизываю гениталии обоих моих работодателей, помогаю одеться и тепло прощаюсь. Да, вот это визит!!!
Привожу себя в порядок и бегом в витрину, интересный сегодня денёк, грех терять шансы делать его ещё интереснее.
Вечереет. Ещё пара часов – и приедут охранники кассу снимать. Зажигаются фонарики, окна в домах за каналом и иллюминаторы в бортах корабликов. Красиво… Старушка всё ещё сидит на лавочке… Вот закрыла книжку, встала, побрела. Да она же ко мне! Это ещё что? Кто меня в качестве проститутки только не имел, и карлик, и паралитик, и юнцы малолетние, и мои же студенты и завкфедрой, даже бывший муж. А теперь очередь до этой Тортиллы дошла?
- Здравствуй, деточка!
- Здравствуйте мадам…
- Зови меня просто Марго и не волнуйся, я принесла тебе кофе и гамбургеры – ты ведь, наверное, весь день ничего кроме членов во рту не держала? – мне протянуты объёмистый пакет и термос.
И тут я ощущаю прямо-таки волчий голод. И правда, кормёжка у меня сегодня специфическая… Марго весьма точно угадала.
- - Спасибо огромное, но… почему?
- Деточка, я тоже когда-то была молодой и стояла в витрине. И немолодой тоже. А начинала в 1941м в Сингапуре в борделе для япошек. Англичане сдали Сингапур, и для нас – голландок, англичанок, американок - придумали вот такую трудовую повинность. Кто отказывался – не упрашивали. При мне одной такой гордой офицер, рассказывавший о нашем будущем, просто снёс голову своим мечом. А у другой, отказавшейся от анала, у нас на глазах у живой вырезали печень. И съели. У японцев это называется «кимотори». Поэтому я была очень-очень послушной девочкой и очень-очень грязной шлюхой. И когда нас освободили американцы, работу я менять не стала. Мне понравилось…
- Мне тоже… Да, меня зовут Лотта!
- Да, да конечно, вижу. Только мне кажется, что у тебя есть и иное имя. Или несколько… Ты матрёшка?
- Вы так догадливы…
Последнее я почти мычу, по уши вгрызшись в гамбургер. Боже, как вкусно. И вовремя. Вот только не проверяет ли меня бабулька на вшивость? Я сейчас разлимонюсь, выложу всё о себе, а она о моих излияниях настучит хозяевам… Побьют ведь… Я о таких проверках слышала.
- Не бойся, - Марго подобно ведьме угадывает мои мысли – я не буду о тебе рассказывать и даже не буду задавать больше ненужных вопросов. Кушай, Лотта.
Я поглощаю гамбургеры и кофе с быстротой голодного удава или родного российского правительства, делящего наши налоги в свою пользу, а Марго делится воспоминаниями о работе в японском «ящике». М-да, я ещё неплохо попала… Ну вот, поела, всё было очень вкусно.
- Спасибо, милая Марго - Всегда пожалуйста, удачи, малышка. Буду к тебе заходить.
И уходит.
Я опять в витрине. Совсем темно. Горят огни фонарей, реклам, иллюминаторов, других витрин. По-прежнему тротуар пустынен. А вот некое движение. Справа быстро идёт, почти бежит здоровенный бритый бугай в сером костюме, глазами вперился куда-то вперёд, но вот царапает глазищами витрину, меня и весьма целеустремлённо двигается к моему гнёздышку. Ага, опять веселимся!
Дверь распахивается.
- Здравствуй, милый! – и опускаю шторку. И тут же начинаю об этом сильно-сильно жалеть. Потому что, повернувшись на щелчок щеколды, вижу в руке очередного посетителя небольшой чёрный пистолет. Или револьвер. Я в них не разбираюсь. Главное, что из такого убивают. И сейчас могут убить меня. За что?
- Сучка (это я уже понимаю и по-голландски), где твоя выручка?
А-а-а-х, вот оно что. Ну, ну, пожалуйста. Хозяева такой оборот событий предусмотрели. Выручку я помещаю в сейф, сделанный по принципу почтового ящика, сама туда залезть бы не смогла – только инкассатор с ключом. А я-то дурочка думала, что это мне не доверяют (при моей-то заинтересованности не быть избитой).
- Вот мой господин, возьмите мой господин
- Ключ!
- У хозяина, мой господин!
Очень приятный и непринуждённый разговор… Ствол этой мерзкой холодной штуки тычется мне то в губы, то в шею, потом начинает сползать к груди. Я отчаянно трушу. Холод пробирает по спине, ноги ватные, язык деревянный. Можно не стрелять, я сейчас сама помру. От нервного перенапряжения.
- Врёшь, сучка! – и пощёчина, от которой почти валюсь на кровать
- - Нет, нет, - лепечу что-то по-немецки, по-английски, даже на родной перехожу, слёзы из глаз
А проклятое дуло опять гуляет по моему беззащитному телу. И теперь щекочет соски
- Что, шлюха, боишься, хочешь жить, тварь?
- !!!
Дьявольская пушка, наигравшись с сосками, сползает по животу всё ниже…
- Не хочешь дохнуть, хочешь дальше жить и раздвигать ноги перед всеми подряд?
- !!!
- Сейчас я тебя трахну!
Ну, слава Богу, это гораздо рациональнее!
Но вместо обещанного этот подонок пихает ствол в мою дырочку и начинает им играть. Нашёл член, гад! И я, наконец, начинаю понимать всю глубину исторической фразы «Спили мушку» из допотопного анекдота про ковбоев.
Холодная сталь играет с моим клитором, потом касается моих губ, сосков, опять в писечку. Господи, хоть бы не выстрелил по ошибке. Я вся напряжена, мелко дрожу, и тут…
- Да ты течёшь, сучка, что нравится?
Что, где? Ой, правда…
- Возьми его…
Слава Богу, это не о стволе, перед моими глазами его пенис, сжатый в волосатой лапе с татуировкой на тыльной стороне, похоже моего мучителя зовут Францем.
- Да, милый.
Начинаю отсасывать него, одновременно дрожащей лапкой подрачивая, а дуло продолжает скользить то по затылку, то по спине, то по груди, добавляя весьма странню остроту к этому смертельному минету. Бр-р-р-р
- К стенке!
Как, за что, я так старалась! И ноги не идут… Он волоком тянет меня, ставит к стене лицом и заставляет прогнуться и опереться на руки. В киску проникает что-то холодное, царапающее – опять его маузер. Или наган. Опять… А как это, оказывается, возбуждает!
Ой, наган сменяет нечто гораздо более приятное и привычное, тёплый, живой, влажный от моих губок член. Он мощно и беспардонно вонзается в меня и начинает яростно долбить. А холодное дуло гуляет по спине вдоль позвоночника, заставляя ещё глубже прогибаться. Ах, как жутко… И здорово! Подмахиваю ему изо всех сил и уже не только от животного страха. Я всё больше завожусь.. Давай, давай! А он ещё начинает лапать меня свободной рукой, вновь осыпает какими-то эпитетами явно нецензурного содержания, но понимаю я их с трудом в силу языкового барьера и общей занятости процессом ебли. Но всё равно приятно.
Не пойму, откуда во не столько мазохизма. Ведь уже третью неделю мне ужасно нравится, что я, говоря без ложной скоромности красивая умная, интеллигентная женщина, учёный, преподаватель института работаю публичной девкой, обслуживая как угодно всякого, кто готов оплатить мои ласки. И какие бы неудобства я при сём не испытывала, это в итоге только всё больше возбуждает меня и делает моё нынешнее состояние всё более желанным для меня.
Давай, мой бандит, моё животное, трахни меня, вот так, глубже, давай.
Зря я так эмоционально. Все девочки говорят, что такое отношение к работе приведёт прямо в сумасшедший дом. Но мне нравится.
Так, опять он за старое, теперь ствол пытается проникнуть в мой анус. Что за комплексы у мужика? Туда же можно хуем… А, вот и он.
Тут мы меняем позицию. Надоело ему стоя меня иметь. Теперь я лежу на спине на кровати, мои ноги у него на плечах, его пенис в моей попочке, а револьвер то тычется в мой бутончик, то скользит по животу, не давая процессу приедаться.
Ну, попрыгаем далее…Ещё, ещё, ещё, готов…
Монстр кончает, издавая какое-то животное урчание или рык. Я, как ни странно, тоже.
