держала несколько носков.
- Представляешь, у него там, на стенке плакаты с такими милыми котятами, - она восторженно закатила глаза и добавила, уже обращаясь ко мне, - оказывается, ты у нас любишь животных, это так трогательно! По этому поводу я даже взяла чистые носки, цени. Думаю, двух будет достаточно, – с этими словами, она вынула из моего рта свои трусики и принялась заталкивать в него носки. Я не сопротивлялся, боясь этим навлечь гнев моей мучительницы.
- Теперь продолжим, - я, дрожа от ужаса, наблюдал, как она берет в руку мои яички, - что бы с ними такое сделать? – задумчиво спросила она, и, подняв на меня взгляд, зловеще улыбнулась.
- Давай-ка я сначала по ним потопчусь, - она залезла на стол и встала, возвышаясь надо мной.
Ее ножка, приподняла член открывая мои шары, затем пальчики зацепили свисающие межу ног шарики и она надавила на них. Веревки не давали мне свести колени вместе, но я попытался, извиваясь убрать яички от безжалостной ножки. Поняв, что я намерен лишить ее удовольствия, Ира встала и сказала:
- Скальпель!
Маша взяла с журнального столика блестящий инструмент и подала его Ире. Та же подошла по столу к моей голове и показала мне скальпель.
- Мне интересно играть с твоими шариками, но если ты будешь мне мешать, то я, наверное, возьмусь за остальное! Что ты скажешь, если я вырежу твой глаз? – я отрицательно замотал головой, от страха из моих глаз ручьем покатились слезы.
- Так что, будешь мне мешать? – я опять замотал головой – Ну и отлично, надеюсь, ты меня понял!
Она снова поставила ножку мне на яйца. Достать до стола и наступить на них она не смогла, но мошонка оттянулась до предела вниз и от чудовищной боли пронзившей тело, я потерял сознание.
Привела в себя меня жидкость тонкой струйкой льющаяся мне на лицо. Я открыл глаза и увидел над собой Иру, присевшую и расставив ноги писающую на меня.
- Открой-ка ротик – сказала она, увидев, что я открыл глаза.
Я проклял себя за глупость, надо было сделать вид, что я все еще в отрубе. Но сопротивляться не решился и открыл рот. Струйка мочи полилась мне в рот.
- Глотай! – мне было противно, но я подчинился. Я был готов сделать все что угодно, лишь бы прекратить или хотя бы оттянуть пытки моих яиц.
Когда ручеек иссяк, она спрыгнула со стола и принесла из коридора свои туфельки. Надев их на ноги, она принялась бить ими меня по яйцам, наступать на них и давить. Мне было очень больно, я мычал, извивался, но сознания не терял, видимо подействовали таблетки, немного приглушив ощущения.
Наконец Ира спрыгнула со стола. Взяв в руку остатки моих избытых яиц, она удовлетворенно хмыкнула:
- Так то лучше! – и, подойдя к моей голове, с деланным сожалением продолжила, - Ну, что красавчик, твои яички сильно повреждены, и я вынуждена их отрезать.
От ужаса на моей голове стали ужасы дыбом. Девушка взяла в одну руку мои окровавленные яйца, в другую скальпель и, произнеся «Чик-чик», она полоснула скальпелем по яйцам. Боль, казалось, вывернула меня наизнанку. Маша принесла в комнату раскаленный широкий нож и дала его Ире, которая приложила его, на кровоточащую рану в том месте, где раньше находились мои яйца. Послышалось шипение, и спасительная темнота вновь забрала меня в свои объятия.
Придя в сознание, я уже не открывал глаза, не ожидая от этого ничего хорошего. Кто-то холодной влажной тряпкой вытирал мне лицо. Странно, но сильной боли я больше не чувствовал, лишь глубоко внутри живота что-то тянуло и иногда постреливало.
- Открывай глаза, я знаю, что ты очнулся, - услышал я ласковый Машин голос.
Со страхом, ожидая продолжения пыток, я открыл глаза.
- У меня две новости: хорошая и плохая. С какой начать? Начну с плохой – ты теперь кастрат. Вот твои яички, - она сочувственно вздохнула и поднесла к моему лицу то, что года-то было моими шариками. В окровавленном комочке трудно было узнать мошонку и яйца. – Теперь хорошая - не волнуйся больно больше не будит, я вколола тебе большую дозу обезболивающего, - успокаивающим тоном произнес мой белокурый ангел нежно поглаживая меня по груди.
Я с облегчением вздохнул. Яйца было, конечно, очень жаль, но горечь от их потери в этот момент была полностью вытеснена счастьем оттого, что больше не будет боли.
- Сейчас я отрежу у тебя член, - ее слова вновь окатили меня волной ужаса, - не волнуйся, это будет безболезненно, - видя мою бурную реакцию, произнесла девушка.
Выйдя из комнаты, она вернулась с двумя подушками, положила их рядом и, глядя мне в глаза, произнесла:
- Сейчас я освобожу тебе рот. Но стоит тебе закричать, я опять его заткну и попрошу Иру сделать тебе очень больно. Она с радостью выполнит мое пожелание, правда Ирочка? – сидящая в кресле Ира предвкушающее облизнула губы и весело помахала мне рукой. – Ты меня понял? Мы договорились? – я кивнул.
Когда Маша освободила мне рот, я не выдержав, спросил:
- Зачем Вы со мной это делаете? Что я Вам сделал?
- Ничего не сделал. Теперь помолчи, я не разрешала тебе разговаривать. – Она засунула мне под спину подушку, вторая туда не влезла – мешали державшие мои руки веревки. – Тебе удобно?
- Веревки… я не чувству ни рук не ног… - тихо произнес я.
- Ничего, скоро все кончится, - она взяла в руку скальпель и склонилась над моим пахом.
- Жаль что после того, что сделала с тобой Ира, возбудиться у тебя не получится, или может, попробуем?
Не отрывая глаз от внушающего ужас небольшого блестящего инструмента, я прошептал:
- Я постараюсь…
- Вот и отлично! А я тебе помогу, – с этими словам она начала надрачивать мой член.
Она старалась минут десять, но результата не было. Да и трудно ожидать этот результат, когда из-за обезболивающих уколов я даже не чувствовал член, но говорить об этом девушке я естественно не стал. Наконец, с грустной улыбкой на лице, она обратилась ко мне:
- Вот видишь, зачем он тебе нужен такой неработоспособный?
Прежде, чем я успел ответить, раздался громкий крик:
- Эврика! – и Ира выбежала из комнаты.
От этой девушки я не ожидал ничего хорошего и оказался прав. Она вернулась с ручкой от вантуза и маслом в руках. Намазав ручку маслом, она протянула ее Маше:
- Держи инструмент! Трахни его им в задницу!
Маша с сомнением на лице взяла палку.
- Тебя когда-нибудь имели в попку? – спросила она меня. Увидев отрицательное покачивание, она вздохнула, - тогда вряд ли это поможет, – отложила ручку в сторону и снова взяла в руки скальпель.
- Давай хотя бы попытаемся, - я понимал, что избежать катастрофы не удастся, но готов был на все лишь бы отсрочить страшный момент.
- А наш мальчик энтузиаст! – со смехом опять вмешалась Ира.
- Ну, если ты просишь…
Маша отложила скальпель и взяла палку.
- Расслабься, - она принялась просовывать палку мне в очко. Палка лезла неохотно. Я ожидал боль, но ее не было. Засунув палку внутрь сантиметров на десять, она начал ее вертеть, пытаясь нажать на предстательную железу.
- Сделай еще так же, - попросил я, вдруг почувствовав приятное давление. Девушка повторила движение. – Да!
Она взяла в другую руку мой член, и, продолжая трахать меня в жопу, принялась его надрачивать.
Через пару минут член все-таки встал. Не теряя времени, Маша схватила леску и туго перевязала пенис на сантиметр выше основания. Затем второй раз прямо у тела уже значительно слабее. Закончив, она в третий раз взяла в руки скальпель.
- А кончить? – сделал я последнюю попытку оттянуть неизбежное.
- Не в этот раз, милый, - ее рука сделала несколько быстрых ловких движений медицинским инструментом между перетяжками, и вот член оказался отделенным от тела. Боли я действительно не почувствовал, потому создалось ощущение нереальности произошедшего. Неужели у меня больше нет половых органов? И я больше не мужчина?
Девушка словно для того, что бы я в этом убедился, поднесла отрезанный пенис к моему лицу. Затем, посмотрев мне в глаза, сказала:
- Ты сегодня умрешь. Это твоя судьба и обсуждению не подлежит. Я могу перерезать леску на твоем пеньке, и ты истечешь кровью меньше чем за десять минут. Это будет легкая смерть. Ты можешь прожить подольше, если согласишься полизать мою киску, тогда ты пробудишь в сознании минут тридцать, пока кровь вытекает из тебя через слабую перевязку, затем потеряешь его и тоже умрешь. Это будет приятная смерть. Можешь согласиться на второй
