конфет, нипример, или халвы, я заказывал это по телефону и нам доставляли лакомства на дом. Когда вернулись папа с мамой, мы с бабушкой почувствовали лёгкую досаду. Отныне нам предстояло скрывать свои отношения от любопытствующих глаз.
В дальнейшем мы ещё не раз занимались с бабушкой «этим» и просто беседовали о жизни, и из разговоров с нею я уяснил себе, что нет понятия «развратная шлюха», а есть лишь понятие «настоящая женщина». И совсем неважно, сколько ей при этом лет.
Надо отдать бабушке должное: вплоть до самой кончины она сумела сохранить женское обаяние. Даже лёжа на смертном одре, бабушка выглядела пленяюще свежо и привлекательно.
Когда бабушка Шарлот скончалась, мне исполнилось двадцать шесть. Я и в мыслях не мог допустить, что когда-нибудь продолжу начатое. Это казалось мне предательством по отношению к бабушке, выглядело каким-то кощунством, что ли.
Но всё на свете проходит, миновала и моя печаль. Однажды, когда я возвращался на машине из Питсбурга, мне понадобилось по дороге остановиться, чтобы выбросить старый хлам, накопившийся в багажнике. От моего взгляда не укрылось, что за мусорными баками копошится какая-то одинокая старушонка. Её волосы были выкрашены в ярко-зелёный цвет и перехвачены жёлтой лентой. Бедное создание, она уединилась, чтобы поправить на ноге сползшую подвязку. Старушка низко наклонилась, при этом нога её аппетитно оголилась. В животе у меня словно что-то оборвалось. Не в силах совладать с собою, я двинулся вслед за нею.
После того, как мои действия уже не могли быть истолкованы двояко, старушенция, как видно, не на шутку струхнула. Или, что вероятнее всего, искусно имитировала испуг.
— Да ты, небось, изнасиловать меня хочешь? – взвизгнула она.
— Нет, что вы, мэм… как вы могли?.. предположить такое… — пробормотал я в замешательстве, внезапно смутившись.
— А придётся, — прошамкала старушенция, цепко ухватив меня своей не по старчески сильной рукой за шиворот.
О, это была удача, одна из редчайших, благостных, поразительных, какая выпадает, может быть, всего единожды в жизни. Госпожа фортуна, она сама подстерегала меня тут, в кустах, посреди банановой кожуры и пустых пластиковых бутылок из-под кока-колы.
— Это низко… это недостойно… как вы можете? – лепетал я, всё ещё не решаясь поверить в своё счастье. А в душе моей победно били литавры и трубили трубы. Сейчас, сейчас я надеру тебе твою вонючую задницу!
Она задрала юбку – я впился туда губами. В нос мне ударил резкий и немного прелый запах – тот, который неизменно сводил меня с ума. «Вау!» — хотелось восторженно крикнуть мне. Это был кайф почище наркотиков. Несмотря ни на что, это была весьма бодрая старушка. У неё была огромная раздолбанная пи$да, а её влажный и тёплый анус сулил неземные наслаждения. Я радовался, как мне с этим повезло. До чего приятно встретиться с таким пониманием.
Она писала мне в рот. О, какое это было наслаждение! Какое непередаваемое блаженство!
Дорвавшись до запретного, я, словно очумелый, хотел ещё и ещё, а она уже пресытилась, кряхтела:
— Да ну тебя, хватит. Хватит… Ох, да ты чумовой! Перестань, слышишь? Кажется, там кто-то ходит…
Более всего мне бы не хотелось, чтобы меня зачислили в разряд насильников. Я не виноват, право: ведь судя по всему, эта старушенция сама хотела завестись, трюк с подвязкой был всего лишь уловкой, чем-то вроде рыболовного крючка. А тот выброшенный соломенный матрац – так ли уж случайно он там оказался? Кто мог оттащить его в кусты, подальше от мусорных баков? И вообще, откуда она взялась там, где поблизости не наблюдалось ни единой живой души? Снова случайность? Бедное создание, очевидно, недостаток средств не позволял ей прикупить могучего альфонса, с которым можно было бы отвести душу, вот она и организовала этот незатейливый спектакль. А ведь сколько богатых старух, привлечённых аполлонической внешностью, в состоянии позволить себе развлечься – к ним даже выстраиваются очереди из молодых симпатичных парней. Они ездят в морские круизы по всему миру, посещают тараканьи бега и просаживают умопомрачительные суммы в казино, прожигая жизнь в своё удовольствие.
Как бы там ни было, эта негаданная встреча на дороге сильно воодушевила меня. Далее всё покатилось как по маслу – теперь я уже сознательно искал подходящего случая. И случаи такие – чего уж тут греха таить — нередко выпадали. Нет, насильником я себя не чувствую. Настоящие насильники совсем другие: они грубы и неотёсаны, в руках у них нож, пистолет или измочаленная удавка, которую они свирепо накидывают на шею бедной жертве, прежде чем лишить её самого дорогого. В своей бешеной одержимости они способны на любую крайность. Моим же единственным оружием являлось доброе слово — совсем как у пастыря. И они понимали и ценили это, дорогие мои старушки. Прошу учесть это, господа, когда будете выносить мне свой суровый моральный приговор.
Да, и не верьте тем, кто сулит рай земной с малолетками, не дайте себя облапошить! Старушки – вот где скрыт настоящий кайф! Ведь в жизни, в конце концов, как и в еде, нужна щепотка пряностей. Это любил повторять ещё мой дедушка, достопочтенный Пит Мэлафью. А уж старик, уверяю вас, знал, что говорил!
2009 год
