только лишь сграбастывает, ещё сильнее сжимает её и, прошептав: "Не трепыхайся", начинает опускать её чуть-чуть быстрее. "Казни" не избежать... Толстый, дубовой твердости кол, нет, не кол - настоящее бревно медленно и неотвратимо входит в неё, погружается все глубже и глубже и вдруг начинает выходить из неё: насильник медленно поднимает Марину вверх, почти полностью сняв с "орудия казни". Затем снова, но уже быстрее и глубже, "сажает её на кол", поднимает и опускает, ещё и ещё... И каждый раз Марине кажется, что вот-вот, вот прямо сейчас жуткое "орудие казни" проткнет её насквозь... Так продолжалось долго, очень долго, бесконечно долго... Наконец насильник задрожал, прямо таки забился в конвульсиях, и горячая струя спермы ударила, залила Марине все внутренности. Она снова впала в туманное забытье...Очнулась, сидя на батарее, уткнувшись лицом в меховой отворот полушубка насильника. Одной рукой он, как всегда, держал её за шубу, другой нежно и ласково гладил по голове, слегка прижимая её к своей твердой груди... Поняв, что Марина очнулась, он чуть сильнее притянул её к себе и так держал, пока она окончательно не пришла в себя. Тогда он отстранил её, обеими руками взял за грудки, не сильно встряхнув, прошептал: "Ты молодец! Сиди тихо и будь умницей. Мы ещё встретимся". И ушёл, растворился в темноте коридора.Марина посидела ещё немного, ни о чем не думая, выкурила сигарету, спрыгнула с батареи, подобрала разодранные в клочья колготки и трусики (не оставлять же в подъезде - дома выброшу), запахнула шубу и пошла наверх, к лифту. Дома приняла душ и, совсем обессиленная, завалилась спать.Проснулась на следующий день позже обычного, отдохнувшая и выспавшаяся.Занятия в институте уже закончились - начиналась сессия - и особо спешить было некуда. По дороге в институт, где ей надо было сдать часть книг в библиотеку и попытаться добыть другие, нужные для предстоящей после сессии подготовке диплома, Марина пыталась осмыслить вчерашнее происшествие. С одной стороны, её откровенно изнасиловали, употребили, не спросив на то её разрешения и согласия. С другой - хоть насильник и овладел ею силой, вел он себя очень порядочно, чуть ли не по джентельменски (она мысленно улыбнулась), не только ни разу не ударив её (этого бы она никому и никогда бы не простила), но и не причинил ей боли. В конце - концов, он же не виноват, что его "мужская гордость" имеет такие размеры, что ею и впрямь можно гордиться! А то, что он таскал и трепал Марину за шубу, за грудки, - так это не страшно, не впервой, ей было вполне удобно висеть в его мощных руках. В конце концов, Марина была вынуждена признаться себе, что хоть она и не испытала оргазма, все же состоявшаяся вчера "казнь" доставила ей немалое удовольствие. А посему не только переживать, но и расстраиваться нет оснований. А если его слова об ещё одной встрече не пустой звук, если он опять подловит её, возьмет за грудки и ...? Ну что ж, что будет то и будет! Она не очень возражает, что бы он ещё раз отодрал её как вчера!Стесняясь почему-то признаться в этом самой себе, она умышленно засиделась в гостях у подруги и приехала к дому последним автобусом. Но ни в этот, ни в последующие два дня никто её в подъезде не ждал. Решив, что насильник удовлетворился одним разом, или боится снова прийти на место преступления, Марина постаралась выбросить это приключение из головы. И в тот же вечер снова была изнасилована. Как и раньше, насильник подловил её в парадном, сграбастал за шубу, трепкой, поцелуями и ласками довел до умопомрачения и "казнил", посадив на кол. С той лишь разницей, что Марина не пыталась сопротивляться в процессе "казни" и полученное ею наслаждение граничило с оргазмом. Как и прошлый раз, мужчина дождался, пока она придет в себя, и ушёл, предупредив о предстоящей встрече. Которая произошла опять неожиданно - на следующий же день, точнее, вечер. Повторив процедуру "казни", после того, как опять одуревшая и только что испытавшая таки полноценный оргазм Марина пришла в чувство, он придвинул к ней лежавший на батарее сверток и сказал: "Это тебе. Компенсация нанесенного ущерба". И исчез.Дома, развернув пакет, Марина обнаружила в нем семь пар колготок и трусиков. "Три пары он уже порвал, значит, собирается порвать ещё четыре" - с улыбкой подумала Марина.Через день он появился снова. Привычно сгреб Марину за грудки, поднял, занес на облюбованное место за лестницей. Но, видимо решив, что жертва смирилась с неизбежностью "казни", не стал долго трепать Марину, а сразу посадил на батарею и, после крепкого, но всего лишь одного поцелуя, начал расстегивать на ней шубу. Когда он расстегнул верхний ремешок шубы, Марина, сама не зная зачем, поддавшись какому-то импульсу, схватила его за отвороты тулупа, сгребла что было сил и попыталась встряхнуть. Понятно, что неравенство сил и весов было не в её пользу. Но это проявление активности страшно возбудило партнера (теперь она воспринимала его именно так). Буквально выхватив из штанов уже набухший и продолжающий расти член, он быстро задрал Марине, не расстегивая, шубу и юбку, опять разодрал колготки и трусы и направил принявший боевую готовность член ей в промежность. Схватив Марину за шубу на бёдрах, он рывком страшной силы бросил её на себя, насаживая на каменной твердости дубину. Только сейчас дошло до Марины, что все прошлые разы он жалел и щадил её, загоняя в неё всего половину, нет, треть, даже четверть того, что у него было! Но сейчас ждать пощады не приходилось: от неожиданности и испуга Марина ещё крепче схватила партнера-насильника за полушубок, а это ещё больше возбуждало его. Подняв членом насаженную на него Марину, придерживая её одной рукой за второй сверху, не расстегнутый ремешок шубы, а другой рукой за ремень в почти горизонтальном положении, насильник-партнер раскачивал её из стороны в сторону, вверх-вниз, вправо-влево... Могучий агрегат мял, перемешивал Марине все внутренности, доставляя вместе с тем острое наслаждение. Очень быстро она испытала оргазм, затем второй, уже приближался, подкатывал третий, а насильник все не кончал. Она подумала, что больше не выдержит, сойдёт с ума, но вместе с наступившим оргазмом в не ударила горячая тугая струя спермы.... Марина постепенно приходила в себя. Насильник продолжал держать её на весу, обнимая за спину и осторожно прижимай к себе левой рукой, держа правой за отворот и не вынимая из неё обмякший член. Он стоял, покачивай её, как ребёнка. Она положила голову ему на грудь, сама уткнулась лицом в мех тулупа. Почувствовала, как, наклонив голову, партнер нежно потерся подбородком, носом, губами по её голове, поцеловал в макушку. Марина просунула руки, насколько это позволяла толстая, неповоротливая шуба под полушубок партнера, с трудом обхватила могучий торс, обняла и прижалась к нему. И тут же зашевелился, начиная распухать, удлиняться, расти так и не вынутый из неё член. Марина вздрогнула, с ужасом подумав, что сейчас предстоит повторение только что пережитого сумасшествия, что её, в конец изможденную, снова будут пороть, доводя до исступления, но сделать ничего не могла: сильные руки снова грабастали её за грудки, ласковый и нежный партнер превращался в беспощадного насильника. Снова он поднимал и опускал Марину, снимая и вновь насаживая её на страшное "орудие казни". Ещё дважды за этот вечер она, до предела измученная и уставшая, испытала дикий оргазм...На следующий день Марина не выходила из дому, отлеживалась, отдыхала, приходила в себя. Размышляла. Наконец, приняла решение. Поздно вечером оделась, спустилась вниз. В подъезде никого не было. До времени прихода последнего автобуса было ещё минут сорок. Марина зашла за лестницу, взобралась на батарею у самой стены, устроилась поудобнее и принялась ждать. Прошло минут десять. Глаза постепенно привыкали к темноте коридора. Оказывается, если привыкнуть, кое-что с трудом можно было различить. Внезапно скрипнула входная дверь, на фоне дверного проема показалась очень высокая, крупная мужская фигура в распахнутом полушубке. Марина бесшумно соскользнула с батарей, забилась под лестницу, затаилась, вжавшись в угол. Вошедший постоял,
