Представляешь, он всю жизнь рисовал только одну эту Галину, а она до него жила с Аполлинером, с десятком парижских художников и поэтов - и ни один её не ревновал, ни проклинал - все её обожали и преклонялись перед ней! Совсем, как де Сталь, или Елена Багрицкая-Бонер... ой! Забудь!
Ты понимаешь, чего добивается Дали? - Видишь, вот, вот, видишь - он пытается выйти в четвёртое измерение, изобразить на плоскости в двух измерениях - четвёртое! Ты слышал, как он голый, на коне и с саблей Хачатуряна встретил? - Ага, танец отгремел, Дали ускакал, ворота захлопнулись, а мажордом объявляет: "Аудиенция окончена."! Вот смотри - переводи название, подумаешь, на итальянском: "Мастурбация юной девственницы на рогах персональной невинности" - в ЛИТО ни один перевод не утвердили и этой репродукции нет даже в Ленинке. Это для меня, это я с пяти лет мастурбирую и до сих пор невинна, сама себе не верю.
А это Климт. Папа не любит Климта, говорит, что Климт унижает женщину. А по мне, так после того, как Тулуз Лотрек унизил женщин, да с Лотреком всё ясно, там одни комплексы. Все ущемлённые мужчины само утверждаются унижением женщин. А Климт - это не унижает, Климт показывает покорение женщин, меня бы кто так покорил! Я себя пишу только в стиле Климта. Вот так. Видишь? Вот Энгр - вот Климт одна натура, одна поза, - видишь в чём разница? Да в перспективе же! - Смотри, прямая перспектива, здесь обратная. Обратная перспектива скрывает объекты эксплуатации женщины, прямая - выделяет. Смотри, прямая перспектива 3/4 , от женщины остались только её, инструменты, демонстративно, даже да-да-исты не додумались.. это Климт!
Я ошалело смотрю на изображение лежащей на грязном полу женщины, на боку с безобразно подогнутой ногой, так что космато заросшая промежность распахнута зияющей бардово-чёрной щелью с торчащими кусками плоти, с подробностями никогда и ни где мною невиданными, и от всей женщины, лежащей в беспамятстве, на картине - только эта промежность, в волосах и пене, как бы отдыхающая после немыслимой работы..
- У папы есть зеркало для бритья. С подсветкой, с сильным увеличением. Я беру это зеркало и рассматриваю себя - там. У меня идеальная зрительная память, я сделала массу эскизов себя. И вот, главное, только ты должен молчать? - Я молча киваю.. - я давно уже пишу моменты своих физиологических отправлений.
Нет-нет, просто дефекация - это банально, есть у Да Винчи.
Я сделала открытие, вот этого нет ни где и ни у кого. Только у меня! Представляешь! Вот смотри: большая папка полная листов ватмана, на ватманах лица - детские, девчоночьи, взрослые, одни женщины - все уставившиеся в какую-то точку, одутловатые, бессмысленные.
- Ну?
Я в растерянности поднимаю глаза. Босоножка вскинув руки летит на семенящих вытянутых носочках -
- Вот! Вот! Ни кто, ни кто не за-ме-тил !
- Это из психушки?
- Нет! Это из ту-а-ле-та! У меня есть свёрлышко, карманное крупповское, раскладное, на ручке. Я захожу в кабинку в туалете и сверлю глазок в соседнюю кабинку. И запоминаю лица в момент дефекации. У меня идеальная зрительная память. И везде, в Союзе, в Париже, в Риме - везде одни и те же лица, одно и то же выражение - если не замечают наблюдения! Ты понимаешь, что это - медитирующие лица? Это же типичная ме-ди-та-ци-я !
А что такое медитация? Это обращение к общему агрегору!
Это ли-тур-гия, это общая молитва! Одна, во все времена, по всей земле! И не только у людей. Ты слышал, что бы собака заела кошку, когда кошка справляет свои дела? А ведь в это время кошка беззащитна и выдаёт себя запахом - Нет! А лиса зайца? - Нет!
Потому что это - ТАБУ ! Ты наблюдал кошку во время её дефекации, так, что бы она тебя не видела ? У кошки то же самое выражение на мордочке! Ме-ди-та-ци-я ! Мы все едины в ЭТОМ и это наша самая древняя ре-ли-ги-я от слова связь - всех друг с другом - всегда.
И я придумала сюжет: моя попка в момент дефекации - в ней я останусь на все времена. Потом будут подражатели, но моя - останется пе-р-вой ! Изображение доминирующее, от края и до края - фактически один открытый, вывернутый сфинктер, или так же моя уринирующая вагина - изображение точное до анатомичности, но истончённое до прозрачности. И это всё - фон, в обратной перспективе. А на этом фоне - галерея лиц - вот этих- все возрасты, расы, одинаково бессмысленные, отрешённые в самой древней на земле медитации. Это ведь можно назвать - Древнейшая Церковь?
У меня всё готово, все эскизы, пространство. Остался только формат и монтаж. Здесь нельзя. Нельзя, что бы кто - нибудь узнал, тогда - всё.
Ты первый, кто это услышал и увидел, ты уедешь и забудешь, хорошо?
- Кивок
- А меня папа берёт с собой на выставку. Там его презентация. В Берлине. Западном. Там будет - МОЯ ПРЕЗЕНТАЦИЯ, ни кто не знает - неожиданно. Это будет ШОК, СКАНДАЛ - это сразу сделает ИМЯ.
Ой, как я рискую, но этой темы нет и не было ни у кого!
Знаешь, всё ведь могут отобрать, подумаешь - Папа, могут и у него просмотреть все папки, и мои то же.
Вот, возьми. Сохрани у себя - это наиболее проработанная, здесь всё, вся идея, вся тема, и вот моя подпись. Сохрани, спрячь на годы, на двадцать лет, не менее. Ты защитишься, станешь выездным, вывезешь среди материалов твоего доклада, "там" и только тогда опубликуй. Вот моя подпись, вот моё поручение - заскакивает коленками на высокий табурет, склоняется над столом и долго пишет что-то на обратной стороне ватмана. Пишет, не обращая внимания на позу, на повёрнутые к моему лицу, ничем не прикрытые "объекты эксплуатации". Я не запомнил ни вида их, ни деталей, в глазах расплывалось, терялась резкость.. Запомнил только запах, неожиданно резкий, необычный - может быть от её волнения?
Ватман чем-то обрызгивается, обсушивается помахиванием, складывается до размеров "общей" тетради. - здесь не разворачивай. Там, у себя, разверни и посмотри, но только один раз, письмо на ватмане не выдержит частого разворачивания.
Потерпи, ради меня ... здесь вся моя жизнь.
В глубине квартиры запел будильник. Меня мгновенно вернули на диван, поцеловали, прижались ко мне -
- Я на занятия. Тебя будут кормить. Потом мыть, постригать, стирать, отглаживать, что бы выставить на состязание, ту ночь ты будешь спать с вечера до утра, я к тебе даже не подойду - создам тебе стимул - вернёшься со щитом - у нас будет еще две-три ночи..., на щите - посадят на поезд и на всегда.. Сохранишь? Сейчас Маша подойдёт, она раньше всех встаёт, домработница наша.
Исчезла за дверью, щелк задвижка, щёлк - на второй двери.
И почти сразу в зал вошла домработница. В фартуке. Такая же, как Большая Мама в негритянских фильмах.
Весь день Большая Мама занималась мною, почти не разговаривала. Но вот, накормив меня невероятно вкусными котлетами с косточкой (!), Господи, да кто же меня мог научить эстетики приятия пищи - уличный котёнок пищащий у чашки с "Вискас". Умилившаяся Б. Мама снизошла до разговоров:
- Познакомился с нашей Белоснежкой? Да знаю-знаю, разве она пропустит! Танцевала, в белье хоть? - Ну ладно. Не то взяли моду со своей мамашей голышом скакать. Раньше они в Сто - квартирном доме жили - там привидения - сюда вот и приехали, на ул. Чехова. А я с юности, совсем малой еще, в Сто- квартирный пришла - у кого только не служила, такого насмотрелась, жизнь поняла.
Я молча киваю, почему бы в квартире, где валяются книги метр на метр, стоимостью в пяти-комнатную квартиру в Берлине, не водиться и привидениям? (Много позже узнал я о страшной судьбе жителей Сто- квартирного дома в Новосибирске - аналога Трифоновского Дома на Набережной).
- У папаши - они сейчас в Крым убыли, на свою дачу персональную - тебе в их кабинете постелено, - скоро выставка в Берлине, по ту сторону. Картины о партизанах. " Ни кто не забыт, ни что не забыто" - называется. Папаша всегда дочку с собой берёт, она одна у них - на старости лет сподобились. Бело снежку нашу в Академию Художеств готовят. Папаша её и в Италию возил, целый год прожили, и в Германию, а в Париж - как к себе на дачу ездят. На выставки всё. Только чует моё сердце - не ладно будет. Сейчас за абстракции то садят. А она всё: "Полак! Полак!". Ой, начудит она со своими абстракциями. Да и папаша то же : "Полак".. а ведь ничего своего, всё казённое - враз всё сгрузят и увезут и печать на дверях.
- Казённое? - И это? - Касаюсь рукой резной, золочёной ножки стола.
Загибается край скатерти - инвентарный номер - всё казённое, ничего своего, живут скромно, по Партийному Минимуму! Ты это - ничего от неё не бери. Не давала? Ой-ли? С них-то, с гуся вода, а с тебя за ихнии абстракции спросят, так спросят, и с тебя, и папы-мамы твоих! Да чего я тебе объясняю-то, тебя ведь Наташка привезла? Ты ведь земляк её? - Ну тогда сам всё лучше меня понимаешь, за что люди на каторгах-то маются.
Пролетел я на Олимпиаде. Со свистом. Иного и быть не могло. До Областного уровня олимпиада - билет в ВУЗ. Республиканский уровень и выше - поиск будущих генераторов математических идей. На Республиканском уровне - уже не задачи потолка школьной программы, и не задачи ВУЗовских программ. Республиканские олимпиады - задачи на нестандартное мышление ребёнка с математическим складом ума, мыслящего математическими пространствами - такими только родятся и очень редко.
Вот поезд. Плацкарта. Мне не обидно. Единственное - представляю праведный гнев мамы ( моей), перед поездкой я вымогал с неё новую белую рубашку - победителей будут по телевизору показывать! А единственная моя белая школьная рубашка зажелтела от стирок, и рукава мне по локоть, и на груди не застёгивается - вырос.. (Да, я угадал. Мама гонялась за мной со скалкой в руках: " Рубаху ему! Белую! По телевизору покажут!" - Сестрёнка Надя, раскинув руки, вклинивалась между мной и мамой, спасала мою голову. Потом было примирение, были голубцы маминого приготовления. НИ КОМУ Я НЕ СКАЗАЛ НИ СЛОВА О КВАРТИРЕ НА ул.ЧЕХОВА, - жил у родни Наташи, всё как у нас, даже хуже, людей в квартире больше, кормили котлетами и борщом - у нас вкуснее, спал на диване. Простой диван, продавленный, пружина торчит. Правда, рассказал про ЛИФТ!
А ватман? За столиком в плацкарте, ужиная запеченной курицей (Большая Мама положила мне на дорогу вместе с пирожками, с бутылкой компота. Я даже заплакал, обнаружив в сумке этот подклад). От запаха курицы наверное пол вагона мрачно напряглись и озверели.. проводница - точно фыркнула. И тут слова Большой Мамы прозвучали у меня под черепом: " Так спросят! И с мамы-папы твоих..". И завертелись под моим черепом пять немецких трофейных карт с голыми девушками. Эти карты Серёга Проханов показывал во дворе. За них его и забрали в колонию, дали пять лет - по году за карту. Тогда я выгреб со дна сумки сложенный ватман, сунул под куртку. Потопал к купе проводников, к титану, под которым слепила раскалёнными углями печка - свёрнутый ватман просунулся в печку поверх углей и печка мгновенно загудела. Сброшенный как пружиной, с нижней боковой полки, подскочил мужик, распахнул дверку:
- Что?
- Математические задачи: я олимпиаду по математике просрал.
Мужик осмотрел меня..
- А, ...ну .
Мужик вернулся на полку, а я - в свою плацкарту.
В СССР был и такой СЕКС.

 Назад

Главная