ей замолчать, после чего подозвал гувернантку. Теперь он был другой, глаза лукаво улыбались, было заметно что ему нравится смущение Ольвы. Та же протянула ему учетку и замерла - хотя она была уверена, что наказывать ее не за что, но ей было страшно. По его взгляду она поняла, что что-то произойдет. И действительно Бища уверенно выписал ей "10 плетей", ничего не объясняя вернул учетку и продолжил игру с собакой, давая Ольве понять что аудиенция окончена. У нее все внутри сжалось в холодный сгусток. Было обидно и страшно. Она не помнила, чтобы ее кто-то наказывал, она боялась боли. Слезы душили ее - как вот так просто один человек может другого подвергнуть наказанию. Простой мальчишка, ее, образованную, красивую женщину, которой восхищались на городских балах, которая гордо отвергала блистательных кавалеров, этот сопляк... Но тут она врала себе. После этого она к нему смешанные чувства побитой хозяином собаки - обожание, страх и ненависть. Даже не ненависть, а так, чуть-чуть злость. И еще - ей было обидно, что этот, пускай маленький, но мужчина, пренебрег ею. Она всегда ощущала в себе силу красивой женщины, а красота оказывает воздействие и на ребенка и на старца. Ольва всегда чувствовала что к ней должны относится по другому, чем к другим - с обычной внешностью женщинам, да это так и было. Словно в дреме она пришла в исправительную, легла не раздеваясь на топчан. Ей связали руки и ноги привязав к топчану. И тут первый удар ее вернул к действительности. Она даже не ожидала, что это будет так больно. Тело мгновенно напряглось, но веревки, впившись в запястья и щиколотки, удержали ее. Это было ужасно. Ольва действительно не могла терпеть боль. Она была готова сделать все что угодно, чтобы этого избежать, сейчас в место образованной дамы к топчану было привязано трепещущее животное. Она выла и ей в рот сунули кляп. Время остановилось для нее. В ее сердце жил сейчас только жгучий, ледяной ужас. Когда ей казалось что она больше не сможет этого переносить удары прекратились и веревки были развязаны.Палач, посмеиваясь, смахнул ее с топчана. У Ольвы словно пелена спала с глаз. Сейчас она действительно поняла изменение ее социального положения. Но чувства подавленности и безысходности не было, ей хотелось жить, приспособится к ее новому положению. Словно как избалована и капризная болонка, которая волею судеб оказалась на помойке и для пропитания, забыв былые привычки, роется в объедках, так и Ольва сейчас думала только об одном - как ей жить в этом доме. Пансион, балы, кавалеры остались позади, словно это было не с ней, а в детском и туманном сне, к которому нет возврата. Сейчас она была дома. Сейчас она стала тем кем была - дворовой прислугой, рабой, игрушкой прихоти хозяев.Утром она снова ожидала Бишу в аудитории. Ей было стыдно. Граница была стерта, он сломал иллюзию их отношений - общения на равных, конечно она будет продолжать эту игру - она будет снова строгая и независимая учительница-гувернантка, он лишь ее ученик. Но впереди был вечер - это и она и он хорошо понимали. Один вопрос для Ольвы остался загадкой - за что она была наказана. И хотя она понимала, что вероятно это было просто указание ее места прислуги, но наверняка Биша для себя нашел причину для наказания, пусть пустяшную, но она была и ее надо было исправить. Она боялась вечера и была готова на все, чтобы избежать наказания.Когда пришел Биша, то события стали развиваться как и вчера. В начале уроки, затем обед. Ни намека о порке, как будто это не было. Сама же Ольва спросить боялась. Разговаривая с ним, объясняя ему темы занятий она покрывалась румянцем, борясь с охватившим ее новым чувством. Вот он сидит пред нею за партой, маленький мальчик, внимательно ее слушает, но она ощущала себя как на подиуме для показа одежды, как бы она не повернулась, даже стоя к нему спиной, она чувствовала его внимательный взгляд. Ольга не разобралась в своих чувствах, но почему-то ее не покидало ощущение что она прежде всего женщина, а потом разумное существо, сейчас она была самкой - обличенной в одежду и образ цивилизованного человека. Она чувствовала свою грудь и промежность. Она чувствовала как там все раскрыто и влажно. Ей было от этого стыдно и не удобно, но из-за этого она заводилась еще больше. В груди стоял комок от испытанного унижения, маленький мальчишка - такой обычный славный ребенок - а может ее наказать как надоевшую игрушку, он ее "барин", а она всего лишь его прислуга. Думая о том, что если он ей прикажет встать на колени, то она не сможет под страхом наказания этого отказаться и будет стоять перед ребенком на коленях - взрослая женщина, думая об этом она улавливала как от "комка унижения" в груди к ее промежности текут сладкие волны. Эти чувства были ей не привычны и она не разобралась в них. Во время после обеденной прогулки Биша ей невзначай заметил, что она как-то "консервативно одевается". Не зная как реагировать на это, Ольва заметила, что она педагог и существуют рамки приличия, но мальчик ничего не ответил на ее довод. После прогулки они расстались и Ольва направилась к себе.Задумавшись над словами Биши она рассказала о этом Мадам и спросила совета. - А барчук, то уже подрос. Знаешь, милая, маленький барин конечно тобой заинтересовался. Ты у нас женщина видная. Но барыню, ежели оголишься, несомненно разгневаешь. Сама думай, как крутится. - Вы имеете в виду, что Бишенька... Что он... Как мужчина...- Я имею в виду, что растет барин. И до девок, как и отец, большой любитель будет. А твоя доля угождать. Ты образованная, как погляжу, а многого не знаешь. - Так как одеться.- Ну ты сама смотри. А так, юбку по короче. Декольте поглубже, чтоб грудь открыть. А то оделась как монашка. Но предупреждаю о госпоже. Ты ребенку отдана не для того, чтобы задом перед ним крутить. Хотя может ей и самой понравится. Ой, девонька. Не спрашивай, сама все узнаешь.Ольва в смешанных чувствах прошла в гардеробную. Там она набрала много соответствующей последнему запросу барина одежды. Мысли о предстоящем наказании не оставляли ей другого выхода, пришлось перед "причастием", так называли визит к господину за наказанием другие девушки, ей переодеться. Оделась она классически для своего нового дома: черные чулки с ажурной резинкой, туфли на высоком каблуке, платье с короткой юбкой и глубоким вырезом на груди. В отличие от другой прислуги на ней не было передника и заколки горничной. А платье отличалось более богатой, но строгой отделкой. О трусиках она на всегда забыла.В назначенное время Ольва вошла в комнату Биши. Она увидела как молоденькая горничная получила от него учетку, с улыбкой встав на колени нагнулась к руке мальчика, который даже не приподнял ее с подлокотника кресла. При этом Ольва заметила, как у целующей руку господина горничной почти полностью обнажилась в декольте грудь и как она прогнулась в пояснице, кокетливо оттопырив свой зад. В этот момент Биша смотрел на Ольву, как бы подчеркивая разницу в поведении горничной и ее. Когда та вышла из кабинета, Ольва подошла к Бише и робко протянула учетку. Не раскрыв учетку барин выжидающе стал смотреть на Ольву. Она молчала. Сердце тревожно билось. На него она смотреть не смела. Бросится перед ним на колени? Это полностью признать что ты ничтожная прислуга. А кто ты? Ты и есть такая. Мысли бежали в голове, но сама она была как в оторопи. Медленно Биша потянулся за ручкой на столе и это прорвало слабую плотину ее гордости. С трудом не упав на колени и не заплакав, она произнесла, пытаясь сохранить остатки уважения к себе:- Вы хотите чтобы я встала на колени?- Ольва, я бы не хотел делать свой выбор за вас. Вы же моя учительница, - с улыбкой произнес он, заметив как у нее мелко задрожали колени.- Зачем, зачем вы хотите унизить меня. Не ужели я к вам бываю не справедлива или не внимательна.- Ольва. Я не собираюсь обижать вас. Каждый должен свой выбор сделать сам. Если не хотите быть на коленях, то стойте, это ваше право. Так же как и ставить мне отметки за знания. А мое право ставить вам отметки в учетку. Это мое право оценивать вас. А мое мнение такое, я хочу видеть вас гордой и уважать вас как человека. После небольшой паузы, увидев колебания женщины, мальчик медленно раскрыл учетку, готовясь
