с папой и закрылась в ванной комнате.
- Что, что Володя!- стоя под дверь ванной, спросила мама.
Принимая душ, Ксюша громко прокричала:- «Володя уже выехал из Тулы и направляется к нам в Подольск на машине вместе со своими родителями!».
- О, Господи!- вырвалось у мамы, а папа, закашляв, выронил из рук газету.
- А зачем едут?- спросила мама.
- Не знаю!- смеясь, ответила Ксюша.
И Маргарита Ивановна тут же сама себе ответила:- «Это я дура, а не дочка».
- Через два часа будут у нас!- продолжала информировать Ксюша из ванной.
Мироновы рядком сидели на диване, Ксюша в середине, положив руки на плотно сжатые колени. Её сиреневое шифоновое платье улыбалось вместе с ней. Родители оделись в официальные костюмы и мама крутила на пальце кольцо с янтарём, папа вертел в руках очки. Раздался звонок в дверь.
- Мама открой,- сказала Ксюша.
- Миша открой, мы боимся,- дополнила просьбу дочери мама.
В распахнутую дверь квартиры первым вошёл Владимир Гейнце в белом костюме, сиреневой сорочке и белом галстуке с букетом жёлтых роз, следом вошла его мама в красном платье и последним папа в чёрном костюме и белой сорочке с большим букетом белых роз в одной руке и огромным пакетом в другой.
- Здравствуйте господа,- с лёгким акцентом поздоровались Володины родители с домочадцами. И его папа преподнёс свой букет хозяйке, а пакет хозяину.
- Эти подарки Вам, в знак уважения,- сказал он.
- Здравствуйте Маргарита Ивановна, Михаил Михайлович и Ксюшенька,- сказал спокойно Володя, подарив ей цветы.
- Генрих Гейнце.
- Михаил Миронов.
Пожали руки отцы.
- Марта Гейнце.
- Маргарита Миронова.
Пожали руки матери.
- А это наша Ксения,- сказала Маргарита Ивановна.
- А это наш Владимир,- сказала Марта Гейнце.
- Проходите в зал гости дорогие,- сказал Михаил Михайлович.
Владимир сразу же произнёс речь:- «Михаил Михайлович и Маргарита Ивановна я прошу руки Вашей дочери и хочу, чтобы она стала моей женой. Если Ксюша согласна?».
- Мы о другом зяте и не мечтали,- радушно сказали родители Ксюши.
- Я согласна,- сказала Ксюша и бросилась в объятия Владимиру.
- У нас в Туле осталась квартира и машина «21-я Волга», нам нужно отлучиться на два-три дня, чтобы решить вопрос о продаже имущества. Все документы готовы, покупатели ждут, а жених и невеста могут пока заняться приготовлением к свадьбе,- сказал папа Володи.
- Хорошо, сейчас отметим это событие, а завтра с утра и начнём свои дела делать,- сказал папа Ксюши, ударив в ладоши.
- Завтра утром мы с Ксюшей подадим заявление в ЗАГС, да Ксюшенька?
- Да, Володенька,- ответила Ксюша и замлела от удовольствия.
- А можно я с Вами в Тулу поеду, а то я по Володе очень соскучилась?
- Конечно можно,- улыбаясь, ответили хором Володя, его папа и мама.
- Поезжай дочка,- сказала напутственно мама Маргарита Ивановна и заплакала. Потом было семейное застолье, душевный разговор старшего поколения, прогулка молодых по городу и позднее чаепитие. За полночь все обитатели четырёх комнатной Подольской квартиры легли отдыхать.
Ночь Ксюша провела в слезах, но это были слёзы радости и любви, слёзы, о которых мечтает любая девчонка. Она заснула лишь под утро, обняв сырую подушку, как самого любимого человека.
В понедельник утром Володя и Ксюша подали заявление в ЗАГС и уговорили провести регистрацию в четверг. После обеда семья Гейнце и Мироновых вышли из подъезда дома. Пройдя мимо лавочки со старушками, поздоровались и усадили Ксюшу с Володей и его родителями в пятисотый Мерседес белого цвета.
- Бабы смотрите, Ксюшку Миронову никак замуж выдали за иностранца? Номера то на машине иностранные, вот так Ксюша, вот так недотрога,- закудахтали местные бабульки на лавочке.
- Ну и правильно сделала!
- Что, такой красоте здесь пропадать?- сказала самая боевая из старушек. И белый Мерседес, развернувшись почти на месте, плавно покатил по направлению к Туле, принимая в дар провожающие взмахи рук Маргариты Ивановны и Михаила Михайловича.
Глава 3 «Последний приют»
- Никогда не думал, что ещё раз, но уже с чувством полного самоудовлетворения буду проводить здесь время,- отрешенно сказал Володя, смотря в окно автомобиля, крепко обнимая Ксюшу. Она ничего, не говоря, смотрела тоже в окно на мелькающие затхлые наброски жизни и лишь глубоко вздыхала. Только теперь она поняла, что значит видеть окружающий мир свободными глазами и работать с ним трезвым разумом.
- Какой же он у меня умный,- посмотрев на Володю, решила Ксюша.
- Вот и ко мне прискакало счастье на белом коне,- сладко подумала она, чуть было не расплакавшись.
- Папа включи, пожалуйста, Свиридова «Метель»,- попросил Володя отца и ещё крепче обнял Ксюшу за плечи.
- Was ist zu schließen?
- Swiridow “Schneesturm”
- Nun, mein Sohn.
- Mama, vorsichtige Fahrweise ist, die Straßen hier sind nicht wie wir.
- Маму предупредил, что дороги здесь не очень хорошие,- перевёл Володя Ксюше. Она улыбнулась и задумчиво сказала:- «Это точно, не очень».
В салоне автомобиля заиграла прекрасная музыка. Ксюше очень захотелось закружиться в вихре снежинок с любимым, и от пряного удовольствия она покрылась мурашками, слегка передёрнув плечами.
- Не холодно среди снежинок при ноле градусов?- на ушко нежно спросил Володя.
- Нет, мне очень хорошо,- кутаясь ручонками в подмышку Володе, ответила Ксюша.
- Я люблю тебе Ксюшенька,- тихо сказал Володя.
- И я тебя люблю, мой дорогой и теперь мне в сто раза стало лучше и теплее,- прошептала она, уткнувшись носиком в грудь Володе. Тем временем мама Марта вела белый Мерседес по Октябрьской улице Тулы, сдержанно маневрирую среди наглых «новых русских».
- Ту-ла века-ми оружье ко-ва-ла,- запел Володя гимн города. И уже все вместе:- «Стала похожа сама на ружьё. Слышится звон боевого металла…улица Курковая, улица Штыковая и Пороховая и Патронная!».
- Эх!- крикнула мама Марта, закладывая очередной вираж, увёртываясь от «десятки». И продолжили хором:- «Дульная, Ствольная, Арсенальная, улица любая, Оборонная!».
Они свернули на улицу Металлистов, потом на Менделеевскую, обогнув Тульский Кремль, и заехали во двор старого пятиэтажного дома на перекрёстке с улицей Никитской. По стёсанным лестничным ступенькам они поднялись на третий этаж и, папа Генрих, открыв ключами огромную дверь, запустил всех внутрь.
- Вот это да, как в музее,- удивлённо произнесла Ксюша осматриваясь.
- Не жалко Вам такую квартиру с такой старинной мебелью продавать?- спросила она.
- А зачем она теперь. Мы все уже живём на Родине, и ты Ксюшенька переедешь к мужу,- сказал папа Генрих.
- Володя, а что я буду в Германии делать? Я языка не знаю, да и мой диплом о высшем образовании химика-биолога, скорее всего, не пригодиться,- тихо спросила Ксюша.
- Ничего не будешь делать. Будешь жизнью наслаждаться, путешествовать по миру, так большинство немцев живут. Ну, а если скучно станет, то у нас семейный бизнес. У нас гаштет, пивной ресторан в Боттропе со вторым жилым этажом, работы всем хватит. Его ещё мои дедушка с бабушкой открывали, они живы и в нём до сих пор сами работают, ну и я с родителями тоже.
- Да-а…?- обомлев, сказала Ксюша, и холодок счастья пробежал по её спине, слегка подкосив ноги.
- Теперь ты скоро будешь фрау Гейнце.
- Чудно как-то, фрау Ксения Гейнце,- хихикнув, произнесла своё будущее имя Ксюша, повиснув на Володе.
- Володя, мы с папой поедем оформлять документы, а Вы с Ксюшенькой хозяйничайте здесь, в магазин сходите, купите что-нибудь на ужин,- стараясь правильно говорить по-русски, медленно выдавливала из себя слова мама Марта.
- Деньги у тебя есть?
- Да мама.
- Вот и хорошо, не скучайте без нас.
И родители ушли.
Находясь всё ещё под впечатлением вальса Свиридова, Ксюша великолепной сказочной принцессой прокружила по залу квартиры, и сиреневой незабудкой плюхнулась на кожаный диван.
- Какая я счастливая,- молвила она, протягивая руки к Володе, приглашая его присесть рядом. Он белым родным господином присел полу боком, повернувшись к ней, и взял её горячие руки в ладони. Она покраснела и смущённо сказала, опустив голову:- «А я целоваться совсем не умею, практики почти не было».
- Я, наверное, дура, да Володя?- смотря ему в глаза, спросила Ксюша.
- Что ты, глупенькая. Ты самая хорошая изо всех девчонок на свете. А целоваться мы с тобой научимся, это дело поправимое.
Ксюша закрыла глаза и застыла в ожидании чуда. Володя
