ну, то есть, так - чтоб никто не знал... а потом кричат: "я не педик! не педик!"... да? Было такое - пробовал?
- Ничего я не пробовал! - выдохнул Артём, помимо воли чувствуя, как смутное, едва уловимое чувство приятности вопреки желанию медленно зарождается между его разведенных, широко раздвинутых в стороны ног. - Пусти меня!
- Что - ни разу не трахался? Ни с кем не пробовал? - Марат, выдыхая это - обдавая лицо Артёма горячим дыханием, скользнул рукой по бедру Артёма, пытаясь подсунуть ладонь под Артёмовы ягодицы. - Не пробовал, да? Ни разу? Ни с кем - ни разу?
Артём вдруг подумал, что для Марата почему-то очень важно - пробовал Артём э т о или не пробовал, и если он сейчас убедит Марата в том, что он, Артём, действительно никогда т а к.. не делал, ни разу ни с кем н е п р о б о в а л, никогда об этом помышлял, то Марат его тут же отпустит, оставит его, прекратит свое домогательство... да-да, это явно какое-то недоразумение - то, что Марат решил, что он, Артём, голубой, и потому он, Артём, может так же, как голубые... это ошибка Марата - глупая ошибка!
- Я правда... ... правда я не такой... не такой, как ты думаешь... - торопливо заговорил Артём, глядя Марату в глаза. - Я не трахаюсь... не делаю это - как голубые... и никогда... никогда я не делал так - ни разу! Пусти! - стараясь говорить как можно убедительнее, Артём одновременно с этим с новой силой задергался под Маратом, тем самым стараясь наглядно подтвердить выдыхаемые слова.
- Правда? - Марат, изловчившись, втиснул ладонь между матрасом и вдавленной в матрас ягодицей Артема - обхватил ягодицу Артёма растопыренными пальцами, через ткань трусов сладострастно вдавил пальцы в упруго-сочную мякоть.
- Правда! Клянусь тебе! - с жаром выдохнул Артём, одновременно с этим ощущая-чувствуя, как возникшее минуту назад чувство смутной приятности между ног, в районе промежности, совершенно непроизвольно, помимо его, Артёмовой, воли стремительно нарастает, ширится, набухает знакомым зудом молодого возбуждения, отчего так же непроизвольно - невольно, совершенно автономно от его личного желания-нежелания - стремительно увеличивается, затвердевает в трусах, наполняясь сладостным зудом вожделения, нехилых размеров член... лежа под Маратом, вдавившимся в него всем своим телом, Артём чувствовал, что возбуждается, возбуждается явно, совершенно конкретно, и с этим ничего нельзя было поделать - это происходило само по себе, помимо воли, вопреки желанию... блин! Возбуждение нарастало помимо воли - вопреки желанию... Артём снова задергался, испытывая смятение - не понимая, что с ним, с Артёмом, происходит. - Клянусь...
- Ну, а не пробовал, так попробуй...какие проблемы? Сейчас ты... сейчас мы попробуем... делов-то! Вжик-вжик - и опять мужик... элементарно! Любой нормальный парень может это попробовать... хотя бы раз! - Марат тоже почувствовал, что член Артема возбужденно затвердевает, ощутимо бугрится, и теперь, сладострастно вжимая пальцы в мякоть Артёмовой ягодицы, он с не меньшим сладострастием давил своим возбуждённым членом на стремительно твердеющий член Артёма, и даже не просто давил, а бесстыдно двигал - через трусы - членом вдоль члена, отчего между ног Артёма, широко расставленных, раздвинутых под Маратом в стороны, промежность тут же стала наполняться ощутимым саднящим зудом. - Давай... не бойся! Ты же хочешь - я это чувствую... хочешь... - Проговорив "хочешь", Марат дёрнулся, качнулся на теле Артёма, с новой силой вдавливая пах в пах, и это давящее движение тут же отозвалось горячей ноющей сладостью в возбуждённо твёрдом члене Артёма, бугром упершемся Марату в пах. - Давай...
- Говорю тебе, я не педик, - чуть истерично и оттого чересчур горячо, излишне торопливо проговорил-выдохнул Артём, с ужасом осознавая неуклонно растущее чувство сладостной приятности, жаром наполняющей всё его тело.
- Да? Точно не педик? - Максим, весело и вместе с тем чуть насмешливо глядя Артёму в глаза, с силой надавил членом на возбуждённо твёрдый, бугром выпирающий член Артёма. - Ты отвечаешь за свои слова?
- Да, блин, да! Отвечаю! Пусти... - Артём проговорил это снова торопливо и снова излишне горячо, словно желая тем самым отсечь саму возможность какой-либо паузы для малейшего размышления.
- Хм, какая уверенность... - иронично хмыкнул Максим, всё с той же напористо-наглой весёлостью глядя Артёму в глаза. - Значит, ты всё-таки трахался... да? Ты трахался, и тебе такой секс не понравился? Правильно я понял?
- Ни с кем я не трахался! Никогда! Чем хочешь клянусь!
- Нах мне твои клятвы! - Марат рассмеялся. - Я другое не понимаю: если ты не трахался - если ни с кем никогда не пробовал, то... откуда ты можешь знать, что тебе это не понравится? А? Может, тебе понравится... а ты вырываешься, как дурак... никакой логики! - Марат, говоря это, сладострастно стиснул пальцами Артёмову ягодицу. - Тебе ведь приятно сейчас? Приятно... ну, и чего ты ломаешься - чего трепыхаешься? Если это тебе приятно... а тебе сейчас это приятно, потому что ты, Артём, нормальный парень, а у нормальных парней по-другому и быть не может, то... чего ты вырываешься? Расслабься... - говоря это, Марат едва заметно скользил твёрдо вздыбившимся бугром своих трусов о такой же твердый, ничуть не меньший бугор трусов Артема, отчего Артем действительно чувствовал в напряженном стволе своего невидимо залупившегося члена более чем приятный - знобяще сладостный - зуд неподдельного, помимо воли нарастающего желания. - Глупо не попробовать это... хотя бы раз... глупо... ты ведь хочешь попробовать?
- Я не педик! - Артём, сам того не осознавая, ушел от ответа на прозвучавший вопрос, подменив ответ на один вопрос ответом на вопрос совершенно другой... впрочем, даже если бы Артём осознал эту подмену, для него в данный момент это ровным счетом ничего бы не значило, потому что такие понятия как "быть педиком" и "трахнуться с парнем" для него, для Артёма, были совершенно равнозначны, неотличимы друг от друга.
- Может быть, ты не педик... а может быть, педик... откуда ты знаешь, кто ты на самом деле? - проговорил Марат, насмешливо глядя Артёму в глаза.
- Как - "откуда"? Я же не трахался... никогда не трахался с пацанами! - горячо отозвался Артём, одновременно с выдыхаемыми словами ощущая не только не убывающее, а еще более возрастающее чувство томительно сладостного удовольствия, тысячами микроскопических иголок покалывающего и в напряженно твёрдом члене, и в повлажневшей от возбуждения полузалупившейся головке члена, и в промежности, и в мошонке, и в мышцах девственного, никогда и некем ещё не протыкаемого входа, туго стиснутого, сжатого между двумя вдавленными в ладонь Артёма полусферами сочно-упругих ягодиц... удовольствие бушевало во всём теле!
- Вот и я о том же... - Марат улыбнулся, глядя на Артёма потемневшими от вожделения глазами. - Ты ни разу не делал это, ни с кем не пробовал - и при этом ты утверждаешь, что ты не педик... что-то здесь явно не стыкуется - одно другому противоречит!
- Что не стыкуется? Ты что - не веришь мне? Думаешь, что я вру? - В голосе Артёма прозвучало искреннее - неподдельное - возмущение. - Я правда... правда не трахался с пацанами - я не педик!
- Глупо! - отозвался Марат, не прекращая двигать по Артёму горячим, сильным, практически голым телом... уверенно глядя Артему в глаза, Марат сладострастно тереться, елозил вздыбленным пахом о твердо бугрящийся пах лежащего на спине возбуждённого Артём, - через тонкую ткань трусов Марат тёрся членом о член, и у Артёма от этого трения испарялась, исчезала всякая воля к сопротивлению. - Ты говоришь, что ты не педик... так вот: глупо с такой уверенностью утверждать то, о чём знать ты не можешь... ну, то есть, знать не можешь наверняка, со всей определённостью! А не можешь ты это знать потому, что ты ни разу не пробовал - ни разу не трахался... вот где явное противоречие! Ты говоришь о себе, что ты не педик, а между тем, ни разу это не испытав, ты не имеешь ни малейшего представления о том, о чём ты говоришь! Я имею в виду, что нет у тебя своего представления - л и ч н о г о... именно это-то и не стыкуется: ты ни разу не трахался с парнем и в то же время ты полагаешь, что ты не педик... как такое возможно? - Марат, вопрошающе глядя на Артёма,
