уходящий в разные стороны; деловито посмотрели, крутя головами, направо-налево.
- Кажется, нам туда... - проговорил Расим, кивком головы показывая направо. - Туда номера пошли увеличиваться...
- Точно! - отозвался Димка, глядя на брелок с ключом; они бесшумно зашагали по ковровой дорожке. - Тебя Расимом зовут? - проговорил Димка, изо всех сил стараясь, чтоб голос его прозвучал как можно нейтральнее. - Правильно? - Димка посмотрел на идущего рядом пацана, изо всех сил стараясь, чтоб во взгляде его не было ничего, кроме естественной вопросительности, соответствующей прозвучавшим словам.
- Да, - Расим, кивнув головой, посмотрел на Димку. - А тебя Димой зовут... да?
- Да, - Димка так же, как Расим, кивнул головой; во взгляде Расима, идущего рядом, была естественная, ситуацией обусловленная готовность к диалогу, к началу общения или, если сложится, к ни к чему не обязывающей дружбе - на время их совместного проживания; и ещё во взгляде Расима Димка прочёл едва уловимое - не подчеркнуто показное, а такое же естественное, возрастом обусловленное - понимание, что из них двоих он, то есть Дима, является старшим, а сам Расим является младшим, что тоже было вполне разумно... причем, назвав идущего рядом Димона, как звали Димку все, по-домашнему Димой, Расим проговорил это слово удивительно мягко и тепло, так что собственное имя в устах Расима показалось Димке чарующей музыкой - у Димки эта Расимова интонация вкупе с устремлённым на него взглядом отозвалась в душе чувством сладко колыхнувшейся нежности... и не только в душе! Как же всё удачно начиналось...
Номер оказался обычным двуместным "пеналом" - с душем и туалетом, двумя стоящими друг против друга деревянными кроватями, двумя стульями, двумя небольшими, подле кроватей стоящими тумбочками... ещё в номере был стол и был шкаф для одежды; словом, никаких изысков в номере не было - всё было простенько, всё было по минимуму... или, точнее сказать, по деньгам.
- Ты на какой кровати спать будешь? - Димка вскинул на Расима по-деловому вопросительный взгляд.
- Не знаю... мне всё равно, - Расим, переводя взгляд с одной кровати на другую, пожал плечами. - А ты на какой будешь?
- Мне тоже без разницы - хмыкнул Димка, и действительно: разницы не было никакой. - Давай, я буду на этой, а ты - на этой, - Димка кивнул головой направо-налево, распределяя места.
- Хорошо, - отозвался Расим, опуская сумку на пол возле своей кровати.
В течение получаса они, распаковывая свои сумки, перебрасывались ничего не значащими словами-фразами - типа "так, еще одни джинсы", "блин, мать второй пуловер мне впихнула", "а в этом пакете что?", "шорты... я в этих шортах на море был - летом у тетки гостил в Туапсе", "глянь, какая футболка... прикольная, да?"... фразы были пусты и, на первый взгляд, совершенно не нужны, но они, проговариваясь легко и звуча непринуждённо, не давали возникнуть пустоте в начинающемся общении... в течение получаса сумки были распакованы - вещи были разложены-развешены, и гостиничный номер приобрёл вид некой обжитости. Последним Димка вытащил из сумки небольшой, на книгу похожий черный футляр, откуда извлёк комп-наладонник.
- Расим, смотри, что я взял... классная штука! Если есть здесь вай-фай, можно будет полазить в интернете... у меня еще фильмы всякие здесь! Потом покажу, как им пользоваться, и ты, если захочешь, будешь брать - будешь пользоваться.
- Хорошо, - Расим кивнул головой, и лицо его тут же осветилось благодарной улыбкой; "если захочешь, будешь брать" - так говорят друзьям, говорят тем, кому доверяют, от кого не отгораживаются стеной отчуждения либо пренебрежения, а потому Расим, которому предстояло жить с парнем-старшеклассником в одном номере десять дней, не мог не оценить великодушие с Димкиной стороны - слова "если захочешь, будешь брать" прозвучали как свидетельство полного доверия, и Расим почувствовать мгновенно вспыхнувшую благодарность Димке за его простоту, за его человеческую нормальность, потому как... по-всякому можно строить отношения: можно, будучи старшим и по возрасту, и в парадигме жесткой школьной иерархии, крутить пальцами, изображать из себя крутизну, а можно совершенно не кичиться ни тем, ни другим, а быть просто нормальным пацаном - быть товарищем или даже другом... Расим улыбнулся Димке благодарно, и улыбка его, обращенная к Димке, отозвалась в душе влюблённого Димки новой волной горячей, рвущейся наружу нежности.
Они были вдвоём, и... будь его, Димкина, воля, он бы сейчас, сию секунду, привлёк бы Расима к себе - прижал бы его, бесконечно желанного, к своему телу, жарко бы стиснул в горячих объятиях, и целовал бы, целовал, целовал, медленно раздевая... всё это было уже, несчетное число раз многократно проигрывалось в Димкином воображении, но то были его одинокие, его сладостные фантазии, где он был и автором, и героем в одном лице - где Расим отдавался ему по первому зову, а сейчас они было в реале, где много чего перевёрнуто с ног на голову, где правят бал другие законы, и потому нужно было не форсировать события, а по-умному распорядиться дарованным шансом - нужно было не испортить всё глупой поспешностью, не наломать дров... словом, нужно было снова и снова всё продумывать - и прежде всего нужно было думать, какую надо создать, смоделировать ситуацию, чтоб подкатиться к Расиму естественно, чтоб не спугнуть его, не ошарашить... так прекрасно всё началось - и началом этим нужно было дорожить, нужно было его развивать и углублять, а не перечеркивать одним нетерпеливым преждевременным движением! Тем более что Расим - Димке казалось, что он это чувствует - был предрасположен к диалогу, к доверительности, к дружбе...
- Дим, а это что? - с удивлением проговорил Расим, открыв дверь в туалет.
- Где? - Димка с готовностью подошел к Расиму - стал позади близко-близко, заглядывая в туалет из-за плеча Расима.
- Ну, вот... ванна какая-то... для чего она? - Расим с недоумением оглянулся - вопросительно посмотрел на Димку.
- Это бидэ, - усмехнулся Димка, который точно так же, как сейчас Расим, два года назад, впервые попав в гостиничный номер, спрашивал об этом у пацанов-старшеклассников, и те, похабно смеясь, популярно и красочно объясняли ему назначение этой "ванны"... тогда, два года назад, номер гостиничный был на четверых, и Димка был в номере номером четвёртым - самым младшим.
- А для чего оно? - Расим, как когда-то Димка, видел бидэ впервые.
- Ну, блин... для баб это - чтоб подмываться, - хмыкнул Димка; Расим отвернулся от Димки - перевёл взгляд на странное приспособление, и Димка, стоящий за спиной Расима, невольно скользнул взглядом по пацанячей шее... кожа у Расима была нежная, матовая - Димка почувствовал, как в паху у него сладостно, горячо потяжелело, и эта горячая сладость тут же невидимо, но совершенно ощутимо полилась в шевельнувшийся член, отчего член стал медленно разбухать, увеличиваться, расти - вопреки Димкиным разумным мыслям о необходимости тактики-стратегии в лепке отношений... у головы была логика одна, а у члена была логика другая, и эти две логики мало согласовывались между собой.
- Прикольно! - Расим рассмеялся. - Ну, и как они это делают? Ну, то есть... как они в этой ванне подмываются?
- Откуда я знаю? - отозвался Димка, испытывая неодолимое желание вжаться невидимо взбугрившимся, отвердевшим членом в Расимовы ягодицы.
- Ну, а нам для чего оно? - хмыкнул Расим.
"Нам - для того, чтоб попки подмывать" - мгновенно возникла в голове у Димки игривая мысль... и, наверное, можно было б сейчас, сказав так, одновременно с этим прижаться пахом к Расимовым ягодицам, округло обтекаемым тонкой джинсовой тканью брюк, но... в невидимой схватке головы и члена голова Димкина одержала над членом победу, и потому сказал - проговорил - Димка совсем другое, объясняя непонятливому девятикласснику, что номера в гостинице не делятся на "мужские" и "женские":
- Может, до нас здесь девчонки жили... или будут жить после нас... это ж, Расик, гостиница! Сам подумай... не могут же они каждый раз эту бабскую ванну то удалять, то снова вделывать - в зависимости от того, кто будет здесь поселяется в очередной раз!
- Ну-да... я чего-то так не подумал! - Расим рассмеялся
