где-то кто-то в это время воевал, и там раздавались звуки выстрелов... где-то парни спали в казармах, а где-то наоборот, парни маршировали, или бежали кросс, или несли караульную службу... где-то - на разных континентах - в эти самые минуты говорящие на разных языках подростки сладострастно тискали свои напряженные члены, задыхаясь от юного удовольствия... а где-то - на тех же самых материках - другие подростки в это самое время сидели за партами в школьных классах, или долбили девчонок, или трахались с пацанами... где-то мужчины любили женщин, а где-то мужчины любили мужчин - неисчислимое число людей в эти самые минуты, тяжело дыша, обливаясь потом, содрогались от наслаждения... и в это же самое время два парня лежали на одной кровати в номере гостиницы: был уже поздний вечер, и в номере был погашен свет, и один парень безумно любил другого, не зная, как в этом признаться, а другой в это самое время был вполне счастлив ощущением возникшей между ними дружбы, ещё не зная, что это та же самая любовь, - Расим лежал на расстоянии чуть вытянутой вперёд руки, так что Димке оставалось лишь протянуть свою руку в сторону Расима, но Димка этого не делал - он, Димка, медлил, боясь одним неверным движением совершить непоправимое...
- Расик, ты спать хочешь? - прошептал Димка, чуть придвигаясь к Расиму.
- Нет, - отозвался Расим. - А ты?
- Я тоже не хочу... тебе не холодно? - Димка протянул вперёд руку, и пальцы его прикоснулись к груди Расима... в принципе, они лежали друг достаточно близко друг к другу, то что, может быть, Димка руку вовсе не протягивал, а просто рукой двинул, и пальцы его совершенно случайно коснулись груди Расима... кто знает!
- Нет... нормально. А тебе? - отозвался Расим, почувствовав, как Димка тронул пальцами его сосок.
- Ну... тоже нормально, - прошептал Димка. - Хотя... можно было бы чуть согреться... ты занимаешься спортом?
- Нет, - прошептал Расик, ощущая, как Д и м а словно машинально, словно невзначай подушечкой указательного пальца теребит твердеющий пупырышек его соска. - Я, когда учился не здесь, год занимался плаванием... а здесь, в школе, бассейна нет...
- Ну, можно же узнать... может, есть какая секция в городе... наверняка есть! - Димка, говоря это, выпрямил пальцы, и пупырышек соска в тот же миг оказался под его ладонью, точнее между средним и указательным пальцами. - А ты где-то участвовал? Ну, были у вас какие-то соревнования... или сам по себе?
- Нет, почему... были соревнования, - отозвался Расик... то, что делал Д и м а, было приятно, и в то же время это было немного странно - как будто Д и м а его, Расима, ненавязчиво ласкал. - В прошлом году у меня было третье место в городских соревнованиях - в моей возрастной группе... - проговорил Расим, пытаясь сообразить, что всё это может значить.
- Третье? - переспросил Димка, и ладонь его, оставив сосок в покое, чуть сместилась по центру вдоль живота, одновременно с этим делая медленное, словно машинальное - ничего не значащее - поглаживание.
- Третье, - отозвался Расим, чувствуя, как у него, у Расима, от Димкиных прикосновений вдруг начал медленно, приятно напрягаться в трусах член... сердце у Расима учащенно забилось: он не знал, что думать - как всё это воспринимать, как на это на всё реагировать!
- А сколько всего было человек? Ну, в твоей возрастной группе... - Димка, говоря это, снова едва заметно подался всем телом вперёд, одновременно с этим чуть сдвигая, перемещая ладонь по животу Расима книзу.
- Не помню... человек двадцать... из разных школ... - отозвался Расим, думая не о том, что он говорит, а о том, что он чувствует... то, что делал Д и м а, было приятно - член у него, у Расима, помимо воли напрягся, сам по себе затвердел, наполнившись сладко саднящим, щекотливым зудом, и вместе с тем то, что делал Д и м а, было похоже на то, как будто... "он меня трогает - как девчонку" - в смятении подумал Расим, не зная, что ему надо предпринимать; сердце от внезапно возникшей догадки застучало, забилось в груди Расима ещё сильнее... разве так можно?! Ну, то есть... так - как с девчонкой... "мы же друзья!" - растерянно подумал Расим, ощущая на животе горячую Димкину ладонь...
- Ну, если третье место... из двадцати участников - третье место... то это же, Расик, хорошо! Хорошо... - горячо прошептал Димка, одновременно с этим снова смещая - перемещая - ладонь ближе к трусам...
Теперь ладонь была совсем близко от трусов - от колом напрягшегося, невидимо оттопырившего трусы члена... Расим почувствовал, как Димка медленно утопил, углубил подушечку мизинца в ямку пупка, и... делать вид дальше, что ничего под одеялом не происходит, что он, Расим, ничего не чувствует, было уже никак нельзя, и Расим ладонь руки своей торопливо прижал к животу чуть ниже ладони Димкиной, преграждая таким образом Димке путь к трусам... или - в трусы... причем, они уже лежали так близко, что Расим, поспешно двигая рукой, совершенно непроизвольно коснулся Димки ниже пояса, на миг ощутив сквозь ткань Димкиных трусов окаменевшую твёрдость... "у него тоже... тоже стоит!" - чуть ошарашено подумал Расим, и... у Расима вдруг возникло совершенно внятное ощущение совершающегося п р е д а т е л ь с т в а: он, Расим, думал, что они стали друзьями... или в скором времени станут друзьями - настоящими друзьями, а теперь вдруг выясняется, что Д и м а хочет его... хочет - как девчонку... разве это не самое настоящее предательство?
- Дима... - глухо проговорил Расим, и в его голосе Димка отчетливо услышал растерянность и недоумение... именно это было в голосе любимого Расика, и ещё в его голосе Димке почудилось осуждение. - Ты сейчас делаешь нехорошо...
Сердце у Димки сжалось... сердце на миг остановилось - и от тех слов, что Расим произнёс, и от той интонации, с какой эти слова были сказаны... вот он, тот миг невозврата назад, которого он, Димка, боялся больше всего! Миг невозврата... но разве Расим был прав, так говоря?! "Ты сейчас делаешь нехорошо"... это сказал не Расим - это устами Расима сказали те грёбаные к о з л ы, которые когда-то, движимые мутными помыслами, лукаво решили, что можно любовь поделить на "хорошую" и "плохую"... ах, пидарасы - гнусные пиндосы! Как же они, суки, ненавидели тех, кто хотел быть счастливым помимо них - без их растлевающего участия... "нехорошо"... разве он, Расим, сказал это слово?! Нет... тысячу раз "нет"! Это в Расиме, ничего не знающем о любви, но уже считающем, что э т о "нехорошо", говорили они, суки позорные, извратившие представления о самом прекрасном чувстве...
- Что я делаю нехорошо? - глухо проговорил Димка, внутренне удивляясь тому спокойствию, с каким прозвучали в темноте его слова.
- То, что ты хочешь... - отозвался Расим, и тут же, едва это проговорив, он подумал, что, может быть, он ошибается... может быть, у Д и м ы вовсе нет тех намерений, о которых он, Расим, так скоропалительно подумал - которые он заподозрил в Д и м и н о м поведении? И тут же Расим подумал, что у Димки член, до которого он только что случайно дотронулся, твёрдо напряжен - член у Д и м ы стоит, член возбуждён... плюс эта рука, которая, продвигаясь вдоль живота, подобралась уже почти к самым трусам - к возбужденному, сладко затвердевшему члену самого Расима... "то, что ты хочешь" - ответил-сказал он Д и м е, в то время как у него... у него у самого трусы вздыбились, натянулись-взбугрились под одеялом сладостным колом!
- А что я хочу? - не меняя интонации, так же глухо и так же спокойно проговорил Димка, невольно шевельнув лежащей у Расима на животе ладонью, и Расиму вдруг показалось... ему почудилось, что рука Д и м ы и голос его никак не связаны - что Д и м а сам не знает... или, может быть, сам не понимает, что и как рука его делает... но разве такое может быть? Спокойный тон, каким Димка спрашивал - задавал свои вопросы, явно сбивал Расима с толку...
А между тем, Димка на какой-то миг просто - элементарно! - растерялся... Оказавшись с Расимом в одном номере гостиницы - восприняв это как ш а н с превратить свою "любовь на расстоянии" в любовь реальную, Димка, в принципе, допускал такой вариант, когда Расим в первый момент может не понять его, не воспримет
