их.
- Нужно чтоб вот в эти разрезы грязь не попала – сказала она и не велела нам к ним прикасаться.
Потом вдруг она достала какие то необычные крючки и нитки и протерев их спиртом вдруг объявила нам.
- Разрез можно на время зашить, для безопасности и она не дожидаясь ответа стала делать стежки – по пять штук на каждый разрез.
- Теперь мошонка была зашита, и туда уже точно не могло ничего попасть. Ты даже вот так можешь и походить немного – улыбнувшись, объяснила Лена мне и снова незаметно меня щипнула.
- Здорово – ответил я так как мне ничего не оставалось как согласиться.
Весь другой день я ходил так, а мои вытащенные яйца постоянно болтались в моих трусах и причиняли мне непонятное, но очень чувствительное неудобство. Лена и Димка ещё несколько раз посмотрели на них, а потом стали собираться домой. Я хотел было спросить у Лены, когда она мне снова сделает, как было. Но Лена снова показала мне кулак и я замолчал. Вскоре они уехали и я остался один. Постепенно я привык ходить с вытащенными яйцами и даже вечерами лёжа в постели и рассматривал их и сдавливал уже без мошонки как мог. Несколько раз я даже перетягивал канатики чистым капроновым шнуром протёртым спиртом и наблюдал за всеми изменениями. В отношении мошонки у меня вообще не было проблем – для меня это был простой и пустой кусок отвисшей кожи и я оттягивая его как мог, перетягивал сколько хватало сил и терпел пока не переставал его чувствовать. Иногда мошонка просто превращалась в почерневший комочек кожи которая ничего не чувствовала. В таком состоянии и застала меня Лена, приехавшая ко мне после майских праздников. Димка как раз был в командировке и она привезла с собой маленькую собачку, которая жила у них в квартире. Она была такая маленькая, что могла легко вместиться в карман, но довольно злая и рычала на меня, пока Лена не сказала ей ФУ. Вскоре она освоилась и бегала по дому, хотя своего кота мне пришлось закрыть в другой комнате.
Осмотрев меня и своё творение в прошлый приезд, Лена взяла и положив мои яйца себе в ладонь, с силой сдавила их. Они были не такие скользкие, и не могли выскользнуть и поэтому я сразу почувствовал сильную боль и ломоту. В добавок к тому, я их всего минут десять – пятнадцать назад перетянул по всей длине канатиков в нескольких местах и она сразу это заметила и улыбнулась. К тому же и моя мошонка была тоже в двух местах сильно перетянута и выглядела как гриб на берёзе – тёмная и шершавая.
- Продолжаешь забавляться – сказала она.
- А что делать то – ответил я и попросил сильно не давить, но Лена сжала ещё сильнее, и мне показалось, что мои яйца уже начинают лопаться – но это просто боязнь и предвидение. Они были целы и только сдавлены больше обычного.
В течении вечера Лена ещё не один раз сама перетягивала каждый канатик и мошонку и конечно же доставалось и члену. Его то она уж не жалела и старалась перетянуть как можно туже и заставляла меня так ходить с каждым разом дольше. Иногда доходило до того, что всё немело и я ничего не чувствовал и тогда Лена развязывала всё и спокойно давила как могла, вернее на сколько хватало её женской силы.
Два дня она не давала покоя моим яйцам и особенно её не оставляли равнодушными толстые и длинные канатики. Она часто их перетягивала, как будь-то, делала это в последний раз. Пережимала их со всей силы и в этом месте они становились тонкими, и оставалось самую малость – чикнуть ножницами и мои яйца отвалятся. Но до этого не доходило, и она продолжала их мучить, несмотря на то, что мне иногда было больно. Мошонке тоже доставалось и один раз перетянув её туго-туго, что она стали вскоре темнеть и неметь, Лена позвала меня в магазин и одевшись мы с ней пошли вместе. Шла она не спеша, будь-то бы гуляла в парке и рассказывала всякую ерунду. Было конечно смешно, но шло время. Да ещё и в магазине было две бабули и нам пришлось ждать, когда они купят что им нужно. В результате я уже перестал ощущать свою мошонку, и как бы мне было всё равно, но я знал, что она перетянута и нужно было быстрее возвращаться. Лена же не спешила и брала всего понемногу специально, затягивая время. На обратном пути я стал понимать, что она хочет довести мои яйца и мошонку до критического состояния, что как бы я сам был в этом виноват и понимая что я ничего не чувствую, перестал её поторапливать.
Дома, когда Лена всё развязала, я не чувствовал даже щипком и когда она прокалывала кожу иглой. Я подумал, что это конец и моя мошонка, в которой хранятся мои яички, уже больше не пригодна. Лена мне точно так и сказала, и я не расстроился – так как был уже готов к такому истечению обстоятельств. Нужно было её удалять, но она не спешила и продолжала теперь уже испытывать на прочность мои канатики, на которых по прежнему болтались два моих яйца.
На третий день я спросил у Лены.
- Лен, ты скажи прямо, что ты добиваешься?
- Догадайся с трёх раз – улыбаясь ехидно, сказала она.
- Я и так согласился на всё что ты бы не пожелала и сам понимаю что ты так в покое меня не оставишь – скажи .
- Ответ не верный – ответила она.
- Ещё две попытки – продолжала она играть со мной.
- Тебе нужны мои яйца. Ну так возьми их. Ты же знаешь, что они твои – сказал я.
- Снова ответ не верный – улыбаясь, сказала она.
- Ну тогда я не знаю и не хочу гадать. Делай как знаешь – немного рассердился я и сел на край дивана.
Ко мне подбежал Тузик – собачка Лены и стал нюхаться. Я приподнял свой член и сжал ноги, чтоб он случайно не ухватился за них. Лена посмотрела на меня и на Тузика и сказала.
- Вот теперь это то, чего я хочу – ответила она.
- Как?! ТЫ?! ……. – больше у меня не было слов и я не знал что сказать.
- Да, да. Но этого хочу не я, а моя маленькая собачка – ответила Лена.
Как мы уснули я уже не помню. Я долго ворочался и представлял себе эту картину и меня охватывал то сильный озноб и я натягивал на себя ватное одеяло, то вдруг бросало в пот и я раздевался и представив как ночью эта собачка, которую и назвать то собакой нельзя, запрыгнет на мою постель и ….., и я снова натягивал на себя одеяло.
Утром я ничего не ответил и так же продолжил исполнять все капризы Лены. С мошонкой она уже ничего не делала, так как она была вся тёмно-синяя и ничего не чувствовала. Постоянные перетягивания канатиков так приучили меня к этому, что я уже не сопротивлялся и не реагировал на это и всегда думал о предстоящем. А оно было не за горами. До конца выходных оставалось три дня. Восьмого мая Лене нужно было уезжать. Предчувствуя что скоро мы расстанемся и она уедет, я старался вести себя спокойнее и надеялся что она этого не сделает. А Лена наоборот продолжала перетягивать семенные канатики в нескольких местах или по всей их длине. Тоже самое было и с моим членом, который и так был уже весь синий от синяков и не чувствовал боли. За оставшиеся дни Лена ещё несколько раз заставляла меня сосать у Джека его длинную морковку, и я полностью повиновался ей. Я понимал, что как только она уедет, я отдохну и соберусь с мыслями и решу, как быть дальше. Но моим мечтам сбыться не удалось.
Это произошло седьмого мая. Рано утром, пока я ещё лежал в постели, Лена подошла ко мне и сжав мои шарики как смогла, тут же опустила их и хлопнула по ним ладонью. Было так больно, что я поджал ноги и лёг на бок. Пока я приходил в себя, она приготовила укол и поставила мне в область паха сразу в двух местах. Потом набрала ещё и поставила ещё в двух. Ну в общем вокруг моих гениталий и погладив пол голове, сказала.
- Прости, я не хотела. Сейчас будет не больно.
Действительно минут через пятнадцать, двадцать боль стала исчезать и совсем исчезла.
- Ну что, что я говорила – улыбнулась она и шлёпнула меня по болтающимся яичкам.
Мне было не больно, и я даже не ойкнул. Она размахнулась и уже ударила посильнее. Мои яйца только отлетели от её руки и снова вернулись назад. Было необычно смотреть на то, что она так их шлёпает и мне не больно, но больше всего мне показалось странным то, что я даже сам уже хотел этого и чтоб она делала всё что ей взбредёт в голову. Ждать долго не пришлось, ведь она завтра уже должна была уехать.
- Сядь пожалуйста на порог и одень вот эти штаны – сказала Лена.
Мне показалось это странным и довольно простым, и я тут же стал одеваться. Когда Я натянул штаны, то мои член и яйца, вывались в распоротый шов.
