одобряющим восклицаниям бравших её, сок страсти изливался прямо на их тела. Но вот её поток столкнулся с другим, ещё более сильным, а через несколько мгновений с другой стороны забил ещё один. Её анал пронзили ещё сильнее, и она завопила от боли. Но эта боль была такой сладкой, что не приносила ей никакого дискомфорта.
Её накрыла волна оргазма, и она рухнула на матрас. Дети одновременно покинули её. Она почувствовала, как освободились закоченевшие кисти, как ей помогли подняться и одеться. Звук тряпки, очищающей матрас, донёсся до неё через несколько секунд. Глаза её уже были свободны, но зрение не служило ей. Она всё ещё была потрясена тем, что сделали с ней дети. Подумать только, десять дней назад они закрывали глаза при виде её обнажённого тела, а что же сейчас?
- Мы сделаем с тобой больше этого, мама, - услышала она чей-то голос и не разобрала, чей. - Мы ещё неопытны в этом, мы только учимся. Но ты никогда не устанешь кончать с нами...
И как она теперь могла им не поверить?
Глава 3.
Незапланированное убийство.
- Ты же их не рожала!
- Зато грудью накормила по-полной!
Эля только вздохнула.
- У тебя есть чем кормить. Ты - не я...
С этими словами она коснулась не то что бы плоской, но и не большой груди.
- Ладно тебе, - отмахнулась Мать Миллионов. - Мне всё равно пора. Завтра про груди поговорим.
Когда она вышла, на улице уже было темно. Она посмотрела на часы и ахнула: пол-девятого. Сейчас её зарежут...
Она почти бегом добралась до дома, взлетела на четвёртый этаж, отперла дверь... В квартире было тихо. Только на кухне горел свет.
Она сняла пальто и обувь, а потом прошла в кухню. Дети сидели там и ели разваренные пельмени. Если бы ей не было стыдно перед ними, она бы усмехнулась.
При виде вошедшей все трое подняли головы. Она поняла, что сейчас будет очень громко и неприятно.
- И где мы были? - Старший поднялся с диванчика и подошёл к ней. - Ты обещала вернуться в семь. Нам пришлось есть эту ерунду.
- Я же написала, что можно взять в холодильнике! - сказала мать не очень уверенно.
- Ладно бы только еда, но мы беспокоились, - сказал средний, поднимаясь ей навстречу. - Позвонить никак было?
- Вы же знаете, мы с Элли...
- Мы по твоей просьбе всем написали, что уехали, - возразил старший. - Мы каждый день ждём только тебя, больше нам никто не нужен.
- И это уже не первый раз. - Теперь младший тоже подключился к беседе. - Так больше нельзя.
- Мы долго думали, стоит ли, но, похоже придётся применить высшую меру наказания, - заключил средний. - Принесите пневматику.
- Здесь она, - ответил старший.
- Кто с ней разделается?
- Все вместе, как обычно.
- Сегодня будет не то, что другими вечерами, - обнадёжил мать младший. - Мы решили, что справимся с тобой менее знакомым и менее приятным способом...
- Стоп, - предостерёг средний. - На ней куча одежды. Пуля попросту застрянет.
С этими словами он сорвал с матери пиджак, а младший начал расстёгивать блузку. От прикосновений детей мать начала возбуждаться. Она уже представляла, как лежит на диване и содрогается от их ударов...
Они не собирались, видимо, делать всё сразу. Джинсы оставались на матери, однако, их тоже расстегнули.
- Нет, не пойдёт, - решил старший, опуская оружие. - У неё бельё толстенное. Не пробьёшь.
С этими словами он обнял мать за спину и расстегнул её лифчик. Бедная девчонка затряслась от прикосновений его горячей руки.
Однако почему она молчит, почему не принимает в игре участия?
- Через грудь вы меня не прострелите, - усмехнулась она. - Бить надо в слабое место.
- Куда конкретно? - Ни один её не понял.
- Старое - это потрёпанное. Оно поддастся легче.
- А! - догадался средний. Он стянул с матери штаны и последнюю часть белья с ними. Старший подошёл к ней вплотную и направил конец пистолета прямо в её обильно политый цветущий сад.
Мать дрогнула, когда почувствовала холодный металл своим разгорячённым телом. Она уже почти изверглась, дети ужасно возбудили её. Все они, все трое, стояли рядом с ней.
- На диван, - приказал младший. - Не убирай пневматику.
Она послушалась и легла, раздвигая ноги. Она уже изнемогала от возбуждения. Детям это нравилось, они играли с её разумом и её телом, их брюки тоже уже потрескивали, но они сдерживали себя. Им было невыносимо приятно смотреть, как мать стонет и дрожит, как её тело и особенно самая любимая ими его часть влажнеют.
Мать закрыла глаза. Кто-то сдёрнул с её волос повязку, скрепляющую их. Тёплая и густая масса рассыпалась по её плечам. Даже с закрытыми глазами она чувствовала, как потихоньку приближается к финалу. Но ведь в неё ещё не вошли, никто даже не тронул рукой её нежный цветущий сад. Да уж, подумала она, научила детей тому, чего сама не знала.
Кто-то дотронулся до её лобка, и она начала извергаться. На самом сладком моменте она почувствовала, как в неё вошли. Несмотря на то, что она уже была подготовлена, её тело пронзила невыносимая боль, а потом она ударила ещё и со стороны анала.
Глаза её были перетянуты той самой повязкой, и она не могла из открыть. Свет резал глаза через закрытые веки, и эта боль делала ей ещё приятнее.
Вдруг она почувствовала, что не может кончить. Она зависла на этом сумасшедше-сладком миге. Она поняла, что, пока дети в ней, она не сможет дойти до финала. Но это не пугало её: она больше всего любила этот момент.
Чьи-то тёплые руки (не разберёшь их там, да и не важно) сжимали её грудь. Она почувствовала, как отсутствующий в стандартных местах потребитель пробирается через них. Это повергло её разум в хаос и бросило его в красное пламя. Она горела, горела, как в аду. Но чувство было такое, что она на верхней точке рая.
Кто-то звонко положил руку на её ягодицы. Это уже перешло границы, и мать дёрнулась в последний раз, заливая кухонный диванчик своим тёплым соком. никогда ещё она не выливала столько.
- А теперь прости, мать, - услышала она вдруг голос старшего. - Пневматика моя не заряжена, но я могу уничтожить тебя другим оружием...
Что-то тёплое и пластмассовое прижалось к её груди - прямо туда, где под горячей плотью билось сердце - и холодная струя воды окатила её груди.
Последние капли страстного сока выплеснулись из её тела, и мать чудом удержалась, чтобы не потерять сознание.
Уже засыпая, она почувствовала, как кто-то накрыл её покрывалом. И ещё она слышала голоса:
- Она подумала, что мы её правда убьём.
- Ерунда. Я никогда бы не убил эту женщину. Она мне важнее всего на свете.
- Завтра она ещё скажет, что мы извращенцы...
- Да уж. Того, что мы сегодня с ней сделали, она нигде не прочитает. Впрочем, она сама наш учитель. А ученики часто превосходили наставников.
- Твои мозги, философ ты непонятный, иногда работают в верном направлении. Придумаешь ещё что-нибудь до утра?
Никто не ответил. Мать провалилась в сон,чувствуя, как тёплые, едва ли не горячие ручьи спермы стекают по её телу, по груди, словно просятся в рот. Она поддалась им и, почувствовав любимый вкус, заснула.
Глава 4.
Бойся петь фальшиво.
Прозвенел последний на сегодня звонок. Мать Миллионов подхватила сумку и выбежала из класса. Лестница, пробег через коридор с неистовыми малышами, снова лестница - и вот она в назначенном месте.
На часах было без пяти двенадцать.
- Отлично, час у меня есть, - улыбнулась она.
Дети уже сидели в кабинете и что-то читали.
- Привет, - улыбнулась мать, подходя к ним. - Не очень долго ждали?
- Сегодня молодцом, - похвалил старший, обнимая её за талию. - Когда придёт учитель?
- Через час с чем-то, - ответила мать. - Зачем звали?
- Ой, будто не знаешь? - усмехнулся младший. - Мы не делали ничего плохого уже два дня. У тебя самой ничего там не деформировалось?
- Пришлось руки в ход пустить, - мать пожала плечами. - Но вы не смейте. В любой момент зовите меня, а руками не пользуетесь.
- Покажи, как ты это делаешь, - попросил средний, подходя к ней. - Интересно глянуть, как ты справляешься без нас.
- Повторять не станете? - строго спросила она.
Дети замотали головами.
- Пошли, - кивнула мать и устроилась на небольшой деревянной скамейке, обитой тканью. Все трое подошли к ней.
- Только с одеждой помогите, - попросила мать.
Они кивнули. Мать закрыла глаза и легла на скамейку. Начавшей разогреваться кожей она почувствовала, как пуговицы её кофточки расстаются с петлями. Юбку с неё стянули
