- это не просто школьная медсестра, она моя родная тётка, тётя Вера. Она верит мне всегда и безоговорочно, так как почему-то считает, что её пацаны оболтусами растут, а я для них - положительный пример.
- Давай садись и меряй температуру. Летаете раскрытыми, без шапок, а потом сопли размазываете по щекам.
Я расположился на кушетке, вставил под руку градусник, и тут раздался звонок на урок.
- Ой, тёть Вер, я побегу. Урок начался.
- Что значит побежал? Сиди и меряй. Какой там у тебя урок?
- Физра.
- Тоже мне не успеешь! Ничего страшного, если и пропустишь. Я тебе освобождение напишу.
"Ура, - пронеслось у меня в голове, - сработало!" Ну, пока ещё, конечно, рано было радоваться: температуры-то у меня не было.
- Ну, давай показывай, что у тебя там, - смотря мне в глаза, сказала тётя Вера.
- Вот.
- Немного высоковато, но в целом норма... Я тебе справку напишу. Иди домой и полежи в постели, а я вечером зайду к вам и посмотрю, как ты себя чувствуешь.
Как бы мне не запрыгать от радости и не испортить всё! С грустным видом взял я справку и поплёлся в спортзал, чтобы отдать её Тимофеичу...
Что-то тихо в коридоре, не слышно, чтобы в спортзале кто-то занимался. Всё-таки, наверное, все ушли на лыжи. Вот я осёл! На лыжи и я люблю. Нужно было подождать пять минут, так нет же, дёрнул за справкой.
Влетаю в спортзал - ну точно, никого. Может, побежать на улицу и сказать, что опоздал? Ну, поорёт Тимофеич на меня и перестанет. Зато с горки покатаюсь.
Я уже взялся за ручку двери, чтобы бегом понестись за всеми кататься, когда вдруг над моим ухом раздалось, как гром среди ясного неба:
- Стоять!
Блин, Тимофеич?! Я чуть не обкакался от испуга. Что он тут делает, когда все на лыжах катаются? Он что теперь, совсем решил забить на учеников? Выдал лыжи - и катайтесь сами по себе? Нормальный ход.
- Где все? - почти заорал на меня физрук.
- На лыжах... - растерянно ответил я.
- Кто вам, нахрен, разрешил? Кто лыжи выдал? - заорал он на меня уже во всю свою глотку.
- Н-не з-знаю, - я от испуга даже заикаться начал.
- Сейчас я всё узнаю, - продолжал он бушевать.
Тимофеич схватил меня за загривок и впереди себя погнал из спортзала вниз, в кладовую, где лыжи хранятся.Я уже тогда что-то странное почувствовал. Никто, кроме Тимофеича, лыжи нам никогда не выдавал. Как же они тогда их взяли-то? И вообще, по ходу, Тимофеич-то и не знает, что они там катаются. Очень, очень это странно, откровенно говоря.
Пока я размышлял об этом, мы добрались до лыжной кладовой. Физрук её обследовал и принялся орать пуще прежнего. Морда красная стала у него, а глаза... я даже побоялся, что они лопнут от напряга.
- Где все? Отвечай! Отвечай, я говорю!
- Н-на горке, наверное, - по инерции тихо промямлил я.
- На какой, в жопу, горке? Что они там без лыж делают?
- Как без лыж? - всё больше удивлялся я.
На горке и без лыж? Бред какой-то...
- А вот так! Лыжи все на месте. Говори сейчас же, где они! - всё больше заводился он.
- Ну, Валерий Тимофеевич, я вправду думал, что все на лыжах, - уже чуть не плакал я.
На его крик откуда-то вынырнула наша классная Алла Александровна.
- Владислав, что здесь происходит? - в свою очередь спросила она.
- Не знаю, - буркнул я.
- Зато я, кажется, догадываюсь, в чём тут дело, - всё кричал Тимофеич.
- Объясните толком, почему Владислав не на занятиях. Лыжи, кажется, из-за холодов отменены, - успокаивающим тоном классная вроде как стала разряжать обстановку.
- Да... Почему ты один пришёл, и куда все остальные пошли? - более спокойно, видимо, уже что-то соображая, спросил Тимофеич.
- Не знаю. Я был в медпункте, пришёл в спортзал, а вы на меня кричать начали, гонять по этажам. Почём я знаю, где все? Я думал, что все на лыжах, раз в спортзале никого нет.
- Ничего не понимаю, - всполошилась классная. - Получается, что если никого нет, то все сбежали с уроков? Ты ничего не знаешь? Да, и почему ты не со всеми?
- Алл Александровна, говорю же, я был в медпункте. Пришёл в спортзал, а тут вот...
- Мне всё понятно, - ответила она. - Иди домой, завтра поговорим.
- Как домой? У него физкультура, - запротестовал Тимофеич.
- Я как раз шёл в спортзал, чтобы отдать вам справку. Вот, - и я протянул бумажку с печатью своей классной.
- Ну хорошо. Возьмите, - протянула она справку физруку, - пусть идёт домой.
Тимофеич, недоумённо моргая, смотрел в клочок бумаги. По всему его виду было понятно, что он усиленно думал, но ничего понять не мог.
- Пусть идёт, - наконец согласился он, - но тут что-то странное, какой-то подвох...
Я не стал дослушивать его и, пока разрешили, быстро выскользнул в раздевалку, схватил там сумку с обувью, куртку и двинул к выходу на улицу.
- Стой, ошалелый! - баба Шура перегородила мне дорогу. - Куда летишь?
- Меня отпустили.
- Оденься, говорю. Куда полетел, голый, разутый, на мороз?
Тьфу ты на неё! В школу мимо спокойно не пропускает, и выйти, оказывается, спокойно тоже нельзя. Блин, страж в юбке, платке и со шваброй! Вот без этой швабры я, если на улице её встречу, скорее всего, и не узнаю...
Ладно, делать нечего, всё равно отпустили, сяду и переобуюсь. И правда - холод на улице жуткий! Липовое моё освобождение может вполне стать реальным. А болеть я ещё больше не люблю, чем эту физкультуру.
Выйдя из школы, я решил зайти по пути домой к маме на работу. Она у меня заведующая универмагом - единственным в нашем посёлке. Люблю полазить по складу в магазине. У меня всегда, когда я там нахожусь, возникает ощущение, что это и есть закрома Родины, про которые я постоянно слышу в школе, по телевидению, по радио и читаю в газетах.
- Мам, привет, - влетел я к ней в кабинет.
- Ты чего так рано?
- У меня голова разболелась, я к тёте Вере сходил и освобождение от уроков взял, - не стал я что-то выдумывать; всё равно тётка вечером к нам зайдёт, раз обещала.
- Простыл?
- Нет. Температуры нет, да и сейчас уже лучше стало.
Мама потрогала мой лоб.
- Хорошо, что ты зашёл. Здесь шампунь хороший поступил. Заберёшь коробку домой.
- Давай. Донесу, - с лёгкостью согласился я; люблю разные моющие средства.
Схватил я коробку и спросил:
- Ну, ма, я пошёл тогда?
- Иди. Я сегодня поздно буду. У нас ревизия будет. Нужно подбить всё. Отец уехал в командировку. Так что сам что-то приготовь себе, голодным не сиди.
- Ладно.
Я, почти подпрыгивая, выскочил с коробкой из магазина и, чтобы никто меня не видел, двинул домой через гаражи.
- Влад! Ну, ёптыть, ты где шляешься? Я даже к тебе домой заходил, но там мне никто не открыл, - вылетев, как из-под земли, огорошил меня вопросом Толик.
- Я к матушке заходил. А ты чё у меня забыл? Щас вообще-то физра, там Тимофеич рвёт и мечет.
- Так мы, как ты и сказал, всем классом смылись с неё. Ты ж первый ушёл вообще-то.
- Да я-то в медпункт свалил, а вы с занятий.
- Ну, блин, ты даёшь! Всех подбил, а сам в медпункт, - он забавно надул губы и такой смешной стал. - Ты чего улыбаешься? - ещё больше надулся Толян.
- Да ничё. Смешной ты... Пошли ко мне, сегодня у меня никого дома не будет допоздна, - предложил я ему.
- Пошли, - наконец, заулыбался он.
Значит, ему тоже хочется побыть со мной! Что-то приятное и тёплое заползло мне в душу, и от этого там так хорошо и спокойно стало...
- Ты чё это тащишь? Опять дефициты выносишь? - подмигнул он мне.
Всё-таки Толик прикольней всех, кого я знаю.
- Да, какой-то шампунь импортный. Как крем. Придём посмотрим.
Толик отобрал у меня коробку и решительно двинул в сторону нашего двора.
- Нахрен вам столько шампуня? - уже дома, открыв коробку, спросил он.
Коробка и правда была внушительная. Внутри было двадцать больших белых бутылок. Мы открыли одну. В ней была какая-то белая масса - типа густой сметаны. Я понюхал её, дал Толяну нюхнуть. Ничего особенного в запахе я не нашёл.
- Хрен знает, - наконец, ответил я, - пригодится.
- Ага. Запас в одно место не трахает, - согласился со мной Толик.
Мы скинули куртки, ботинки, врубили телик и уселись на диване смотреть его. По телику показывали "Гостью из будущего". Все это кино уже по раз пять видели, но всё равно замерли у экрана телевизора: интересно же! Хотя не думаю, что что-то могло измениться в сюжете фильма, ведь он тот же самый.
И тут телик моргнул, что-то в нём щёлкнуло, и экран погас. Мы минуту молча посидели, всматриваясь в тайну чёрного экрана, затем Толик подал голос:
-
