сарказмом насчет нищей культуры и алчных её руководителей, стоящих с протянутой рукой. И клоунов, конечно, - их, артистов. Сегодня она была занята в представлении. Высказав сомнение насчет своего присутствия на спектакле, Александр указал, где и в какое время ждать его, не угрожая более, считая, что они договорились.
Её встретили заинтригованные подруги по общежитию, закидавшие вопросами, где и как она провела ночь с Евгением, как они считали. Опять в том загородном доме у какого-то мецената? Как удалось тому вырваться от жены и уединиться с ней – был самым животрепещушим. Почти не понимая их, как о чём-то давно прошедшем и забытом, слушала она их веселые намеки, ужасно стыдясь признаться, что директора в её жизни больше нет. А есть сущий ужас, и названия которому-то не придумаешь. И она ничего не стала рассказывать, надев улыбку и отшутившись. Работа помогла отвлечься, она ненадолго забылась. На финальных поклонах ей вручили шикарный букет, красивее, чем исполнителям главных ролей. Артисты шутили, что у неё появился тайный поклонник, кроме официального любовника. Она грустно несла букет в гримерную, гадая, как скоро о ней начнут сплетничать, наконец-то узнав, кто её поклонник. Она даже знала, как её станут называть за глаза, может, и в лицо; сама наблюдала подобных подруг по цеху, являющихся чьими-то содержанками и часто меняющих обеспеченных содержателей.
Машина Александра подъехала к служебному входу в тот самый момент, когда она уговаривала подруг ехать в малосемейку без неё, а те, видя, что Евгений не ждет её сегодня, никак не желали оставлять её одну. Никакой тайны сохранить не получилось: улыбающийся Александр вышел из машины и, быстро сориентировавшись под любопытными взглядами юных актрис, церемонно и неизящно поцеловал ей руку и галантно захлопнул за ней дверцу. Пожелав замершим с раскрытыми ртами девушкам приятной ночи, он уселся рядом с ней.
Обняв её как ни в чем не бывало, он расспрашивал о прошедшем дне, о спектакле, о каких-то пустяках, и она отвечала безразлично и равнодушно, заставив себя не выказывать ненужных эмоций. Он, довольный её спокойствием, без раздражения с юмором жаловался на хлопотный бизнес, отнимающий силы. Она не задавала вопросов, т. к. совсем ничего не знала ни о нем, ни о его бизнесе, кроме тех скупых сведений, которыми её снабдил когда-то бывший любовник и которые она тогда не слушала.
Заметив, что ей совершенно нечего переодеть у него, кроме его одежды, он обещал назавтра заехать к ней в комнатушку и перевезти её вещи. Она изменилась в лице: угрозы совместной жизни перестали быть вероятностью и с пугающей скоростью превращались в страшную реальность. Как же она попала сюда!? Насколько!? Рассеянно тыкая вилкой в тарелку и стараясь не смотреть на него, с аппетитом поглощающего еду, она не подняла головы, когда, икнув, он шумно поднялся и напомнил, что ждет её в спальной. – Только давай сегодня без глупостей, Лизавета! Спать уже хочется. Посмотрев на его удаляющуюся широкую спину, она горестно уронила голову на стол, но от усталости слезы не лились из глаз: вероятно, все положенные она выплакала.
В угнетенном душевном состоянии она вошла, застав его ожидающим её, голым, сидящим на краю кровати. – Ты долго. Иди ко мне… - Дашь мне что-нибудь переодеть… - Зачем, здесь тепло, мы же решили завтра. Иди сюда… раздевайся. Подожди, это я сам, - он ловко расстегнул ей бюстгальтер, сняв его и накрыв её груди широкими ладонями. Проведя ими по телу, скрутил тесемки стрингов и медленно снял их, отбросив маленький кружевной комочек. Она смотрела вверх, стараясь оставаться неподвижной, пока он привлек её к себе и лизал соски. Положив напряженные руки на его широкие плечи, Лиза, запрокинув голову, мучительно ощущала его скользящие вниз по животу губы и язык, зная, что сейчас ей будет больно.
Ткнувшись ей куда-то вниз живота и почувствовав неудобство, он схватил её ногу и закинул себе на плечо. Стоя на одной ноге между его ног, держа его за плечи, терпела девушка потные пальцы в преддверии влагалища, нащупывающие сухое отверстие. Втолкнув в неё по очереди почти все пальцы, он несильно задвигал ими, расширяя вход. Взглянув на неё, молча переносящую его ласки, он протянул кончик языка к клитору и упер в него. Она подняла руку, вытерла текущие слезы и зажала рот. Изредка бросая на неё взгляды снизу, он то ускорял, то замедлял толчки в её отверстие, казалось, ещё немного - и вся рука скроется в ней.
То лениво полизывая потемневший и увеличившийся бугорок, то нажимая на него языком, он ждал её реакции, а она по-прежнему ощущала только боль. Наконец прослушав её томительные стоны, мужчина вынул из неё мокрую руку и приставил язык к трепещущему отверстию, слизывая её соки. Она пыталась отодвинуть плотно вжавшуюся ей в промежность крупную голову, но ничего, конечно, не получилось; и несколько секунд она выслушивала его сладкие причмокивания и выдерживала уже менее невыносимые прикосновения.
Он дернул её за руку на себя, обнял за спину и целовал липкими губами. После с хриплым возгласом «теперь ты» Александр столкнул её с себя на кровать, вскочил и, схватив за плечи, дернул к низу живота. Инстинктивно она вытянула руки и уперлась в его круглый живот, стиснув губы. Сильно схватив её плечо и накрутив на кулак волосы, он вжал её в пах и, перецепив руку ей на шею, сдавил. Она в ужасе захрипела и начала хватать открытым ртом воздух; как и вчера, и позавчера, давясь и испытывая приступы тошноты, крепко сдавленная им за виски, долго выдерживала глубокое погружение его органа в своё горло. Нагнувшись к ней, он приговаривал: - Ничего, ничего,.. потерпи,.. скоро уже,.. вот сейчас,.. как хорошо… м-м, - и выплеснулся ей на безвольно приоткрытые губы. Оставив её лежащей, ушел в душ и, вернувшись и найдя её в прежнем положении, поднял и поволок туда же. Спросил, держать ли ей волосы, если её будет тошнить, и, получив отказ, облил её водой, умыл ей лицо и уложил в кровать, накрыв одеялом, несмотря на тепло.
Лиза перестала дрожать и согрелась; она искоса взглянула в сторону мужчины и встретила его взгляд: - Ну как ты, жива? Вместе с окончанием мук к ней вернулась способность соображать здраво, а его кажущаяся сиюминутная уравновешенность придала ей смелости. – Послушайте, Александр, - впервые назвала она его. – Может быть, просто будем встречаться, ну как все. Я буду иногда приходить к вам, вы – ко мне. Будем созваниваться и назначать свидания… - Саша, - перебил он её. – Называй меня Саша и на «ты»; ты не моя подчиненная, ты моя девушка.
Продолжай, что ты там ещё надумала? После слов «ты моя девушка» у неё заметно поубавилось предложений, т. к. предыдущие он пропустил мимо ушей, ничего не отвечая. Улыбаясь, смотрел он на неё и, опустив руку ей на щеку, погладил. – Алек… Саша, ну так нельзя, вот так насильно, ведь у меня может быть кто-то, я могу быть несвобод… Она замолчала, остановленная его хохотом: - Да нет у тебя никого! Был твой хмырь, и тот продал тебя сразу же, как почуял деньги… Да не расстраивайся ты, Лиза, поверь мне - не о чем. Только голову тебе дурил, он же женат! Да, кстати, а как это сочетается с твоей… э-э… порядочностью, вот?! Или ты, типа, не знала?
Лиза изо всех сил стиснула веки, чтоб не выступили слезы обиды. – Не могу я с тобой… Не хочу. Не получится ничего из этого… сожительства. – Посмотрим, Лизавета, время покажет, что и как… Привыкнешь ко мне, вот увидишь. Заботиться о тебе стану, помогать… Со мной тебе будет лучше, чем одной. И уж точно не хуже, чем с женатым. Красивой девушке нужна защита, а где ты её возьмёшь сама? Где? – Мне никто не угрожает. И не угрожал… кроме… - она запнулась. – Теперь уже никто и не будет, - сделав вид, что не заметил намека. – Подожди, милая, глядишь, и я пригожусь когда. И все, закончили разговор уже! Спи, жертва изнасилованная! Хохотнув своей удачной шутке, он легонько хлопнул её по лбу и, отвернувшись, захрапел. Как ни странно, быстро заснула и она, уверенная, что опять будет лить слезы без сна.
Утром забирая свои вещи, Лиза навестила подруг в соседних квартирках. Зная, что все равно придется что-то рассказывать о себе, она решила лучше начать первой. Там её и нашёл Александр, забытый ей, уставший ждать внизу, громко гаркнувший в длинном коридоре: «Лиза, ты где?» В это время притихшие девушки потрясенно выслушивали значительно приглаженную подругой информацию (она и не думала рассказывать все, как есть), недоверчиво качали головами на её слова «он за мной ухаживал и предложил жить вместе,.. я подумала и согласилась,.. у меня ведь сейчас никого нет…».
Девушки забросали Лизу вопросами: - А как же твой Женечка? Когда вы расстались? Ты ничего не рассказывала! Почему? Она и сама понимала, что её история шита белыми нитками, но тем более осознавала, что никакую правду говорить ни в коем случае нельзя: и так про неё ходили сплетни насчет связи с директором, а теперь ещё и этот случай. Нет, пусть все думают, что у неё новый роман и как результат его – сожительств
о; так безопаснее и проще, чем страшилки про насилие. – Это за мной, - поспешно поднялась Лиза, но не успела выйти. Александр распахнул дверь и сердито оглядел актрис. Сменив раздражение на приветливую улыбку, со словами «Это твои подруги? Что ж ты нас не познакомишь?» он вошел. Взяв себя в руки, с милой улыбкой она представила его «мой… друг». Раздав всем свои визитки и пригласив бывать у них, он подхватил её под руку и вывел, отругав по дороге к машине.
Заехав в ювелирный салон, подтащив её к прилавку, быстро пробежал глазами предложенные браслеты и, выхватив с бархатного лотка самый толстый и тяжелый, надел ей на запястье в синяках после наручников. – Ну, кто старое помянет – тому… сама знаешь… давай забудем, что было, - и, не дав опомниться, отвез в театр. А вечером после спектакля – домой. Сидя с йогуртом в просторной столовой рядом с поздно ужинающим мужчиной, глядя, как он много ест, уговаривала себя уставшая, расстроенная девушка принять тягостную ситуацию и смириться на время с ней. В том, что на время, - она не сомневалась. - Все равно уйду, не останусь с ним! Уйду! – приняла она твердое решение. – Что-нибудь придумаю! Я не я буду! Хорошо, что пока у меня никого нет. – Ну, что, пошли, милая! – прервал её размышления насытившийся бизнесмен.
