не спавшая ночью, задремала.
Она проснулась от звука его шагов по лестнице. Собралась с мыслями и приготовилась к худшему. Взглянув на телефон, увидела, что проспала много часов и уже вечер. Прислушалась к его шагам: они не были раздраженными. Он замешкался у входа перед тем, как подойти. – Устал… - сев, он вытирал пот с загоревшей шеи, не глядя на неё. Попил из бутылки, протянул ей. Она допила все. Взяв с кровати её телефон, проверил звонки: - Все отметились, никто не забыл! Договорились уже? Один – не был, не знаю; другая – её все боятся. Что ты будешь делать с вами, клоунами! И Лиза поняла, что опасность миновала. Положив руку ему на колено, она тихо, не останавливаясь, начала играть комедию про «соскучилась и пошутила». Коротким смешком перебив её, Александр снисходительно сказал, что устал и не хочет сейчас разбираться с ней, хотя она его разозлила и врет даже сейчас. Отцепив её и засмеявшись за дверью туалета, куда она тут же убежала, он позвал её посидеть около дома. Она спустилась.
На качелях каталась толстая Таня; она тут же соскочила и порывисто обняла Лизу. Расцепив объятия, деловито вновь села на качели и приказала катать её. Отец, было, рыкнул на неё, но девушка, коснувшись его локтя, послушно взялась за цепь. Таня была неутомима: измучила Лизу качанием и разговорами. Отец пару раз велел ей замолчать и не донимать их, но девочка без устали рассказывала, куда они с мамой скоро поедут, и удивлялась Лизе, ни разу не бывавшей ни в Турции, ни в Египте. Утомленная девушка повела девочку в дом поиграть на пианино перед сном; оглянувшись, позвала и мужчину. Около часу, серьезно и дурачась, пианистки развлекали Александра игрой. Он, кривовато улыбаясь, невнимательно слушал, поглядывая то в стену, то на них. Наконец велел Тане идти спать, прикрикнув на закапризничавшую девочку, что «её Лиза» сейчас придет к ней. – Поиграй мне, - попросил её. – Ты хочешь что-то определенное? Он иронично взглянул на неё: - Тебе имена назвать? Что-нибудь негромкое, а то оглушили просто обе…
Лиза играла мелодичные песни из кинофильмов иностранных композиторов 2-й половины 20 века. Она их любила за отраженную в них задумчивость и возвышенность эмоций. – Я их все где-то слышал, - произнес любовник, встав у неё за спиной. Не стоило объяснять, что эти мелодии близки по духу ей, совершенно непрактичной и романтичной, но внезапно он произнес: - Они на тебя похожи... как ты… другие… Положил ей руки на плечи и подтолкнул, остановившуюся: - Играй… Взволнованная, она играла, догадываясь, как на него подействовала музыка. Позже мужчина сел рядом на танин стул и дернул её к себе на колени. Уткнулся лицом ей в грудь и крепко прижал к себе на какое-то время. – На Таньку - 5 минут! Приходи!
Ночь откровений
Задумчивая, готовящаяся неизвестно к чему, притихшая от недавней неожиданно нежной сцены, она шагнула к кровати. Он сам раздел её, и они целовались, сидя в объятиях друг друга. – Ты ведь минет, наверное, не хочешь? – вдруг впервые предположил он. – Хочу… - она храбро легла на спину, помня уроки подруги, и обняла его за бедра. Перемещая быстро напрягающийся член из кольца мокрых пальцев в глубины горячего рта, она неустанно круговыми движениями растирала выступившие капельки спермы с головки по рельефному стволу. Кончиком пальцев или языка без остановки стимулировала влажную узкую щель пениса; оттягивая его кверху, всасывала мягкие яички по одному. Запульсировавший орган устроила на языке и, внутренне содрогаясь, крепко зажмурив глаза, приняла солоноватую жидкость. Размазала её по шее и открыла глаза.
Он присел к спинке кровати и обнял её сзади, прижав к себе. Когда они перевели дух и задышали в унисон друг другу, он спросил: - Привыкаешь ко мне? Она кивнула. – А как мне отвыкнуть от тебя? Думаешь – просто? Я – живой, или как..? Помнишь? – вдруг оживился он, потянулся за телефоном и открыл галерею. Показывая ей, удивленной, их парные эротические фото, весело и саркастически комментируя их, припоминал ей нежелание сниматься и капризы, замечая, как они хорошо получились. Глядя на свое напряженное лицо на снимках, она просто и иронично отвечала ему, впервые не боясь и шутя вместе с ним. Они смеялись, вырывая телефон друг у друга и хулигански борясь. Он начал было фотографировать её; с воплями «нет, уж голые, так вместе!» она свалила его, вырвала телефон и, беспорядочно щелкая кнопками, старалась захватить и его в объектив. Чинно сев и прижавшись телами, они фотографировали себя в разных ракурсах, затем незаметно перешли на поцелуи, жарко обнимаясь и отложив телефон.
– Как ты хочешь? – опять впервые удивил он, проявив заботу как никогда прежде. – Ну, ведь ты, наверное, хочешь, чтоб я приласкала тебя? – оторвавшись от его требовательных губ и кивнув вниз. Усмехнувшись, он развел ноги. Запустив пальцы в ложбинку её ягодиц и водя ими вдоль до вагины, он довольно урчал, пока девушка губами полировала налившийся силой член. Держась за его руки, глядя ему в глаза, Лиза ритмично нанизывалась на него упругим колечком вагинальных мышц. Обняв, он подтянул её к себе и высунул кончик языка; до самого его извержения они сосали языки и губы друг друга, равномерно сталкиваясь телами. Ещё раза 2 они тесно сплетались на кровати этой ночью открытий и откровений. Оставшись довольными друг другом.
- Игорь… поездка… август! – были её первые мысли по пробуждении. Волшебство окончилось, как и не было. Слушая громкое дыхание спящего рядом мужчины, с которым ей было так хорошо ночью, она мечтала о другом, занявшем все её мысли и не оставлявшем их ни на миг. Даже минувшей ночью она фантазировала о нем, никак не желавшем представляться ей обнаженным и овладевающим ей. Оставшиеся дни до отъезда она делала шопинг и не пыталась встретиться с Игорем, чтоб не расстраивать обоих. Александр больше не донимал её подозрениями, видимо успокоившись её послушанием ему днем и ночью.
Поездка на курорт
Они посетили, как он и хотел, по очереди 2 курорта в 2-х соседних странах на 2-х морях, чтоб она впервые посмотрела мир. Лиза без передышки посещала все подряд экскурсии, жадно впитывая новые впечатления. Он почти не ездил с ней, заставив только обойти с ним рынок и магазины. Навязывал ей не очень-то нужные покупки в виде мехов и обуви, которые она не хотела брать, сомневаясь, что останется с ним до холодов. Желание уйти, подпитываемое неотвратимостью приближающегося свидания с Игорем, не оставляло её ни на минуту – она верила в его осуществимость. Она пыталась отговорить Александра от дорогостоящих подарков, но он рычал на неё и упрекал в капризах. На её намеки, что они оба не знают, сколько продлится их связь, он ожидаемо злился и едва не угрожал ей.
Сколько Лиза не убеждала себя, что вновь открывшиеся перед отъездом привлекательные качества любовника доказывают, что он вовсе не чудовище, представлявшееся ей ранее, - ей не удавалось уговорить себя быть лояльнее. И хотя теперь она знала его ещё с одной, позитивной стороны, принимать и понимать его не хотелось. Девушка теперь совсем не спорила с ним, пытаясь изображать страстную любовницу в любое время суток, старательно исполняя все его желания. Ночами он мучил её с трудом переносимыми ласками и сумрачно наблюдал её безрадостную покорность. Овладевая ей на раскинутой на полу новой мягкой шубе, среди пестрых бумажных магазинных пакетов, стуча пахом по её раскрытой промежности, он сердито цедил, что она сама не понимает себя и своих желаний, и бесконечно спрашивал, чего же ей, наконец, не хватает. И Лиза видела, что у него короток путь от нежности до мстительности. И, страшась этих резких перепадов его настроения, только укреплялась в мысли, что она хочет уйти, уйдет, необходимо закончить эти, становящиеся неоднозначными отношения.
- Куда поедем в следующий раз? – лежа на боку, толкаясь ей в зад, прижавшись к её спине. Она едва дышит от мучительных движений его безжалостных пальцев у неё во влагалище; её нога, болтающаяся на весу, немеет а он, полный сил, теребит её раскрытые губки. – Саша… не могу… - Можешь, милая, так хорошо… Руки на мгновение поднимаются к прыгающим грудям, сминают их, сжимают шею и поворачивают её голову к его потному красному лицу. Долгий поцелуй взасос, языки танцуют невообразимый парный танец. Мокрые руки скользят вниз по мокрому горячему телу, пальцы нащупывают верх влажной щели и погружаются туда. Беспощадно и медленно сдавливают уже твердый распухший клитор и тянут вверх. Она кричит. - Да… да… давай… хватит лежать бревном! Вот так! Хорошо! Неумолимые пальцы разжимаются, только когда он перестает контролировать себя и изливается в неё.
- Сладкая моя! Правда, здорово!? - Чем же я сладкая? - Всем, тебе не понять. Всем! – Ну вот. Мне не понять! Отчего же? - Потому что ты дурочка. – Зачем же ты живешь с дурочкой? Почему я? Не лучше ли найти себе умную женщину и… - Заладила! Надоела! На сцене поговори –пусть дураки слушают. Я нашел себе сладкую… сейчас попробую… ну-ка, лежи - не дергайся! Нет, приподнимись, вот так, да!
Приподняв бедра в упоре на плечи, Лиза закрыла глаза и крепко закусила руку. Насмешливо глядя на её мученическое лицо, он погладил её ляжки и погрузил пальцы меж бледных приоткрытых складочек. Растянув их и вывернув наружу розовое преддверие, нарочно, не торопясь, короткими касаниями вытянутого языка начал размеренное, долгое действо. По его словам, он делал из неё «настоящую женщину», устав от её отказов и криков при оральных ласках. В такие минуты Лиза все сильнее укреплялась в мыслях уйти. Дернув её ноги вверх и держа на весу, мужчина, почти не отрываясь, обводил ловкий язык вокруг клитора, временами нажимая на мягкий конус и вминая его вглубь.
Она не стонала, зная, что он не любит этого в середине процесса и, примерно научившись определять окончание его, ждала, впившись зубами в запястье. Самые острые ощущения внизу уже улеглись и, тесно вжавшись ей меж ляжек, он втянул в рот торчащий твердый бугорок, темпераментно с шумом посасывая его, покусывая, полизывая. Просун ув палец в отверстие, радостно возвестив «потекла… кончаешь!», он выпустил липкую плоть изо рта и, опустив её на кровать, растолкал её согнутые ноги и запустил в хлюпающее отверстие руку. Большим пальцем прижал вспухший мокрый клитор и заработал неумолимой рукой, как поршнем. Девушка издала протяжный стон, как точно рассчитанный, так и чересчур долго сдерживаемый. Остановив на утомленной любовнице снисходительный взгляд, скороговоркой бросив «Не больно? Вот и тебе нравится!», совершил несколько последних глубоких погружений и, ущипнув её за клитор, вынул руку. Сев на её ногу и забросив другую себе на плечо, нанизал на сухой пенис увлажнённое отверстие и, привстав и обняв её за колено, вонзился в неё.
После лег ей на плечо и устало спросил: - Отпустило? Взглянул в её мокрое лицо, вытер ей слезы и взял за запястье: - Искусала? Придется браслет покупать. Сколько их уже? – и они засмеялись: она – принужденно, он – весело. Поездка подходила к концу.
