лицо, то рассматривал во всех подробностях, то место где были вставлены мои пальцы. Когда наши взгляды встретились, она одобрительно кивнула, и со вздохом почти прошептала: «Молодец заяц, а подвигай пожалуйста как я вперёд-назад …» и взяв мою руку, сама подвигала ею, застонав при этом. Я тогда так и не понял, почему она стонет, толи от боли, толи от кайфа. Сколько я так водил пальцами внутри её письки не знаю, но там становилось всё горячее и «мокрее».
Сестра, часто дыша и тихонько постанывая, то гладила сама себя по сиськам, бёдрам и животу, то «помогала» мне, двигая мою руку своей. Вдруг, внезапно она вынула мою руку из себя, и сказала: «А знаешь, как ещё можно сделать, смотри». При этом она полезла в ящик, где лежала всякая ерунда, в том числе и какие - то мои игрушки. Поковырявшись там немного, она вытащила от туда, небольшой, ярко-жёлтый баллончик, сантиметров 8–10 в длину и сантиметра 3 в диаметре. С закруглённым концом с одной стороны, и отверстием с другой, он когда то цеплялся на игрушечную пожарную машину (такие, наверное, у многих мальчишек тогда были). В отверстие баллончика был вставлен карандаш.
Сестра снова улеглась на спину и развела ноги в стороны: «Смотри…» повторила она, держа за к
арандаш, обслюнявила баллончик и потом засунула его себе в письку, так, что эта жёлтая «штуковина» скрылась в ней полностью. Торчал только небольшой кусочек карандаша, держа его пальцами, сестра стала, как и мою руку до этого водить вперёд назад, и ещё немного вращать его по кругу.
- Давай теперь ты так же поделай, пожалуйста, скорее! – почти прошептала она. И я, взявшись за кончик карандашика начал так же двигать баллончиком у неё внутри. Иногда с хлюпанием почти полностью вытаскивая его, а иногда так же как она вращаю по кругу. Сестра при этом, то сжимала ноги, то поднимала их кверху, то выгибала дугой спину, громко постанывала. И на конец, она вдруг схватила мою руку (я даже вздрогнул) и сделав несколько резких толчков баллончиком, со вздохом облегчения вся обмякла вытянув ноги и закрыв глаза.
Я так и оставив торчать карандаш с этой штукой в письке у сестры, посмотрев на свою мокрую руку, вытер её о штаны. Посидев так, молча глядя на её голое тело ещё пару минут, тихонько слез с кровати и вышел из комнаты. Попив воды на кухне, я снова сел за стол делать уроки. От моих, так и не вымытых после всего этого рук шёл такой знакомый, слегка уловимый, немного терпкий, но приятный запах. И он так и не дал, сосредоточится на чтение. Минут через десять вошла сестрёнка, уже одетая, подошла ко мне сзади, чуть обняв за плечи, прижалась лицом к моей голове.
- Братишка, а давай только никому не говорить о том, что мы с тобой делали. Пусть это будет нашим секретом. – Шёпотом сказала она мне на ушко. А я в ответ, только молча кивнул.
Я уже и не помню, как долго всё это продолжалось . может год, или полтора. За это время чего только не вытворял я со своей старшей сестричкой. Вытворял, но под её чутким руководством. Удовлетворяла она себя с моей помощью, как только было возможно. То просто пальцами, то полностью ладошку в неё засовывал, то баллончики – флакончики, то еще какую-нибудь штуковину.
Пробовали мой писюнок, да уж слишком мал он был для влагалища сестрёнки. Да и не вставал он особо в такие моменты. Со временем я перестал сильно волноваться, когда в очередной раз сестра звала меня в комнату, чтобы «поиграть». Но и возбуждения, или эротического интереса у меня эти «игры» не вызывали. Наоборот, я потерял интерес к переодеванию в её шмотки и подглядыванию за ней. А когда мастурбировал, то в основном старался не думать о сестре, а всё чаще думал о юном девичьем теле. Всё чаще зажав писюн и яички между ног, я думал: «…Неужели у девочек, моих ровесниц, или же немного старше или младше меня, такие же п
иськи как у сестры…».
Я уже не помню точно, сколько продолжались наши «игры» с сестрой, примерно года полтора – два. Но я стал всё реже мастурбировать на неё и на её вещи. И всё чаще я стал посматривать на девочек, своих сверстниц и младше. Глядя на улицу в окошко, я с удовольствием дрочил на играющих во дворе или проходящих мимо девчёнок. А потом сестрёнка встретила мужчину и ушла жить к нему. И на этом «игры» с ней закончились. Но моя сексуально – эротическая жизни только начиналась. Мне уже было примерно 13. И в это время случилась очередная история, которая почему-то оставила хоть и маленький, но отпечаток в моей жизни.
В то время я почти каждые выходные ездил к тётке в деревню. Ходил туда два раза в день пригодный поезд, дизель и три-четыре стареньких плацкартных вагона. Меня, не боясь, отпускали одного, и вот в один из дней летних каникул меня в очередной раз и отправили в «ссылку» в деревню. Устроившись у окна, в почти пустом вагоне, я достал какую-то газету, типа «Пионерской правды» стал коротать время.
Паровоз ехал медленно, сидеть долго просто так, было скучно, поэтому я любил выйти «как взрослый» в тамбур. Уличные двери там не замыкались, и было прикольно выглянуть на ходу из дверей, или вообще проехаться сидя на ступеньках. Взрослые, выходящие в тамбур на перекур, иногда прогоняли меня, иногда нет. Некоторые просто заговаривали со мной, предупреждая, чтобы был осторожнее, и расспрашивая о всякой ерунде. И в тот раз я вышел в тамбур, а минут через пять за мной вышел какой-то дядька, закурив, он поздоровался со мной и спросил:
- Ты один едешь?
- Да. – ответил я.
- А куда путь держишь?
- Да к тётке в деревню.
- А тебе, сколько лет-то, что ты один ездишь?
- Двенадцать – ответил я.
- Какой чудесный возраст.
Потом он ещё что-то спрашивал и говорил, я уже точно не помню. Поезд остановился на очередной станции, и я пошёл на своё место, что бы его никто из входящих не занял. Постояв две минутки, мы поехали дальше. Подвинувшись к окну, я достал какие-то газеты и стал листать, проглядывая картинки. А ещё через пару минут из тамбура в вагон вошёл тот самый мужик. Это был в принципе ни чем не приметный, не высокого роста, но как говорят, коренастый мужичок, лет 40. В серых джинсах, такой же серой, или синей (это не так важно) рубашке. С цепким, колючим взглядом.
В тамбуре я его и не рассматривал, но когда он, войдя в вагон остановился около меня и оглядевшись по сторонам присел напротив, я по неволе присмотрелся к нему. И вспоминая сейчас эту историю, я могу сказать, что почувствовал, что-то не ладное в его движениях, взгляде и даже внешности. Ведь говорят же, что дети чувствуют отношение и намерения взрослых. Но тогда я скорее испытал лёгкое разочарование, ведь я надеялся так и ехать о
дин в своём маленьком мирке, как взрослый. А тут какой-то непонятный взрослый мужик. Но ведь не прогонишь его, вагон то общий, а он тем временем опять стал расспрашивать.
-Что читаешь?
-Да ничего, газету листаю.
Дядька пересел ко мне и из кармана тоже достал толи газету, толи журнал разложив его на сидение между нами.
-Да у тебя не такая газета – сказал он, подвигаясь поближе ко мне – смотри.
Я мельком взглянул на картинку в его журнале, и моё сердце почему-то застучало в ушах, а в голове зашумело. В журнале оказались фотографии голых тёток и мужиков с большими, стоящими членами. Там оказалась довольно жёсткая порнуха. Но в то время я даже слова такого не знал. Но понимал, что это нечто «запретное», постыдное, на что нельзя было смотреть, тем более при посторонних взрослых. Сразу в голове пронеслось всё то, чем мы занимались с сестрой. Мне показалось, что этот дядька знает про это, как будто прочитал мои мысли, и про то, что я люблю «играть со своим писюном». Я, наверное, весь покраснел от стыда и испуга, отвёл взгляд к окну, но то, что было дальше, если так можно сказать, повергло меня в ступор. Мужик, повернувшись к проходу спиной, а ко мне полубоком, одной рукой стал гладить меня по ноге, продвигаясь всё ближе к промежности.
- Ну чего ты испугался – заговорил он, почти шёпотом – ты же уже большой мальчик, тебе уже пора смотреть такие картинки. У тебя, наверное, стоит уже, да мой хороший? - Шептал мужик мне почти на ухо. Его рука в это время уже орудовала у меня между ног. Он пальцами мял мои яички и членик. Иногда сжимая моё хозяйство до боли, а иногда отпуская, он проводил рукой по ногам то по одной, то по другой. И снова возвращался к писюну и яичкам. Я не могу сказать, что мне было так уж больно, или совсем уж противно, не. Но и никаких приятных ощущений не было.
Физически мне было скорее «никак», если так можно сказать, как будто на приёме у грубого доктора. Хотя мужик этот не был груб со мной, он при всём при этом, продолжал что-то шептать мне, судя по интонации не грубое, а наоборот. Вот только слов я уже не разбирал, так как в ушах у меня стучало сердце, в голове шумело, мысли неслись как молнии: «…как, как он узнал, что я дрочу письку, ай блин, он мне щас его оторвёт, а если кто-то пройдёт сейчас мимо, всё увидит, как стыдно-то, блин он мне дрочит, почему не встаёт, а должен?...я не знаю, что мне делать, мне страшно, блин зачем я сегодня поехал в эту дурацкую деревню, зачем вышел в тамбур, почему же никто не идёт по вагону, а вдруг увидят, и все узнают что я «дрочун», когда же он отвяжется от меня».
Я как будто был где-то вне своего тела, и наблюдал со стороны. А этот дядька тем временем, другой рукой взял мою руку и положил себе между ног, я немного дёрнулся, как бы возвращаясь в себя. И уже не было ни страха, по моему, даже мыслей не было, только думал о том, чтоб он побыстрей оставил меня в покое и что он ещё будет делать. А мужик, перестав мять "моё хозяйство", расстегнул свою ширинку и вытащил член. Я конечно же видел письки своих сверстников, и взрослых парней и мужиков в душевой бассейна. Но не присматривался никогда и не так близко. А тут..., член у него был не большой длинны, толстый, с торчащей, тёмной, блестящей "залупой" (я знал это слово, потому, что все пацаны во дворе так называли головку члена))).
-Ну давай, посмотри какой он, смотри как стоит - при этих словах он взял мою руку и положив ладошкой себе на член, стал попросту дрочить его моей рукой. Мои пальцы, зажатые его ладонью, перекатывались по каким-то прожилкам и бугоркам на его горячем , твёрдом органе.
- Так, да, давай мой маленький, ты ведь оказывается ещё маленький, да-а-а, люблю маленьких - член под пальцами вдруг как то запульсировал, стал ещё твёрже и дядька резко оторвав мою руку от него, одним движением, присев на корточки, повернулся передом к сидению. Схватившись за торчащий, дёргающийся ствол, он пару раз дёрнул рукой, и из залупы вырвалась мощьная струя "молофьи", - да-а-а, - сдавленно прохрипел мужик.
Большая лужа спермы была на сидении, залила весь его толи журнал, толи газету с голыми женщинами и мужиками. На полу, около сидушки, тоже белела лужица поменьше. Досталось и моим штанам. У меня тоже уже была сперма, когда я кончал при мастурбации, но чуть-чуть, я обычно просто на пол спускал эти пару капелек, потом салфеткой или просто тапочком протирал пятнышко. Но я не думал никогда, что бывает столько спермы! Я как дурак уставился на эти лужи. А мужик не говоря больше ни слова, быстро убрав член в штаны, скомкал свою мокрую газету, повернулся и поспешил к выходу из вагона.
А поезд тем временем уже подъезжал к станции и в вагоне зашевелился народ. Во время остановки, мимо меня проходили люди, кто-то выходил, некоторые садились в поезд. Ко мне никто так и не подсел, а я так сидел уставившись в одну точку. И только когда отправляясь поезд дёрнулся, я вздрогнув повернулся к окну. На платформе было полно людей и среди них, тот самый дядька в серых джинсах и рубашке, он стоял и спокойно с кем-то разговаривал.
P.S. Подумаешь - скажете вы, - ничего особенного, или страшного ведь не произошло! Да, в принципе ничего, но запомнилось на всю жизнь... (отзывы, коментарии, ругательства отправлять по адресу : adidey11@gmail.com )
