мощную горячую струю. Так что то, что равновесие нарушилось и мы заскользили вниз, не помешало мне получить очередную порцию кайфа. Ей, понятное дело, тоже.
Распластавшись на спине, я лежал на площадке между пролетами, а она частично на мне, типа «валетом»: ее ноги лежали на моей груди, сама она спиной лежала на моих ногах. Удивительно, но мой обмякший член во время этого скатывания так и не выскочил из Любашкиной пизденки и весьма комфортно чувствовал себя во влажной и горячей глубине ее, все еще вибрирующего, лона. Потные, грязные, но довольные и чуть живые, мы молча, глубоко и запалено дышали и никак не могли надышаться… «Чпок» - приложил ощутимое усилие, я вытащил свой елдак из ее пизденки: крепко она его зажала - несмотря на обильную смазку, вышел с трудом. Натруженный, вяловатый, но еще полностью не скукожившийся и вполне готовый к следующей схватке. Но, взглянув на Любашку, я понял, что достойного «противника» в ее лице я уже не обрету. Да не очень то и хотелось…
А вот чего мне действительно хотелось, так это – поближе разглядеть ее клитерище. Я ж очкарик, а очки я еще в лифте прикопал, чтобы не повредить их ненароком. И расположение тел весьма к этому располагало. Ухватив ее за ноги, я подтянул податливое тело поближе к своему лицу и с наслаждением уставился на ее стоящий «член». Это было что-то - впечатляющее зрелище! Любашка была в полной отключке, так что, приложив еще усилие, я придвинул ее еще ближе и поцеловал эту прелесть. Ответом на это действие был ее протяжный «ах». Потом я малость отвлекся – исходивший из ее «киски» запах был настолько приятен, что возникло сильное желание ощутить вкус ее соков. Текло из нее со страшной силой. И такая вкуснятинка… Оставалось только открыть рот, подставить язык и наслаждаться.
Но долго кайфовать мне не дали! Любашкино тело обрело подвижность и резко надвинулось на мое лицо. Так, что ее клитор оказался у меня во рту. Что ж – я же этого тоже хотел, просто увлекся другим делом… Сначала я подрочил его губами, лаская при этом сверху языком. Потом, высунув язык, стал нализывать его от головки до основания и обратно. А Любашка разучилась произносить букву «х» - теперь она лишь тихонько тянула «а-а-аа-а-а-а…». И вдруг брызнула на меня тонкой струйкой мочи! «Из-зви-нни, не могу больше терпеть…» - простонала она. Что ж, дело понятное – пили много, а до пописать как-то руки не дошли. «Не напрягайся, мочИ что есть мОчи» - ответил я. И тут же мощный поток извергся на меня.
Струя бурлила, шумела и заливала меня с головы до живота. Это было приятно и возбудило меня. Мой член снова встал торчком и прижался к Любашкиной щеке. «Он опять тебя хочет» - заметил я. «Пог-годди… чуток…» - прошептала она, выдавливая из себя последние капли. «Я тоже больше не могу терпеть…» - заявил я и с этими словами выпустил тонкую, как это обычно бывает в состоянии эрекции, и высокую струю вверх. Обрушившись вниз, струя залила Любашкино лицо, а она, открыв рот, ловила падающие сверху капли. «Вот и освежились» - резюмировал я, опорожнившись, и начал поднимать себя и Любашку. Она хваталась за все мои выступающие части и не выказывала особого желания встать и выбраться из образовавшейся на полу лужи. Но, когда ее руки нашарили мой твердый елдак, вытянутый горизонтально, то она мгновенно уцепилась за него, резво вскочила на ноги и, опершись о перила, установилась в нужную позу.
Долго ждать ей не пришлось - ухватив ее за бедра и чуток приподняв, я с ходу засадил так, что брызги полетели. Ноги у нее малость разъезжались, поэтому периодически приходилось поправлять ее положение, не прекращая долбежки ее пизденки. «Ахи» были забыты и ей, и мной. Начался жесткий и долгий трах в полном молчании. Интересное зрелище представилось бы стороннему наблюдателю, если такой вдруг оказался бы на лестнице на исходе ночи. Совершено голая, изгвазданная с головы до ног парочка трахается, стоя рядом с большой желтой лужей, по лестнице разбросана смятая одежда, сумки и пустая тара. «Теперь долго драть буду – стояк есть, кончать нечем…» - прохрипел я.
«Еби меня, как сучку!» - так же хрипло отозвалась она – «... трахай меня, долби, насаживай… глубже, сильнее…». Когда летнее небо за окном посветлело, я, отбив о ее тугую жопу свой лобок, все умудрился кончить, скромненько, конечно, но хоть что-то после, наверное, получаса долбежки стоя. Ей на этот раз не перепало кайфа, но видно было, что такая жесткая ебля пришлась ей по вкусу. Член сразу же опал и вывалился из Любашки. Отдышавшись, мы приступили к утреннему туалету – в сумке у меня завалялась бутылка минералки.
«Ну ты и заводная штучка!» - произнес я, задрав Любашкино платье, которое она уже успела одеть, не заморачиваясь надеванием белья, и смачно шлепнул ее по заднице. «Да и ты тоже еще тот трахальщик!» - отозвалась она, погладив меня по ширинке, которую я только что застегнул. Бугор там больше не прощупывался… «Повторим как-нибудь, но уже в кроватке?» - спросил я. «Записывай телефон» - с готовностью отозвалась она. Поцеловались напоследок и она двинулась вверх по лестнице, а я, не доверяя лифту, потопал вниз.
