в руке широкий полуовальный предмет, вчерашнюю плеть, тонкий бамбуковый прут и еще длинный черный кожаный хлыст.
Все это, кроме овального предмета, который быстро засунула между моим телом и дверью, она бросила у моих ног. Получилось так, что мои сиськи, были выпячены вперед. После этого она закрепила мои ноги за кольца внизу двери, такими же ременными петлями. Осмотрела, как бы любуясь сделанным, повернулась и пошла, ужинать к своему креслу. Все время ужина я стояла именно в приданной мне позе и ожидала думая, что же будет со мной дальше. А моя хозяйка медленно ела, смакуя еду. Встала, беря бокал и наливая вино. А я смотрела и пыталась угадать, что будет со мной. Закончив, она включила звук телевизора как можно сильней, покурила и только потом, со словами «пожалуй, приступим» подошла ко мне.
Первым в ее руках появился прут. Ударив им по воздуху передо мной и заставив меня испугаться и напрячься, стала касаться, им меня в разных местах, чуть надавливая. Это не было так больно, как порка, но когда тонкий конец прута проникал под мокрую одетую на меня ткань, начинаешь ощущать себя очень беспомощной, а он уже либо проникает под мокрую ткань моих трусов, либо проходит по рубцам и шрамам, оставленных вчерашней плетью, заставляя вздрагивать напрягать. Я пыталась отследить его путь, но ее движения были такими быстрыми, что я быстро потеряла ориентацию. Видя это, она плотно подошла ко мне, шлепнула по подбородку ладонью и произнесла:
- Открой рот, дрянь.
Когда я открыла его, она приказала высунуть язык. Оставив меня стоять так и подойдя с другой стороны, подняла прут, сунув мне его в рот поперек.
- Если закроешь рот, или уронишь прут, я начну наказание с самого начала.
Сделав несколько шагов, как бы танцуя, назад она наклонилась, подняв кнут, хлестанула им по воздуху, заставив меня вновь напрячься. Она остановилась, немного расставив ноги, когда напряжение у меня, стало спадать, качнулась вперед, двинула рукой в том же направлении, выкидывая длинный конец кнута в мою сторону. Свист. Сначала я почувствовала, как с мокрой ткани, вода в области лобка, потекла по телу. А потом пришла обжигающая боль. Дернув челюстями, я взвыла. Возвращенное жало кнута метнулось вновь, уже обжигая болью правую сиську, потом помчалась вниз, и снова по левой груди сильно и больно. Я уже не могла удержаться, и закричала очень сильно уронив прут. Хозяйка остановилась, и с улыбкой на губах, подошла ближе.
- Я вижу тебе, проблядушке, все это нравится?
С этим она подняла прут, опять заставила открыть рот и вытащить язык, и опять положила прут на место, где он был.
- Коль ты так решила - я начинаю снова.
Теперь удары сыпались, по разным местам моего тела, с меньшими паузами, я только выла при каждом ударе, и плакала. Она порола, приговаривая:
- Я тебя, сука такая, научу слушаться меня. Научу выполнять мои приказы. Я тебя, блядь такая, отучу хитрить.
Порка завершилась, когда мне немного оставалось до потери сознания, а мои трусы и лифчик были превращены в лохмотья. Отбросив кнут, она подошла ко мне, взяв, одной рукой, оставшиеся целыми, бретельки подтянула их вверх. Левая ее рука опять прошлась по сиськам, причиняя мне боль. Они были, иссини красными.
- Я думаю, что ты, дрянь такая, этот урок запомнишь надолго.
Убрав прут из моего рта, она освободила меня от ремней. Приказав мне пройти несколько шагов нормально. Так как я долго стояла на пальцах, идти мне было очень сложно. Но последовал приказ встать на четвереньки.
- Быстро, сука такая, меня благодарить за воспитание!
Я поползла к ней, плача и трясясь всем телом. Мне надо было только до полсти до нее и не упасть, и больше не прогневать свою Хозяйку. Мне не хотелось, чтобы еще раз было больно. Я целовала ее горячую руку. На двадцатом поцелуе она спросила меня.
- Ну что будешь меня слушаться?
- Да - ответила я.
- Не будешь больше хитрить?
- Нет - глотая соленые слезы, ответила я.
- Молодец!- подбодрила она меня.
- Запомни. Я давно занимаюсь воспитанием таких, шлюх, как ты, как Лида. И все знаю о вас, поэтому советую тебе, никогда так не делать.
В эту минуту ее голос казался мелодичным и величественным. Потом последовала команда «Стоп».
- Сними себя эти обноски, эту рванину. - Приказала она, разводя ноги и кладя их на подлокотники.
- Быстро! Я жду - сказала она, показывая рукой на свою пизду.
Закончив обслуживать ее, я была чрезвычайно возбуждена и лелеяла надежду, что мне дадут кончить. Но, чуть осипшим голосом, Хозяйка произнесла:
- Не жди! Члена ты сегодня не получишь. Можешь идти домой. Завтра ты придешь на полчаса раньше, чем сегодня, на тебе будет юбка и блузка.
Вторым ярким событием, которое произошло на следующий день, это посещение того места, где готовили к презентации Лиду. Я не знаю, зачем мне это показали, возможно, хотели просто доломать меня. Вернувшись раньше, Хозяйка приказала одеться, после чего сказала:
- Мы едим навестить Лиду. Посмотрим, как у нее дела, и на сколько, она готова. Я быстро одела, рабочую одежду, в которой мне приказано было быть, сверху плащ и шарф, и пошла за Хозяйкой. В низу нас ждала машина с водителем, в которую мы обе сели на заднее сиденье. За то, что я не прошла вперед, и не открыла дверь, пропустив хозяйку, я услышала много выговоров от нее, и очередную пощечину. Опять чувство стыда от того, что водитель и прохожие на улице, могли видеть как, она со мной обращается, опять вызвало проявление румянца на моем лице, и положило начало легкому возбуждению.
Когда мы уже сидели в машине я, как было мне объяснено раньше, победив свою стыдливость, наклонилось, над ее правой рукой и поцеловала ей ее, чуть вызвав маленькое замешательство в ней самой. Машина, тронувшись с места, поехала по направлению загород, по вечернему осеннему городу. Ехали чуть больше часа, со многими поворотами и как только машина вышла за пределы, городского пейзажа и, проехав по пригороду, около минут трех, свернула в большие ворота.
Сквозь, за тонированные окна, я видела, что местность, куда мы приехали, очень походила на двор городской или районной больницы, с такими серыми и желтыми корпусами. Машина, сделав пару поворотов по этому двору, остановилась у одного серого панельного корпуса. Я быстро вышла, открыла дверь со стороны, где сидела Эльвира Сергеевна, пропустив, свою Хозяйку вперед пошла за ней. Дойдя до алюминиево-стеклянной двери и нажав на звонок, стали ждать. Через минуту дверь открылась, впуская нас внутрь. Открывший дверь, маленький толстенький мужичок, с бесцветным лицом и двумя поросячьими глазками, даже не спросил, кто мы и куда идем. Эльвира Сергеевна была молчалива и через чур, сосредоточенной, и как бы в раздумье она взяла меня за руку своей горячей и сильной рукой и повела к лифту.
По лифтовым дверям и дверям кабинетов, которые мы проходили мимо, я понимала, что мои догадки, о том, что мы, находимся на территории больницы, очень верны и правильны. Пройдя по длинному коридору этажа, на который мы приехали, опять остановились перед алюминиево-стеклянной дверью, где Эльвира Сергеевна постучала по стеклу пальцем три раза. На стук дверь открылась, на пороге стоял мужчина двух метрового роста, очень ярко одетый.
- Здравствуй Али! - своим строгим голосом произнесла Хозяйка.
- Здравствуйте мадам Эля! - произнес мужчина, растягивая рот в улыбке и показывая свои большие зубы.
Потом немного подумав и пытаясь съязвить, спросил:
- Мадам Эля привезла свою новую подопечную для прохождения курса?
С произнесенными этими ехидными словами я немного вздрогнула и задрожала. Но сразу почувствовала еще более сильное сжатие ладони Хозяйкой и услышала ее ответ.
- Все может быть Али.
От этих ее слов мне стало еще больше не по себе. Мужчина посторонился, пропуская нас вовнутрь освещенной комнаты. Комната походила на прямоугольник, стена, напротив двери была скорей всего стеклянной и была занавешена плотной занавеской спускавшейся до пола. Из мебели в комнате было, всего три офисных больших кресла, стоящих лицом к занавеске. Две металлических кровати стоявшие месте. Эльвира Сергеевна отпустила мою руку, прошла и села в среднее кресло. Али опять услужливо улыбнулся и спросил ее:
- Мадам будет как всегда немного «Хеннеси» и лимончик?
И на ее короткое «Да» улыбнувшись, своими
