он удовлетворённо, – Этʼ колготы Таньки, сеструхи моей. Ей тоже шесть лет.
– Вот и нашли штанишечки Катеньке, – улыбнулся Серёжа.
– Колготки только для маленьких! – запротестовала громко я.
– Тоʼда ваще ходи без штанов! – рассердился Сергей, – Ведёшь себя ещё похлеще, чем трёхлетняя!
Понимая, что детсадовские колготки лучше хождения с голой попой, я нехотя согласилась. Я думала, что Юра даст мне колготки. Да где там! Он сам меня одел, как малышку.
– Ай, красота какая! –со смехом сказал Юра, любуясь на меня в колготках, – Только давай подтянем повыше немножко.
Юра подтянул мне колготы до груди.
– Не жмёт? – спросил он заботливо, пощупав меня между ног.
Я опять покраснела от смущения.
– Тоʼко попробуй мне опять уссаться, я тебе дам! – угрожающе сказал мне Серёжа.
– Если ты и в эти колготки написяешь, я больше не буду для тебя штанишек искать, – добавил Юра, – Будем тебе, как грудничку, пелёночки одевать.
– Кстати, ты теперь будешь ходить на горшок по расписанию, – сообщил Серёжа, – Писять будешь каждые два часа, а какать через пятнадцать или двадцать минут после еды, по´няла?
Они с Юрой наконец-то вышли с комнаты. Я облегчённо вздохнула, что беспардонные братаны наконец оставили меня в покое. Впрочем, радоваться было рано. Увидев через пару минут Юру с устрашающим шприцом в руках, я сразу поняла, что мне пора делать укол.
– Давай, Катюш, спускай колготки и ложись на животик, – велел Юра.
Я начала хныкать:
– Может, не надо?
– Как, такая большая девочка, и уколов боишься? – улыбнулся Юра, – Тебя как комарик укусит, раз – и всё!
– Та она ваще ревёт по любому поводу, – проворчал Серёжа, зашедший в комнату, – Плакса, блин.
Юра рывком стянул мне колготы до колен и уложил на кровать. Укол действительно оказался не таким больным, как я себе представляла.
Примерно через полчаса после завтрака в палату зашёл пухленький врач лет двадцати восьми в сопровождении троих совсем молодых медбратиков-практикантов. Увидев, как Юра и Серёжа периодически носят в соседнюю комнату малышей, я догадалась, что врач их там осматривает. Подойдя к двери, я начала наблюдать за осмотром. Каждого ребёнка поднимали на пеленальный стол и раздевали догола. Потом доктор его слушал и щупал, подробно объясняя практикантам, что он делает. Я с опаской ждала своей очереди.
– Пойдём, Катя, – сказал мне Юра, – Щас тебя доктор будет смотреть.
Парень отвёл меня в соседнюю комнату и вопросительно посмотрел на врача.
– Чего стоим, Юрочка, кого ждём? – весело спросил доктор, – Давай, поднимай девочку на стол.
Юра поднял меня на пеленальный стол. Сильный парень, что и говорить.
Один из практикантов посмотрел на меня оценивающим взглядом.
– Да, большенькая девочка, – сказал он и поджал губы, – Годиков шесть-семь будет. Что она забыла в палате для ясельных, интересно?
– В простых палатах не было места, и пришлось её к нам положить, – объяснил Серёжа.
– Интересненькая ситуация, ребята, – улыбнулся врач, – Даже не знаю, как её осматривать: как маленькую или как большую…
Юра и Серёжа засмеялись в один голос.
– Ребята, а вы что скажете? – обратился врач к практикантам.
– Осматривайте как маленькую, Павел Андреевич, – со смехом предложил тот практикант, которому я «приглянулась».
– Да, не фиг тут с ней цацкаться! – подал другой парень резкий голос, – Осматривайте, как и всех детей до неё.
– Конечно, как маленькую, – с улыбкой сказал третий практикант, – Так прикольнее.
– О-кей, – улыбнулся Павел Андреевич, – Раз все за маленькую, то… пусть будет так.
– Кстати, малявка в этих колготках мало чем от ясельных отличается, – заметил первый практикант, – Интересно, чья была идея одеть на неё малышовые колготки?
Юра растерянно зажал рот рукой. Серёжа, улыбаясь, толкнул его локтем.
– Да, ржачные колготки, – засмеялся второй практикант, – По ходу, её дома так до сих пор одевают.
– У нас целая эпопея с этими колготками, – сказал Юра, – Катя уписялась, и её не во что было одеть. Я сбегал домой и принёс колготки моей младшей сестры.
– Уже умудрилась уписяться? – со смехом спросил Павел Андреевич.
– Ага, прям при нас с Юрой, – подтвердил с улыбкой Серёжа, – Мы её де-то час уговаривали на горшок сходить, а она не хотела. Так опиралась! И терпела, пока не написяла.
– Ай-яй-яй, – поругался на меня пальцем Павел Андреевич, – Такая большая девочка, и до сих пор в штанишки писяешь.
– Наверно, она посмотрела, как это малявки делают, и тоже решила попробовать, – сквозь смех сказал один практикант.
Все дружно засмеялись.
– Юрочка, давай, раздевай её, – велел Павел Андреевич медбрату.
– Догола, да? – спросил неуверенно Юра.
– Ну так а как, – со смехом ответил врач, – Мы ж договорились, что будем осматривать её как маленькую.
Юра моментально раздел меня догола. До смерти стесняясь любопытных практикантов и Павла Андреевича, несмотря на его располагающую улыбку, я смущённо прикрылась ладонями между ног.
– Опять ты за своё! – строго сказал мне Юра, разнимая мне руки.
– Пацаны, видали, как она покраснела? – крикнул первый практикант, и все захохотали, заставив меня ещё больше смутиться.
– Такая ваще прикольная, – улыбнулся второй практикант, – Так стесняется, аж краснеет.
– Катенька, зайчик, детки не должны стесняться, – сказал мне ласково Павел Андреевич, – Мы тут все свои.
– Маленьких всегда голенькими смотрят, – добавил Серёжа.
– Я не маленькая! – огрызнулась я, еле сдерживаясь, чтоб не зареветь.
– Ну а хто, большая? – засмеялся Юра, – А хто написял в штанишки?
Практиканты сдержанно захихикали.
– Солнышко, иди сюда и поворачивайся спинкой, – попросил меня Павел Андреевич, – Щас тебя слушать будем.
Врач принялся прикладывать холодный фонендоскоп к моей спине.
– Так, теперь спереди, – сказал Павел Андреевич и развернул меня к себе лицом. Послушав меня спереди, он нахмурился и что-то записал в свою карточку.
– М-да, – сказал врач со вздохом, – Ничё, будем антибиотики давать. И без рентгена всё ясно. Но надо по-любому сегодня сделать. Рентген грудной клеточки.
Тут неожиданно для себя я громко «пустила голубка». Услышав хихиканье практикантов, я густо покраснела.
– Давай животичек твой пощупаем, – улыбнулся Павел Андреевич и стал щупать мой живот.
Было щекотно, особенно когда холодные мужские пальцы спустились пониже.
– Ну плотненький такой, – вынес свой вердикт врач, – Давно какала?
– Не, сёдня ещё ни разу, – ответил Серёжа, – И с половиной детей точно так же.
Павел Андреевич тяжело вздохнул.
– Ничё не сделаешь, придётся всем вечером сделать клизмочку, – Он принялся листать мою карточку, – Анализы возьмите сегодня обязательно. Кровь, мочу… А кала, наверно, не надо. Сделаем только мазочек один, и всё.
– Так мы щас мазок можем сделать, – сказал Серёжа, – Пока она голенькая.
– Хорошо, Серёженька, покажи моим студентам, как это делается.
Серёжа отошёл к одному из шкафов и достал оттуда пробирку и банку с ватными палочками.
– Давай ложись, – сказал он мне, вернувшись к столу.
Я послушно легла на стол, продолжая с опаской коситься на Сергея.
– Короче, это надо положить малявку на бок, – начал объяснять практикантам парень, – О так. А ноги надо до отказа прижать к животу, и тоʼда она откроет попу.
Я почувствовала, как холодные юношеские пальцы раздвигают мне ягодицы, и, догадавшись о намерениях Серёжи, быстро разогнула ноги и сильно сжала попу.
– Давай подержу, – предложил Юра.
– Не, – отмахнулся Серёжа, – Не надо. Пацанам, наверно, интересно, как справиться с вертлявой малявкой в одиночку.
– Правильно, Серёжа, – похвалил Павел Андреевич, – Опытный медбрат должен всё делать сам!
Сергей ловко перевернул меня на спину.
– Капризулям делают мазок на спине. И клизму тоже, – сказал он и задрал одним рывком мне ноги вверх.
– Во! Видите? У неё попка открыта. В этой позе она сжать булки не сможет.
Практиканты громко захохотали, показывая на меня пальцами. Я лежала и с ума сходила от такого смущения.
– В такой позе она стопудово не вырвется, – продолжал пояснять Серёжа.
Павел Андреевич бросил пристальный взгляд на мои половые губки. Я отчаянно задрыгала ногами.
– Так-так, – сказал врач подозрительным тоном, – Надо проверить ещё и вот эту прелесть.
Я почувствовала, как его пальцы коснулись моего хозяйства.
– Такие лепесточки смешные, – захихикал один практикант.
– Они у всех девчонок

 Назад Вперед 

Главная