раза мы стали каждый день, пока мои родители были на работе, уходить голышом в лес и так бегать, как когда то жили первобытные индейцы, и изучать близлежащие леса и перелески. Кольке понравилось перетягивать мне член и яйца и я сам, провоцируя его в данной ситуации, просил помочь мне в этом. Он с неимоверной щепетильностью обматывал и член, и мошонку у самого основания, и потом завязывал узлы. Колька был небольшого роста, но коренастого телосложения, не то, что я выше его на голову и худощавый, как верста Коломенская. Силёнка хоть и небольшая, но в руках у него была, и этого хватало, чтоб туго затягивать шнурки и завязывать узел, сдавливая мошонку и член в месте перетягивания на столько, сколько это было возможно.
Конечно, он не мог чувствовать то, что ощущал я и делал это так, словно боялся что если развяжется узел, то это будет что то такое непростительное. Сам же я перетягивая себе член или яйца, не мог туго затянуть. Срабатывал инстинкт самосохранения, и потом я чувствовал хоть чуть-чуть болевые ощущения и не мог затянуть туже. Колька же ничего этого не чувствовал и не знал даже на собственном примере, что при этом можно чувствовать и ощущать, так как никогда этого не делал и поэтому завязывал по привычке, словно мешок наполненный картошкой или ещё чем то, чтоб не просыпался. А потом я сам ему сказал, чтоб он затягивал потуже и поэтому, наблюдая за ним, старался терпеть и это мне легко удавалось.
После того, как Колька заканчивал и прятал оставшиеся кончики от шнурков, мы просто бегали и болтали о всякой ерунде и это отвлекало меня от того что мой перетянутый член торчит и качается и синеет, что происходило и с моими яйцами. Иногда даже доходило до того, что я или Колька случайно ударяя по моему члену во время игры или бега, и я не ощущал этого удара. Член уже начинал неметь и я переставал чувствовать и приходилось быстро развязывать всё и освободив член, массировать его пока не восстановится кровообращение. Одним словом я просто дрочил его, разгоняя застоявшуюся в нём кровь. Да и Колька тоже часто при мне дрочил свой член, и мы делали это друг перед другом уже не стесняясь.
И вот как то вечером мои родители позвали нас и объявили.
- Мы завтра едем в гости на юбилей в город и вернёмся только послезавтра ближе к вечеру. Вы остаётесь на домах. Вот список всего, что вам нужно сделать - и отец подал мне бумагу, в которой было больше десятка перечисленных пунктов наших дел.
- Хорошо, мы всё сделаем, можете не волноваться – ответил я.
Мама приготовила нам еду на два дня и поставила в холодильник и велела нам не голодать, а есть вовремя. Мы пообещали и ушли в свою комнату и полушёпотом, пока родители не спали, стали придумывать, чем себя занять это время. Мы оставались дома одни.
Утром я проснулся раньше обычного и слышал, как родители собирались и тихо ушли, чтоб нас не разбудить. Как только скрипнула калитка и следом за ней задвижка, я встал и голышом выбежал в комнату и выглянул в окно. Отец и мама уже были далеко и шли в сторону остановки. Я ещё некоторое время наблюдал, и как только отошёл автобус, и на остановке никого не было видно, я выбежал голым во двор и стал прыгать и веселиться. Услышав меня, вышел Колька с торчащим писюном.
- Ты что шумишь – спросил он.
- Мы одни – ответил я тихо, чтоб случайно никто с улицы не услышал нас.
Быстро перекусив и сделав первые по списку дела, мы голышом побежали на озеро и стали к вечеру таскать воду. Наполнив обе бочки, мы упали на траву во дворе и раскинув руки и ноги в стороны выдохнули и я спросил.
- Ну что, в лес идём?
- Ага – ответил Колька.
Я достал шнурки и стал копаться, делая вид, что перетягиваю, и что-то у меня не получается.
- Помочь – спросил Колька.
- Давай, у тебя лучше выходит – сказал я.
Колька улыбнулся и присел рядом.
- Как, потуже и по слабже – спросил он.
- Как хочешь, мне всё равно – ответил я.
Колька так ловко стал оборачивать шнурок вокруг мошонки и завязывать узел за узлом, сдавливая всё туже и туже, и вот мои яйца уже оттянулись от тела сантиметров на десять, и кожа на них так натянулась, что готова вот-вот лопнуть. Заправив кончики, он перешёл к члену, и так же точно и быстро перетянул его у самого основания, затянув со всей силы, сколько мог. Я понял, что он это сделал специально, чтоб проверить меня. Сколько я смогу вытерпеть и сказал.
- Ну что, пошли.
- Айда – весело ответил я и мы, пробравшись к озеру, уже через 10 минут бегали по лесу.
Несколько часов мы бегали и прятались в лесу и когда проголодались, вернулись домой. Пообедав и переделав всё, что не было сделано, я спросил брата.
- Ты хочешь ночью пробежаться голым?
- Не знаю – ответил он.
- Смотри, а то другого случая не будет – снова стал я его агитировать.
- А ты раньше бегал так – спросил Колян.
- Постоянно, когда родители куда-то уезжали – ответил я.
- Тогда я согласен – ответил он и мы стали готовиться и придумывать, куда нам бы идти.
Я знал, что он струсит идти далеко и решил обмануть его. Ночь была тёмная и луна светила только чуть-чуть. Дорогу можно было видеть не более чем на десять-пятнадцать метров и я рассчитывал на это, так как знал все полевые и лесные дороги.
До вечера мы никуда больше не ходили. Только отдыхали и бегали во дворе и по дому голышом. Колька ещё несколько раз перетягивал мне член и яйца и наблюдал, как они меняют цвет. Толи ему это нравилось или просто было интересно, я не знаю. Вечером мы полили все грядки и накормили всех домашних животных, и стали ждать, когда стемнеет.
После одиннадцати вечера, стало уже смеркаться и мы не дожидаясь, пока ещё было видно кое что, вышли к озеру и обойдя вокруг огородов по зарослям камыша, оказались на полевой дороге ведущей за деревню .
- Ну что, в какую сторону идём – спросил я.
- Туда и Колька показал в направлении вокруг озера на другой край нашей деревни.
Мы огляделись по сторонам и пошли. Дорогу было видно и кругом тишина, и мы негромко разговаривая, шли всё дальше и дальше. Вот и озеро осталось позади, и крайние дома исчезли в темноте, а мы всё шли и шли.
- А мы не заблудимся – забеспокоился Колян.
- Я тут все дороги знаю – похвалился я, и он успокоился.
Пройдя через лес мы вышли на накатанную дорогу разделяющую огромное поле засеянное пшеницей. Оно было очень большое и по площади больше чем наше озеро чуть ли не в несколько раз.
- Видишь поле, тут и заблудиться то негде. Идём через него? – сказал я.
- Ну пошли – согласился Колька.
Мы шли через огромное поле, словно пересекали неглубокое море воды в котором было по колено. Так болтая и отвлекая его от дороги, я завёл его в лес на другой стороне поля и по лесной дороге через час а может и больше, мы вышли к деревне.
- Это что, уже наше село – спросил он.
- Нет, это другое село, наше в той стороне – и я показал рукой в обратном направлении.
- А далеко это отсюда до нас – спросил он взволнованным голосом.
- Километров пятнадцать – ответил я.
- Пошли обратно, а то не успеем, скоро начнёт светать – испугался Колька.
- Да мы и так и так уже не успеем. Так что давай отдохнём – предложил я.
Мы сели на поваленное дерево и стали осматриваться по сторонам. В основном вертелся Колька, боялся, что вдруг его кто-то увидит. Я просто сидел и отдыхал. До деревни было метров триста и было слышно как во дворах то там, то там лают собаки. Начало светать, и было уже видно и лес и дорогу метров на сто вперёд. Из носка вылез и показался чуть-чуть коробок, в котором лежали шнурки, чтоб перетягивать член.
- Не потеряй – сказал Колька.
Я вытащил коробок и вынул из него два шнурка и повертев их в руке посмотрел на брата.
- Что хочешь перемотать – спросил он.
- Неудобно в носке таскать, косточку на ноге трёт – ответил я.
Колька взял коробок и затолкал в свой носок.
- Точно неудобно – вытащив обратно и подав мне сказал он.
- Если хочешь, вяжи, я что-то устал уже – ответил я.
Колька взял коробок и стал перетягивать как всегда, поначалу яйца а потом член. Тянул он толь с досады толь от усталости и ещё непонятно чего довольно сильно и туго, но я ничего не сказал. Когда он закончил, я встал и посмотрел на оттопыренные яйца и торчащий член.
- Ну что сидишь, пошли обратно – позвал я его.
Пока мы шли по лесу он всё время спрашивал.
- Серый, а нас точно никто не увидит.
- Нет конечно, я тут всё знаю – отвечал я.
Вот
