темп. Ее бедра задвигались в темп моим движениям и уже через пару минут привыкания мы слились друг в друге и были как один единственный механизм, в точности повторяющий движения второй половинки себя. Я начал чувствовать что и она и я уже движемся по направлению к эйфории и поспешил ускорить темп еще хотя бы на чу чуть.
И вот он настигает, сладкий момент оргазма, когда все твое тело буквально распадается на мелкие кусочки и собирается снова в то же тело, но обвив меня ногами, она началась трястись как молодая липка на ветру и обильно кончать, да и я не мог уже сдерживать напор, и кончив лег над ней уперевшись локтями в кровать. Лежали мы так хоть и не много, но нам показалось как будто бы вечность, я смотрел в ее глаза, и видел в них тонну удовольствия. Я осторожно вышел из нее, стараясь не расплескать везде кровь, которую мы в порыве страсти даже не заметили, и я потихоньку начал ее вытирать, со всей нежностью, стараясь не затронуть ни один из ее очень чувствительных частей ее тела вокруг киски. Стянув с себя использованный презерватив и положив его на пол около ее диванчика, мы устроил ись там вдвоем со всем удобством. И лежали долго, прижавшись друг к другу и наслаждаясь моментом. В ее первый раз, я подарил ей не только удовольствие, но и ключик от моего бренного сердца, по праву завоеванного ею. Да и спешить нам было некуда, ведь, судя по часам, сейчас было всего 11: 23 утра и на улице светило яркое июньское солнце.
Через час кое как встав мы решили прогуляться по улицам и пойти в какой-нибудь парк посидеть на солнышке. Одевшись и приведя себя в порядок, мы пошли на улицу, хотя мне больше хотелось сорвать с нее этот легкий сарафанчик и снова заняться с ней безудержным сексом прямо на полу, но здравый смысл еще удерживал напор гормонов, и я понимал, что такие отношения ни к чему хорошему не приведут.
Вдоволь нагулявшись, мы решились понежиться в лучах вечернего солнца в парке на скамейке. Сев на самом краешке скамейки я посадил ее к себе на колени и велел чуть раздвинуть ножки. Так как народу было не очень много и, я ее безумно хотел, то решившись, я начал ее целовать и гладить ее по ноге, с каждым разом забираясь все выше и выше. Пока не почувствовал на руке прикосновение чего то горячего и влажного, и поняв что она тоже воспылала желанием, я предложил ей пойти к ней домой и продолжить то что мы начали в парке.
Быстренько собравшись, мы побежали к ней, и только перейдя порог, начали раздевать друг друга. Снять мне с нее одежду не составило почти труда: спустив бретельки ее сарафанчика, он сам упал на пол и, она осталась только в нижнем белье, а я стоял и любовался своей работой. И вдруг я предложил ей поэкспериментировать, обещав ей, что это будет весело и очень возбудительно?. Достав из своей дорожной сумки маленькую плеточку о пяти кожаных ремешках и наручники, я помог ей раздеться и перекинул наручники через крючок для подвешивания картины, которую я благоразумно снял со стены.
Приковав ее к стене и для начала повернув лицом ко мне, я встал перед ней на колени, перекинул одну ее ногу на свое плече и начал ласкать ее лоно своим языком. Немного пошалив, я повернул ее обратно лицом к стене и немного нагнул. Дав кончики плетки ей в рот, я заставил их сосать, чтобы при ударах они чувствовались лучше. А потом начал легонько ими пошлепывать по ее попке, тем не мене даже такие касания оставляли у нее на коже краснее следы, поэтому уже сейчас я для себя определил, что в полную силу моей похоти не стоит с ней играть. Похлестав ее, я заметил, что из ее киски струйками спускаются капельки влаги.
Только поэтому я уже себя не мог контролировать, быстро открыв новую пачку презервативов и надев его на себя, я повернул ее себе лицом и, взяв под ягодицы, положил ее ноги к себе на плечи и рывком вошел в нее. Оттрахав ее по-полной, я снял ее со стены, освоб одил от наручников и сгреб ее в охапку, обнял и попросил прощения, чего она явно не поняла.
Так и проходили мои летние каникулы, изначальный срок в шесть дней растянулся на полтора месяца, в которые я успел освоиться в городе, найти работу и снять маленькую однушку с большой двуспальной кроватью, заменяющей гам всю мебель, которая нам была нужна или вообще могла понадобиться.
