явно не готова давать мне заканчивать блюдо, - "вы ещё самые сочные кусочки не пробовали.. идите сюда," - она выпускает мой член, приподнимается, и за плечи стаскивает меня вниз, на подушки; я оказываюсь с поджатыми ногами, рядом с ней; пока она стоит на коленях, перекладывая пуфик так, чтобы мне было удобнее полулежать, я вижу на подушке под ней влажное пятно; теперь она совсем близко, мне кажется, я могу почувствовать запах её подмышек; я разглядываю её плечо, шею, ухо с завитком волос за ним; мне хочется повернуться и лечь так, чтобы касаться членом её бедра;
Ирина Петровна возится на столе, потом поворачивается ко мне с вилкой, - "Сергей, надо доесть," - как назойливая мамаша над ребёнком; пока я жую мясо, она намазывает соус себе на сосок, и, притянув мою голову к себе, вталкивает вершину своей груди в мой полуоткрытый, жующий рот, - "ну-ка, вот.. глотайте.. а теперь зубками прижмите.. прикусите, не бойтесь," - я сглатываю полупрожёваный кусок, и послушно втягиваю её грудь себе в рот, собираю кисло-сладкую жижу языком, вокруг соска, прикрывая глаза, придавливаю его зубами; Ирина Петровна удовлетворённо выдыхает, - "вооо..ххх," - затем вытягивает грудь у меня изо рта; я чувствую, как пупырышки на кружке вокруг соска пробираются у меня под зубами; чмокнув, мои губы смыкаются в пустоте, Ирина Петровна возвращает грудь мне в рот, сжав её рукой, и требовательно, - "ещё!", ждёт, пока мои язык и зубы кружат по её вершине; я стараюсь двигать ими разнообразно и изобретательно, она впервые позволила мне себя поласкать.
дав мне наиграться так с одной грудью, она мажет соусом другую, и продолжает есть мясо, пока я с прикрытыми глазами слюнявлю и кусаю её соски. видимо, решив, что я подхожу для следующего этапа, пройдя испытание грудью, Ирина Петровна поднимается; отрывисто дыша, топчет передо мной подушки загорелыми ступнями; встаёт поудобнее, расставляет ноги шире, приседает, надвигается на меня животом; меня охватывает сладкая дрожь нетерпения, как кобелька перед случкой; она подхватывает мою голову, и заступив за меня одной ногой, утыкает меня лицом во влажный жар её промежности. я сам подаюсь вперёд, лишь бы скорее достичь опрокинутого холма с чёрными волосами на вершине; жадно вытягиваю шею, язык; нетерпеливо тычусь носом, кручу головой, только бы устроиться поудобнее, достать бы подальше; мне не хватает рук, чтобы сжать её ягодицы, сдавить, вмять себя глубже, с размаха вогнать ей палец в жопу; я прижимаю язык к солоноватым, набухшим губам внизу, пробираюсь сквозь спутанные, мокрые колечки зарослей, наконец, очищаю её плоть, как грейпфрут, прижимаю губы плотнее, и сначала пью, втягиваю в себя её влагу, её вкус; дышу ею, её дразнящим, возмущающим, срамным женским запахом; а потом почти ударяю языком, снизу, вместе с губами, давлю, словно собираюсь опрокинуть, и мну, лакаю, еложу, верчусь на её бугорке;
я нашёл, достал, теперь только не сбавлять темп, не отнимать языка, чуть склонить голову, чтобы проскальзывать внутрь краешком, а потом поддевать всей лопаткой на выходе, где смыкаются губки, задевать, проглаживать уверенно, кончиком по горошине, с нажимом, почти щёлкая, резко, потом придавливать, и губами тоже, подсасывая, и терзать, терзать её, до дрожи в ногах, до судорог, до стонов на выдохе, чтобы вцепилась в меня пальцами, оставила синяки от ногтей; загнать её так высоко, чтобы падала вечность, чтобы сжалась вся в точку, стала одним сфинктером, и сокращалась; чтобы забыла слова, и тол
ько мычала, таращила невидящие глаза, и кончала, кончала , кончала..
Ирина Петровна устояла на ногах, опираясь на меня, другой рукой о столик; правда, едва не задушила, на финише сдавливала бёдрами так, что у меня темнело в глазах и хрустело в шее. она тяжело, шумно дышит, садится на подушки, напротив меня, безо всякого изящества, по-бабьи, разведя колени в стороны, словно винит меня, предъявляя мне свою измочаленную пизду, со сбившимися, чёрными завитушками; я выгибаю уставшую спину и стараюсь дать отдых затёкшим рукам; подбородок и шея и грудь у меня мокрые от коктейля из слюны и её смазки. "уфф, Сергей.. очень вы гоните.. вот как вас научить?.." - Ирина Петровна с интересом, как-то по новому, смотрит мне в глаза, интонация тоже поменялась, покровительственные и властные нотки на минуту исчезли, - "в сексе важен процесс, а не результат.. нужно течением наслаждаться, а не высадкой и прибытием в порт," - она уже оправилась, дышит ровнее, руки двигаются уверенно; сидит на подушках, поджав ноги под себя, - "чем вас сегодня ещё удивить.. сперму свою пробовали на вкус?"; я только мотаю головой и шумно сглатываю, внутри всё обжигает, приобмякший член снова наливается; - "не бойтесь, у вас приятная.. я уже знаю," - она развязно улыбается, словно между нами вообще не осталось никаких условностей, - "и кончаете вы.. столько, что на три детдома хватит. вы вообще ценный кадр.. не пьёте, не курите. трахаться бы ещё научились, совсем были бы молодцом," - последнюю фразу я оставляю без внимания;
Ирина Петровна встаёт на колени, и двигается ко мне; я поглощён её качающимися грудями. она продвигается между моими ногами, заставляет откинуться назад и набок; помяв немного мой член тёплой, влажной рукой, направляет его себе в рот. мне неудобно лежать, мешают связанные руки, но я готов терпеть сколько угодно, я наслаждаюсь минетом Ирины Петровны. она сосёт мне, именно так; втягивает щёки вместе с головкой члена в себя, так что я чувствую мягкую, горячую тесноту её рта со всех сторон; моя налившаяся, побагровевшая залупа выныривает из-под её губ, как пловец для вдоха, и снова скрывается в глубине звенящего удовольствия; она мнёт мне яйца, щиплет и покручивает их, играется ими, давит под ними, между анусом и основанием члена; я стискиваю зубы, сжимаю кулаки и пальцы на ногах, - "ыыыыы," - вырывается у меня клич отчаяния и восторга; барабаны рокочут, словно дразнясь, мне кажется, я слышу в напеве женских голосов приговор, - "тыыы прольооош сьеемяааа!";
Ирина Петровна приостанавливается, почти покидая меня в подвешенном состоянии, поправляет заплутавшую прядь волос, и, мельком взглянув на меня, обрушивается с новым зарядом ласки; теперь наклонив голову набок, загоняя мой член себе в рот, с нажимом, между рядами зубов, упирая головкой, вздувая себе щёку, так, что мне кажется, её веко и бровь съезжают набок; я трясу, сучу под ней ногами, она крепко держит меня, - "ыыы.. ыы.. ыы.." - совсем уже по-звериному мычу я, выгибаю шею, закатываю глаза; последнее, что вижу перед провалом оргазма, её большой, гладкий лоб, и блики на чёрных волосах над моим животом, оооо ооо ооооо оооо блять как же сладко лить ей в рот всё, оооо ооо ооо возвращаю голову, только бы посмотреть, как она принимает себе в рот мою сперму, оооо оооо от этого по-моему ещё раза два или три лишних выпустил, оооо из её полуоткрытого рта сперма сбегает мне на яйца, под жопу, на ляжку, пиздец всё под собой обкончал блять оооо оо
словно оглохший, я смотрю, как лицо Ирины Петровны, с мокрым вокруг губ и на подбородке, приближается ко мне; и вот, целует меня, запуская мне в рот из-под своего языка тёплую влагу. неожиданный вкус, резковатый, не солёный, и не горький, наверное, похож на сырое яйцо, как-будто не вкус, а отсутствие вкуса; пустота и нега. повозив немного своим языком вокруг моего, она отступает, ложится рядом, мы лежим так какое-то время. я закрываю глаза; надеюсь, мы полежим так ещё, прежде чем она погонит меня в душ.
