она. Ладони ее рук судорожно вцепились в ягодицы Виктора, не давая ему двигаться. По члену от его основания до головки стали пробегать волны сокращающихся стенок влагалища. Ребристые кольца его как – будто стали еще жестче, бугристее. Член дернулся раз, другой, выплескивая содержимое яичек, еще раз. И затих.
«Нет, нет! Не вынимай!» - раздался почти истерический голос Наташи.
Виктор замер на Наташе, стиснутый ее руками и ногами. Влагалище продолжало судорожно сокращаться. Волны этих сокращений пробегали по стволу, как – будто оно, не довольствуясь полученым, стремилось выжать из члена еще хоть маленькую толику добавки.
Так они лежали, наверное, не одну минуту. Но вот Наташа разжала свои объятия. Виктор поднялся, разыскал майку, трусы и оделся. Потом наклонился к Наташе и поцеловал в губы:
«Спокойной ночи» - произнес он и еще раз коснулся губами теперь уже местечка около ушка.
Вечером следующего дня он, как обычно, укладывал Славика спать.
«Витя! А давай на полу» - обратилась к нему Наташа.
Виктор обернулся. Наташа стояла перед ним, держа в руках снятое с постели одеяло. Виктор отошел к двери и начал раздеваться. Наташа расстелила на полу одеяло, бросила на него подушку. Стянув с себя халатик, в котором была целый день, и, освободившись от трусов, опустилась на импровизированное ложе.
«Совсем другое дело!» - Наташа, лежа на спине, подняла ноги, развела их в стороны и опустила на вагонные полки.
«Иди!» - призывно протянула она к Виктору руки.
Виктор опустился на прохладное пузико Наташи. Она заерзала, ловя своей дырочкой головку члена. Теперь у нее была опора для ног, и она усердно подавалась низом живота навстречу движениям Виктора. Хотя сейчас Наташа не призывала его, чтобы он кончал в нее, все же на всякий случай ладони своих рук она держала на ягодицах Виктора, готовая пресечь любую его попытку покинуть раньше, чем наполнит ее своим «молочком». И когда это произошло, Наташа снова удержала его какое – то время, прижав за ягодицы к себе и не позволяя двигаться. Через минуту, другую она глубоко вздохнула, ладони ее соскользнули с Виктора, ноги опустились на одеяло.
«Все!» - с удовлетворением произнесла она и надавила ладонью на бок Виктора, давая знать, чтобы он лег рядом. Виктор скатился с Наташи, втиснувшись между телом Наташи и стенкой сидения. Наташа повернулась на бок и подвинулась, давая Виктору возможность лечь поудобнее. Он вытянулся на спине, а Наташа легла рядом с ним на бок, сжав ноги и привалившись грудью Виктору на живот. Ладонь ее прошлась по его щеке, погладила вспотевший лоб, губы прильнули к влажной груди.
«Дочку рожу» - мечтательно произнесла Наташа.
«Красивую! Губки бантиком» - палец ее прошелся по губам Виктора.
«Глазки черненькие, как у тебя» - продолжала перечислять она: «Реснички длинные, черные. Бровки черные, в разлет, как твои».
«А вот здесь - родинка» - в унисон Наташе произнес Виктор, нежно коснувшись пальцем ее щеки ближе к уху. У нее и правда в этом месте была небольшая родинка.
«Коса черная, длинная, длинная, ниже попы. А имя у нее будет Виктория!» - скользя ладошкой по голове Виктора, шептала Наташа.
Наташа счастливо хихикнула и вдруг подалась вперед по его животу. Прильнула к губам в поцелуе. Потом приподнялась, так что грудь ее оказалась перед лицом Виктора. Рука ее обхватила грудь, так что торчащий сосок выступил еще больше, и поднесла к чуть открытым губам Виктора.
Не поняв, Виктор чмокнул коричневый сосок, но Наташа нажала им на сжатые губы, заставив их разойтись, ввела сосок между ними в рот Виктору и сжала ладонь на груди. В рот Виктору брызнула струйка теплой сладковатой жидкости. Не ожидавший ничего подобного, Виктор поперхнулся, дернул головой в сторону. Сосок выскользнул изо рта, на лицо брызнула еще одна струйка. Наташа засмеялась и отпустила грудь. В отместку Виктор схватил Наташу, опрокинул ее на спину, раздвинул коленкой ее ноги. Отдохнувший и окрепший член ворвался в чуть подсохшее влагалище. Наташа обвила шею Виктора руками, вскинула ноги и стала ритмично подаваться навстречу движениям Виктора…
Оставшиеся до Артема дни были похожи один на другой. Виктор днем занимался Славиком: делал с ним «зарядку», держа за ручки, учил переступать ножками, укладывал спать. А вечером, когда Славик вовсю сопел носиком, Виктор поступал в распоряжение Наташи.
За час до прибытия поезда в Артем, проводница, пожилая женщина, снисходительно отнесшаяся к расцветшему на ее глазах роману Наташи и Виктора, постучала в дверь их купе и объявила о скором прибытии и что Наташе надо сдать постель. Погрустневшая Наташа принялась собирать и упаковывать свои и Славика вещи, Виктор отнес постельные принадлежности в купе проводницы.
Когда за окном вагона поплыли городские домишки, Виктор вынес два чемодана и объемистую сумку Наташи в тамбур. Наташа, держа на одной руке Славика, другой притянула к себе Виктора и поцеловала в губы, ни сколько не смущаясь стоящей рядом проводницы. Потом толкнула его ладонью в грудь:
«Иди в купе. Не надо».
Виктор в свою очередь прильнул к губам Наташи, оторвался и, погладив по щечке Славика, покорно вышел из тамбура в коридор вагона. Дойдя до своего купе, он встал у окна, за которым уже медленно проплывали станционные постройки. Лязгнули сцепки, поезд остановился. Через минуту, другую Виктор увидел Наташу со Славиком на руках, идущую рядом с коренастым мужчиной в военной форме. На плече у него висела знакомая Виктору сумка, в руках он нес два чемодана. Наташа что – то весело щебетала, временами чмокала идущего рядом мужчину в щеку и мимолетно прислоняла голову к его плечу.
Поезд тронулся, перрон и здание вокзала поплыли назад. Виктор стоял у окна. Он так и не узнал, осуществилась ли мечта Наташи, родила ли она девочку, или у нее снова родился мальчик. И родила ли она вообще от него ребенка. Прошло полтора года, и Виктор женился. Как он из разряда холостяков перешел в категорию женатых - это отдельная песня….
ЭПИЛОГ.
Двадцать лет спустя.
Минуло двадцать с лишним лет. Виктор Петрович, волею судьбы, ЦК КПСС и Совета Министров СССР рано оставивший военную службу, работал в одном из почти секретных НИИ в новом подмосковном городке, доступ в который иностранцам был закрыт.
Сегодня они с супругой Светланой Викторовной в ожидании сына, студента первого курса физико-математического факультета МГУ, возились на даче, доставшейся им по наследству от родителей жены. Сын, тоже Виктор, названный так по настоянию тещи и молодой мамы, сдавал последний экзамен весенней сессии.
Уже ближе к вечеру Виктор Петрович занялся мангалом, расположив его под раскидистым дубом, росшим у них на краю участка, в той его части, что была свободной от грядок, кустов смородины и занятой газоном.
«Мам! Пап! Еще пятерка» - оторвал его от мангала веселый голос.
Виктор Петрович обернулся – от калитки по зеленому ковру газона шел сын Виктор. В одной руке он нес чемодан, на плече висела объемистая сумка. Рядом с ним, держась за его свободную руку, шла миниатюрного вида с высоко поднятой головой черноволосая девушка. Когда они подошли ближе, стало понятна причина горделивой осанки – на спине ее лежала объемистая смоляно - черная коса, спускавшаяся значительно ниже талии и оттягивающая назад голову. Алые губки бантиком, миниатюрный курносенький нос, брови в разлет придавали ее лицу очень миловидный и приятный вид. На щеке ближе к левому уху было заметно маленькое черное пятнышко родинки. Открытый взгляд ее больших темно - коричневых, почти черных, глаз с длинными, изогнутыми ресницами, вызывал симпатию, располагал к ней.
«Папа. Знакомься – это Виктория. Мы с ней в одной группе» - представил сын девушку.
При этом имени что – то шевельнулось у Виктора Петровича в сердце, тем не менее, он протянул девушке руку и произнес дежурное:
«Очень приятно. Виктор Петрович – папа вот этого оболтуса»
«Светлана Викторовна!» - громко позвал он жену, возившуюся на кухне.
«Иди скорей, сын приехал! С сюрпризом» - продолжил он, вызвав немалое смущение Виктории, спрятавшей при этом возгласе зардевшееся лицо за спиной стоящего рядом Виктора.
Появившася из дома Светлана Викторовна подошла к ним, обняла и поцеловала сына. Оторвавшись от него, она вопросительным и критически оценивающим взглядом скользнула по фигуре девушки.
«Мам! Это Виктория. Мы с ней в одной группе. У нее самолет только через два дня. Пусть она переночует у нас».
Светлана Викторовна обтерла руки фартуком и величественно, под стать королеве на аудиенции, подала ладонь девушке.
«Очень приятно. Светлана Викторовна» - голос ее звучал суховато.
«Ну, что ж. Пусть побудет, места хватит. Неси чемодан в дом» - добавила она, обернувшись к сыну, и направилась в кухню.
Минут через десять в кухне появилась Виктория и предложила:
«Светлана Викторовна! Давайте, я вам помогу» - и встала рядом с ней у стола.
Светлана Викторовна обернулась:
«Да ладно, справлюсь сама. Ты иди, отдыхай после экзаменов. Запарилась, небось».
Виктория, не обратив внимания на реплику, уже выбирала из лотка нож для чистки овощей:
«Я картошку почищу».
Она нашла миску для картофельной кожуры, другую – для очищенной картошки, налила в нее воды. Скользнула взглядом по кухне:
«А фартучек можно?» - обратилась она к Светлане Викторовне
Светлана Викторовна, открыв дверцу шкафчика, достала фартук и протянула Виктории.
Светлана Викторовна смотрела на уверенные аккуратные действия Виктории и сердце ее теплело. Более того. В голове ее зашевелилась мысль о скором переходе в статус свекрови.
«Поздравляю вас, ребята, с успешной сдачей сессии! Молодцы» - произнес тост Виктор Петрович, когда все разместились за столом, накрытым в беседке возле дуба. Все дружно осушили бокалы с шампанским и принялись за закуску.
По тому, как Виктор и Виктория смотрели друг на друга, как она трогала его рукой, как он, не спрашивая, угадывал ее желания, видно было, что они больше, чем просто однокашники. И это не ускользнуло от внимательных глаз Виктора Петровича и Светланы Викторовны.
«И как далеко вам ехать?» - обратился Виктор Петрович к Виктории после того, как содержимого в тарелках несколько поубавилось.
«Ой! Далеко!» - улыбнулась Виктория и уточнила: «До Владивостока, а потом еще на электричке»
«А на электричке далеко?»
«В Артем» - прозвучал ответ Виктории: «Я оттуда, родилась там».
«О! Далековато! А семья – то большая?». При слове Артем у Виктора Петровича снова что – то шевельнулось в груди.
«Да мы втроем живем: мама, брат и я. Папа погиб еще до моего рождения. Он летчик-испытатель на заводе был. За четыре дня до моего рождения погиб»
«А брат? Старше, младше?»
«Да он на два года старше. Уже мореходку окончил. Плавает».
И тут у Виктора Петровича, неожиданно для него самого, вырвалось:
«Брата Славой зовут? А маму – Наташей?»
Виктория вздрогнула, вскинула испуганный недоуменный взгляд на Виктора Петровича, а потом осуждающе посмотрела на сидящего рядом с ней Виктора.
«Да» - не нашлась ничего более сказать Виктория.
Светлана Викторовна смотрела на мужа, высоко подняв брови и поджав губы.
Сын тоже с недоумением уставился на отца.
«А вы откуда знаете?» - отойдя от шока, спросила Виктория.
Виктор Петрович, сообразив, что сморозил глупость, решил поправить ситуацию.
«Ну, так я все – таки армейского воспитания. Меня же в артиллерию готовили, а артиллерист все должен знать, не прмахнуться!» - попробовал он вывернуться.
Прошло два дня. Виктор Петрович с сыном и Светланой Викторовной отвезли Викторию в аэропорт.
В аэропорту он улучил минутку и шепнул на ухо Виктории:
«Передай маме горячий привет от лейтенанта Виктора». Погладил ее по спине и чмокнул в щечку.
