возможности получить лишнюю порцию удовольствия. Виктор Петрович, погрузив член в услужливо подставленную пещерку, слив воедино волосы на лобках, теперь вовсе не торопился перейти к традиционным возвратно- поступательным движениям. Его руки продолжали гулять по всему телу Светланы Георгиевны. Он впивался в губы, просовывая язык глубоко в рот Светланы Георгиевны, целовал нос, лоб, терся своими щеками об ее щеки, изредка подергивая членом. Светлана Георгиевна отвечала ему тем же, стискивая бедрами, руки ее гуляли по спине, ерошили волосы шевелюры.
Но вот Светлана Георгиевна стала проявлять себя более активно, покрепче прижимаясь лобком к лобку Виктора Петровича. Теперь она ритмично сжимала и разводила в сторону согнутые в коленях ноги. Постепенно темп и амплитуда ее движений увеличивалась, как бы приглашая и Виктора Петровича перейти к более активным действиям. ….
Снова были вскрики Светланы Георгиевны, испарина на лбу и теле Виктора Петровича. Наконец, выдавив остатки содержимого мешочка, Виктор Петрович остановился, хотел было скатиться со Светланы Георгиевны и «отпустить на покаяние», но она обхватила его за шею, прижала из последних сил, приникла губами к его губам, просунув язык в рот, и долго не отпускала.
Но вот руки Светланы Георгиевны расслабились, соскользнули с шеи Виктора Петровича, устало раскинулись в стороны. Виктор Петрович лег осторожно соскользнул и лег на спину рядом с ней, тоже устало вытянувшись.
Некоторое время они лежали молча, тяжело дыша, отдыхая, и незаметно уснули.
И проспали до звонка будильника….
Прошло еще несколько дней, и погода испортилась. Небо затянуло осенними тучами, из них лил надоедливый холодный мелкий дождь, прогулки сократились и ограничивались теперь аллеями санаторного парка. Как только выходили за дверь номера, Светлана Георгиевна без тени сомнения завладевала левой рукой Виктора Петровича и не отпускала ее до возвращения. А когда рядом оказывались женщины, да еще и пытались заговаривать с Виктором Петровичем, она и вовсе накрывала его руку второй рукой, как будто давала понять: «Вам тут ничего не светит. Проходите мимо. Это – мое».
В один из таких дождливых холодных дней Светлана Георгиевна, вернувшись после обеда в номер, достала вдруг из чемодана целую не распечатанную пачку писчей бумаги, кипу словарей и еще какую – то в мягкой обложке книгу, оказавшуюся при ближайшем рассмотрении на испанском языке, и углубилась в работу.
« А че это вы тут делаете?» - удивленным голосом процитировал Виктор Петрович малоизвестного персонажа из широко известного фильма времен СССР, подходя к Светлане Георгиевне, сидящей за столиком.
«Да вот, работку взяла на отпуск. Думала, сделаю, а тут ты объявился!» - отозвалась Светлана Георгиевна, повернувшись к подошедшему Виктору Петровичу, притянула к себе и чмокнула в прикрытый рубашкой живот.
«И что же это за «работка»?»
Светлана Георгиевна показала обложку книжки, лежащей передней. Виктор Петрович, скользнув взглядом по книге, вопросительно уставился на Светлану Георгиевну.
«Марио Варгас Льоса – перуанский писатель. «Похождения скверной девчонки» - перевела Светлана Георгиевна.
«Так, ты что, литературный деятель, переводами занимаешься?»
«Есть маленько» - уклонилась Светлана Георгиевна от развернутого ответа.
«Теперь понятен ваш апломб при рассуждениях об иностранной литературе!» - хмыкнул Виктор Петрович, вспоминая высказывания Светланы Георгиевны о Дене Брауне и прочих Паланиках, Сафонах, Мариасун Ландах: «а почитать можно?
«Ну, сделаю листов пять и дам» - пообещала Светлана Георгиевна.
Виктор Петрович улегся от нечего делать на постель и вскоре задремал. Когда он ближе к ужину проснулся, Светлана Георгиевна все так же сидела за столом и что – то быстро писала, заглядывая поминутно в лежащую перед ней книгу.
Виктор Петрович потихоньку, стараясь не скрипеть кроватью, поднялся, подошел к Светлане Георгиевне и чмокнул ее в выглядывающую из под блузки полоску спины.
«Ай!» - вздрогнула Светлана Георгиевна: «Чего пугаешь?».
Она повернулась к Виктору Петровичу и подставила губы для поцелуя.
«Много накропала?» - Виктор Петрович опустился на стоящий у стола второй стул: «Это?»
Он дотронулся до стопки исписанных листов, лежащих на краю стола.
«Ага!»
«Можно?»
«Да это еще сырое»
«Ну, так тем более интересно» - Виктор Петрович сходил к шкафу, достал из пиджака очки, вернувшись к столу, взял из стопки верхний листок и начал читать. Но потом поднялся и снова направился к шкафу. Вернулся с авторучкой в руках. Почерк Светланы Георгиевны был крупный с большим интервалом между строками, как будто специально для того, чтобы можно было вносить поправки в написанное. Виктор Петрович прочитал взятый листок, положил его на место и вытянул самый первый из написанного Светланой Георгиевной. Она метнула на него скользящий взгляд и продолжила свою писанину. Виктор же Петрович теперь не просто читал, а что – то зачеркивал, что – то писал между строками написанного Светланой Георгиевной.
Закончив с одним, он достал другой лист и продолжил. Светлана Георгиевна, исписав лежащий передней лист, водворила его сверху на стопку ранее написанных ею листов:
«Ты чего это там царапаешь?»
Вопрос ее не содержал агрессивной интонации, а скорее был ироничным.
Виктор Петрович молча протянул ей лист, который только что правил. Светлана Георгиевна сначала иронично, а потом очень даже с интересом начала читать. Дойдя до конца листа, Светлана Георгиевна подняла глаза на Виктора Петровича и с легкой иронией в голосе спросила:
«А вы чем занимались, уважаемый мистер? Не из этой же области?»
«Да нет! Мои занятия очень даже далеки были от литературы. Я по другому "ведомству". Просто читал много, когда в школе учился» - тоже не вдаваясь в подробности, ответил Виктор Петрович.
«Ты знаешь» - перешла на серьезный тон Светлана Георгиевна: «твои поправки очень даже дельные. Мне понравилось. Правь – ка дальше».
С этого дня так и повелось: Светлана Георгиевна переводила, а Виктор Петрович редактировал. Стопка исписанных листов на краю стола быстро росла.
"Ни что не вечно под Луной", в этом мире все когда – нибудь кончается. Кончился и срок пребывания в санатории Виктора Петровича и Светланы Георгиевны. Все тот же автобус все с той же Галей и Вадимом Александровичем вез их обратно в Москву. Светлана Георгиевна теперь уже без тени сомнения охватывала руку Виктора Петровича и укладывала свою голову на его плечо. И
Виктор Петрович тоже чувствовал себя очень уютно рядом с этой женщиной.
Примерно за час до прибытия в Москву, раздался звонок сотового телефона Виктора Петровича. Звонил сын, интересуясь, куда и когда прибудет автобус. И предупредил, что он встретит его.
Когда Виктор Петрович и Светлана Георгиевна выбрались из автобуса, сын уже стоял у открытой двери в ожидании отца. Виктор Петрович обернулся к Светлане Георгиевне:
«Мой младшенький - Владимир» - притягивая сына к себе представил.
«А это – Светлана Георгиевна. Мы с ней в санатории познакомились» - обратился он затем к сыну. А потом продолжил:
«Ты не очень торопишься? Давай мы отвезем Светлану Георгиевну домой».
Владимир завладел обоими чемоданами и повел Виктора Петровича и Светлану Георгиевну к своей «Альмере».
Минут через тридцать, руководствуясь указаниями Светланы Георгиевны «направо, налево», подъехали к ее дому, оказавшемуся в Кадашевском тупике, практически рядом с Третьяковской галереей. А когда поднялись на третий этаж и вслед за Светланой Георгиевной вошли в ее, оказавшейся четырехкомнатной, квартиру, Виктор Петрович впал в ступор. Еще по дороге Светлана Георгиевна, сетуя на то, что дома у нее ничего из съестного нет и угостить их она не сможет, просила остановиться у гастронома, но Виктор Петрович дал понять, что времени сидеть в гостях у них нет, что им с сыном предстоит дальняя и долгая дорога, м отговорился ,что для посиделок они, если Светлана Георгиевна не будет возражать, приедут чуть позже.
На следующий

 Назад Вперед 

Главная