мере, мы можем обсудить её позже. Сэр, я позвал вас к себе как врача.
- Я не удивлён, - сказал Нодли, усаживаясь в кресло - единственное, не заваленное одеждой, выжатыми тюбиками, банками и прочими вещами, которыми была захламлена вся комната. - Это закономерный результат твоего образа жизни. Беспорядочные связи именно этим и кончаются.
Дэймон нетерпеливо передёрнул плечом, его бледное лицо исказилось гримасой.
- Я не это имел в виду… - заговорил он, но гость уже составил мнение о его проблеме.
- Не нужно оправданий, Дэймон! Если бы ты последовал моему совету и женился на мадемуазель Эстеле, то сейчас бы не нуждался в услугах венеролога. Ты жил бы нормальной семейной жизнью, как все порядочные люди.
- Вы уже решили, что у меня сифилис! - закричал Дэймон.
- О том, что у тебя такое, позволь судить мне. Я всё-таки специалист в этих вопросах… - Нодли вынул из внутреннего кармана маленькие очки в тонкой оправе и водрузил их себе на нос. - Раздевайся. Я должен тебя осмотреть.
- Я, конечно, болен, - проговорил художник, нервно пройдясь по комнате. - У меня проблема с членом, но это не венерическая болезнь.
- Дэймон, не стесняйся. Сейчас перед тобой не дядюшка твой, а врач.
Росс остановился перед ним и поправил на себе халат. Нодли пришло в голову, что под этим халатом голое тело. «Не удивлюсь, - подумал он, - если в одной из комнат этой квартиры окажется какая-нибудь девица - из тех, что постоянно ошиваются в кафешантанах…»
- Надеюсь, вы сохраните мою тайну? - спросил молодой человек.
- Разумеется. Мог бы и не спрашивать.
- Всё началось полтора месяца назад, поздним октябрьским вечером, - начал Дэймон и вдруг умолк, скрипнув зубами.
Нодли подался к нему корпусом.
- Что началось полтора месяца назад? Ну же, говори смелее. Нет ничего, что не мог бы понять врач.
- Боюсь, вы не поймёте даже как врач… - сдавленно пробормотал Дэймон. - Это странно… непостижимо… А, впрочем, смотрите сами!
Он резким движением распахнул на себе халат. Нодли был прав: под халатом было только голое тело.
Едва взглянув на него, доктор не смог сдержать удивлённого возгласа.
- Что такое? Где твои гениталии?
В паху Дэймона было голое, гладкое место. Там не было даже волос. Бледно-розовое пятно, как будто мошонку с членом аккуратно срезали вместе с кожей, и это место затянулось новой кожей - девственно розовой и чистой.
Нодли встал из кресла, взял со стола подсвечник с горящими свечами и поставил его на пол перед молодым человеком. Наклонился к его паху. Потом присел перед ним на корточки.
- Тебя оперировали? - спросил он, коснувшись пальцами гладкой поверхности между ног Дэймона. - Но почему я не вижу швов?
- Нет никаких швов, - выдавил Дэймон.
- Но позволь… Здесь нет даже отверстия для выхода мочи… Как же ты справляешь нужду?
- Терплю, пока он не вернётся.
- Кто? - не понял доктор.
- Член, - ответил Дэймон. - Он уходит, а потом возвращается.
«Бредит», - подумал Нодли, возвращаясь в кресло.
- Рассказывай, что с тобой случилось, - потребовал он.
- В первый раз он ушёл полтора месяца назад, - глухо проговорил Дэймон.
- То есть как - ушёл?
- Отвалился от моей промежности и ушёл. Вообще-то он не ходит, а прыгает, как лягушка. А ещё он умеет просачиваться сквозь стены. Когда он уходит, искать его бесполезно. Он пропадает. Куда - в точности сказать не могу, хотя у меня есть кое-какие предположения по этому поводу… Он пропадает минут на тридцать - сорок. Это всегда происходит по вечерам, ближе к полуночи. Поэтому, кстати, я и просил вас приехать ко мне именно в это время, чтобы вы могли убедиться сами.
Нодли, отдуваясь, вытер платком вспотевшую лысину.
- Ничего не понимаю.
- А как мне говорить, чтобы вы поняли? Я рассказываю всё так, как было. - Деймон подошёл к окну и в потемневших стёклах отразилось его худощавое лицо с всклокоченными волосами. - В первое время он уходил нечасто. Примерно раз в неделю. А сейчас - почти каждый вечер, и это меня по-настоящему пугает!
- Испытываешь ли ты боли, тошноту, головокружения? - осведомился Нодли.
- Нет. Я испытываю нечто совсем другое… - Дэймон приблизился к нему.
Халат на нём был распахнут. Доктор не сводил глаз с розового пятна на его промежности.
- Что же?
- То, что испытывают во время полового акта. Через какое-то время после его ухода на меня накатывает… ну, скажем так, сексуальное возбуждение. Члена нет, но у меня такое чувство, что он по-прежнему на мне, чёрт его возьми, и что он входит в женское влагалище! Во время его отлучек я сохраняю с ним связь. Возможно, тут замешана телепатия, но я его чувствую. Я чувствую, как он входит во влагалище. В эти моменты я испытываю оргазм. Жуткий, дикий оргазм, гораздо более острый, чем тот, который я переживал с женщинами до всех этих событий… А потом, когда он возвращается и прилипает к моему паху, его пенис весь день висит как тряпка…
- Друг мой, ты болен не только физически, но и душевно, - пробормотал Нодли.
Он не находил других причин загадочной болезни племянника, кроме той, что у него хирургически удалены гениталии. Кто-то проделал операцию настолько искусно, что даже не видно было швов. А рассказы про уходы члена и всё остальное - признак душевного расстройства.
- Тебе надо успокоиться, - прибавил он мягко. - Уехать подальше от столицы, пожить уединённо в домике у моря…
Дэймон резким движением сбросил с себя халат. Сейчас он был похож на статую, у которой вместо гениталий было тщательно отполированное ровное место.
- Я вижу, вы мне не верите. Ничего, сейчас сами убедитесь.
Нодли покрылся холодным потом. Племянник явно сходил с ума.
- Дэймон, возьми себя в руки. Ещё не всё потеряно. Я покажу тебя хорошему хирургу. Думаю, он лучше меня разберётся, что с тобой произошло…
Дэймон вдруг насторожился и поднял палец, призывая к тишине.
- Тише, сэр… Кажется, он уже здесь.
Сначала Нодли казалось, что где-то в соседней комнате прыгает лягушка. Внезапно звуки прыжков зазвучали совсем рядом. Неведомая лягушка приближалась не со стороны приоткрытой двери, откуда должна была приближаться, а со стороны массивного письменного стола.
Наконец из полумрака на освещённый пол выпрыгнуло странное существо. Нодли вскрикнул от изумления. Это была мошонка с пенисом!
- Пришёл, - проговорил Дэймон. - Ну, давай же, приятель, лезь на своё место. Если уйдёшь ещё раз, я тебя отрежу! Вот увидишь, отрежу!
На глазах поражённого врача гениталии подпрыгнули и приклеились к животу Дэймона. Сначала мошонка с пенисом топорщились в районе пупка. Потом всё это хозяйство неторопливо сползло вниз и оказалось на своём законном месте.
- Можете потрогать его рукой, он держится крепко, - сказал Дэймон.
- Невероятно, - сдавленно прохрипел Нодли, поднимаясь из кресла. - Я ещё приду к тебе, - он вышел в прихожую, оглядываясь на племянника. - Приду с хирургом…
- Посмотрите, он измазан спермой, - говорил Дэймон. - Опять окунулся в чьё-то влагалище, мерзавец. Если бы знать - в чьё… И ведь я ничего не могу с ним сделать, ничего, и это меня бесит!
Нодли схватил цилиндр и пальто.
- Мне надо тщательно всё обдумать, - сказал он, выходя из квартиры. - Случай очень необычный… Увидимся, Дэймон!
И он устремился вниз по лестнице.
Через два дня, рано утром, его срочно вызвали в один из особняков в восточной части Аддисберга, населённой преимущественно аристократией. Было ещё темно. На улицах горели фонари. Карета доктора остановилась у решетчатых ворот с гербами. Кутаясь в пальто, Нодли вслед за лакеем поднялся по ступеням каменного крыльца.
В доме царил тихий переполох. К Нодли подбежала хозяйка - герцогиня Райзингэм, полная пожилая дама в небрежно накинутом шлафроке. Обменявшись с доктором приветствиями, она повела его в спальню дочери.
- Сегодня ночью в дом пробрался преступник, - идя, говорила она. - Это гнусный злодей, маньяк, который не украл ничего, кроме невинности моей юной Паулины…
- Девушка изнасилована?
- Да, и самым зверским образом. Сейчас полицейские ищут, каким образом он проник в спальню… Паулина едва жива от ужаса… У неё, кажется, кровотечение…
- Не беспокойтесь, миледи, я сделаю всё что в моих силах.
Осмотрев пациентку, Нодли нашёл, что большого вреда насильник девушке не причинил, но плева была разорвана и вокруг влагалища виднелись синяки, как будто кто-то с силой давил в этих местах.
Паулина,
