«нет», она имеет в виду «да», - наставительно сказал Люциус. - Сделай ей больно.
Рону было так жаль Гермиону - так больно смотреть, как она стонет и извивается, насаженная на два члена сразу. Но он дал обещание выполнять её мечты, и поэтому сейчас он раздвинул в стороны пухлые ягодицы своей девушки и с кряхтением втиснул ещё несколько сантиметров своей плоти в её задний проход. Там было так невыносимо - даже болезненно - узко, что Рон боялся подумать, что ощущает Гермиона.
«Надеюсь, ты счастлива, любимая», - подумал Рон.
«А у грязнокровки неплохая манда, такая горячая», - подумал Люциус. - «Точно загляну в Хогвартс повидать её».
Если бы из спутанных мыслей Гермионы в тот момент можно было убрать все «как больно», «не так сильно» и «ой мама», то получилось бы что-то вроде: «Урок прорицания от Гермионы Грейнджер. Как бы ты не представляла себе грядущий день, он пройдёт намного хуже для тебя и ещё хуже для Джинни».
ххх
- Ладно, Поттер, признаю - у тебя член точно не усох.
- Малфой, побери тебя Моргана, зачем ты разглядывал мой пенис? Я всегда знал, что с тобой что-то не так! Голубой хорёк...
- Поттер, я не голубой, и я не разглядывал твой член! Я просто чувствую, как плотно ты вогнал его Уизлетте в жопу. Мой хуй из-за этого еле входит в её пизду...
Так переругивались Гарри и Драко, трахая сдавленную между ними Джинни Уизли. Рыдающую девушку положили на бок и заставили задрать ногу и открыть доступ к своим дыркам. Сейчас Гарри обхватил её сзади и трахал в очко, а Малфой пристроился к гриффиндорке спереди и поёбывал её рыжую сузившуюся пиздёнку.
- Я тоже еле вхожу! - ответил Малфою Гарри. - Это как просунуть канат в игольное ушко... Джинни, ты чувствуешь?
- Гарриии! - визжала Джинни. - Не надо, отпусти... пожалуйста... молю, не так глубоко... А-а-а!
- А ей нравится, Поттер! Еби её посильней, - посоветовал Драко, продолжая через силу ритмичными шлепками долбить Джинни в неподатливую пизду.
- Не могу, мне самому больно! И я боюсь вывернуть её наизнанку, очень уж тесно, - Гарри осторожно проталкивал член через сфинктер Джинни, привыкая к необычным ощущениям. Раньше ему никогда не доводилось иметь кого-то в жопу.
- Да не бойся, она сама этого хочет, - отмахнулся Драко. - Чем сильнее твою шлюху ебёшь, тем сильнее она течёт. Скажи, Уизлетта.
- Да, Гарри... ой, больно... только пожалуйста, сделай всё побыстрей... А-а-а! - Джинни не могла говорить. С каждым толчком двух толстых колов внутри себя она срывалась на крик. В такие моменты она ненавидела Малфоя за насилие, Гарри за невольное участие, но больше всех саму себя - за слабость. Она не могла выносить даже не боль изнасилования и не стыд, а собственную беспомощность.
Но боль и стыд, конечно, тоже терзали её. Это был не первый и не второй раз, когда Джинни драли в пизду и жопу одновременно - собственно, с ростом её популярности как секс-рабыни ей почти каждый день доводилось почувствовать в себе сразу два чьих-нибудь хуя. Драко называл это «тренировкой рабочих дырок».
Но сейчас Люциус сузил её влагалище и анус заклинанием, и поэтому Джинни было больнее, чем обычно. Гарри хотя бы старался не трахать её слишком жёстко, но всё равно - он будто бы заново лишал её анальной девственности. Джинни знала, что постепенно её задница растянется вокруг большого члена Гарри, но сейчас ей было почти так же неприятно, как когда её впервые принудил к аналу Малфой.
Кстати о Драко - вот уж кто не стеснялся быть с нею грубым. К счастью, влагалище Джинни уже было частично подготовлено к его вторжению сексом с Гарри, но всё равно - когда Малфой бешено засаживал длинный бледный отросток в её щёлку по самые яйца, Джинни извивалась и билась между тел двух парней. Она буквально чувствовала, как тонкая стенка её влагалища и стенка её прямой кишки вдавливаются друг в друга под напором массивных стояков её парня и её злейшего врага.
Её парень и её злейший враг... От сознания того, кто именно её сейчас насилует, тоже было больно. По крайней мере, Джинни могла не смотреть на Гарри - он трахал её сзади. Но вот страшную ухмылку на лице Драко она видела очень хорошо.
Джинни боялась и ненавидела Малфоев с тех пор, когда Люциус подсунул ей дневник Тома Риддла и тем самым чуть не погубил. Тогда Гарри спустился в Тайную комнату и спас её, аки рыцарь на белом коне. Джинни до последнего верила, что и в этой передряге с рабским контрактом Гарри сделает нечто подобное.
Но сейчас, когда Гарри на всю длину погружал член в её зад, Джинни усомнилась в таком спасении.
И хуже того, Джинни чувствовала, как боль отступает перед возбуждением, перед желанием быть грубо выебанной. Как всегда, это грязное изнасилование начинало её заводить. Она знала, что в этом нет её вины - таков был один из приказов Малфоя, но всё равно стыдилась собственного желания. Джинни ненавидела звуки, с которыми её текущая вагина хлюпала под членом Малфоя.
- Слышишь это, Поттер? - спросил Драко, специально вгоняя здоровенный хуй в девушку Гарри до упора. - Слышишь, как твоя дева потекла от настоящей ебли?
- Слышу! - выдохнул Гарри. - Её зад меня не отпускает... Джинни, знай - я ни в чём не виню тебя. Я не знаю, почему ты стала такой шлюхой - но я сделаю всё так, как тебе хочется, как бы мне не было противно делить тебя с Малфоем!
Джинни больше не могла терпеть, не могла слышать, как говорит о ней её возлюбленный шрамоголовый рыцарь.
- Возможно, так мне и надо, - всхлипнула она. - Если даже ты считаешь меня грязной шлюхой, может, Малфой не так уж и неправ, извращаясь надо мной. О, Гарри... о, Драко, ещё сильнее... Трахните меня и дайте мне кончить!
- Джинни, оставь! Гарри никем подобным тебя не считает, это всё коварство Малфоев и сучий мускат! - крикнула ей Гермиона.
Если Джинни и разочаровалась в Гарри Поттере, она оценила преданность Гермионы - та сама кряхтела и стонала, когда её дрючили в две дыры Рон и Люциус Малфой, но всё же нашла в себе силы поддержать подругу.
Никто бы не назвал Гермиону Грейнджер прекрасной в этот момент. Скорее, они назвали бы её позорной блядью - лучшая ученица и гордость Хогвартса отклянчивала пухлую жопу навстречу члену Рона и бесстыдно скакала на хуе Люциуса. И всё же Джинни была заворожена подругой - её силой и верностью. Гермиона скакала на Люциусе, но рыжей гриффиндорке в этот момент она привиделась всадницей на белом коне, которая в меру своих сил защитит Джиневру Уизли от выродков, терзающих её тело.
«Спасибо», - мысленно она поблагодарила Гермиону.
- Гарри, Драко... Сильнее, ебите мои блядские дыры сильнее! - крикнула она вслух.
- Не торопись, Поттер, - сказал Драко. - Пусть Уизлетта проявит выдержку. Такую прекрасную, молодую, сильную леди надо только драть и драть...
ххх
В отличие от Драко, Люциус торопился. Он давил на круглые плечи Гермионы, заставляя её всё глубже садиться на свой длинный член. После очередного толчка он закряхтел и прижал её к себе. Гермиона почувствовала в себе тёплую сперму пожирателя.
«Ну, хоть один быстро отстрелялся, - цинично подумала она, когда обмякший член Люциуса выскользнул из её влагалища. - Теперь только бы Рон побыстрее кончил... может, удастся немного отдохнуть».
- А вы скорострел, мистер Малфой, - ехидно заметил Рон, не прекращая накачивать членом узкую попку своей девушки.
- Тороплюсь, дела-дела-дела, - развёл руками Люциус, вылезая из-под гриффиндорки.
- Какие дела? - поинтересовался Рон.
- Побег из Азкабана, - ответил Малфой-старший. - Кстати, мне надо уточнить его детали.
- А, понятно, - ответил Рон. С тем же успехом Люциус мог сказать ему, что собирается снести Хогвартс и построить на его месте памятник своему члену высотой триста метров. - Значит, вы не поможете мне удовлетворить Гермиону?
- Попроси моего сына или Поттера, - предложил Люциус. - А ещё лучше обоих. Путь её трахнут и лучший друг, и худший враг одновременно, да ещё и у тебя на глазах... По-моему, достаточно пикантно для такой шлюшки? Она точно потечёт, - он потрепал Гермиону по щеке и отошёл к дверям, которые охранял старый тюремщик. Они о чём-то заговорили вполголоса.
Глаза Рона заблестели. Он взглянул на соседнюю кровать, где его сестра, зажатая между своим парнем и злейшим врагом, как раз забилась в новом оргазме.
- Джинни! - закричал Гарри, почувствовав, как задница рыжей гриффиндорки сжимает его член. - Я люблю тебя!
