- это незапланированный подарок,- расставленные мною по полкам, навешанным по углам, из своих жерл поливают распростертое тело Оли своим теплом, разогревая ее для пиршества.
Нет... Ну, что она так смотрит на меня??? Какие письма шлет мне своим откровенно беспокойным взглядом??? Не хочу понимать ее настроения... Хочу колдовать над ней. Подготавливать свой подарок обоим... "Все хорошо... Расслабься... - она мычит что-то, встревоженно смотрит на меня своими большими глазищами, ворочая головкой из стороны в сторону, кивает на повязки рук. - Ну-ну, детка, - успокаиваю я ее, - я же говорю: "ВсЁ Бу-дет ХО- РО- ШО",- давай только я завяжу тебе глазки..."
Я нависаю над Олей и тянусь к комоду. Отодвигаю тяжелый ящик, достаю очередной алый шарф...
ЧЕРНЫЙ ВОЛОС - Две ярких алых повязки поверх лица...
СМУГЛАЯ КОЖА - Яркие красные ленты, стянутые в четыре красных банта.
ТЕМНЫЙ ТРЕУГОЛЬНИК ЛОБКА. Он волнует, манит и зовет своей доступностью, своей чистотой
Она хороша. Она закланница.
Я склоняюсь к своей пленнице, и Оля тут же натягивает шарфы пут от моего прикосновения к ее наготе, но, понимая, что не в ее силах хоть как-то повлиять на свое положение, успокаивается... Ждет. Что дальше будет делать этот маньяк!?
Глупая, я же знаю, что нужно тебе... Знаю, о чем ты мечтаешь... Это тебе мой сюрприз. Мой подарок за то, что ты есть... Я грешен, но хочу разделить этот грех и с тобой... Мы оба грешны и ты знаешь об этом. МЫ знаем...
Какое у нее тело!!! Эти руки!!!
Мои ладони обнимают нежную кожу Олиных рук и, скользя по ним, разогревают её. Прошлись вдоль рук. Обратно. Помассировали предплечья. Бицепс. Лучи над кистями. Вновь проплыли по всей длине...
Эти ноги!!!
Ладони, перебирая упругость кожных желёз бедер, наигравшись возбуждающей упругостью, стекают ниже. Нет-нет... Нужно вернуться, чуть коснуться ее там, где она обязательно ждет прикосновения, там, куда и стекаются все эти прикосновения, где они откладывают свои икринки психологии, где потом теплятся и, размокая, ждут, когда придет их время тушить огонь... Я касаюсь ее ТАМ... чуть-чуть, словно заскочил туда нечаянно... нечаянно потревожил начинающие уже скапливаться в этом потайном месте икринки. Олю словно бьет током и она снова натягивает в струну путы, притом и на ногах тоже... Не спеши приподнимать тело, милая, зачем ты подгибаешь коленки, отрываешь попку от простыней??? Нет-нет, не спеши!!! Я нечаянно. Я ошибся...
Мои руки ползут по ее голеням. Разминают ее там. То, что они оступились и потревожили мою девочку!? - такого больше не повторится.
Простите!!!...
Я улыбаюсь, наблюдая, как умирает одна из икринок: она лопнула и расплескавшись блестит влагой между раскинутых по сторонам ног.
Ну, ничего. Такое бывает. Ну, слабы икринки на это,ну, не выдерживают.
Эта грудь!!! Руки под ее грудью. Они с ног перебрались туда. Прокатились назад по широким бедрам, оступились, конечно же, при этом (само собою, нечаянно) снова чуть-чуть коснувшись ее там...
Но сейчас она успокоилась, ее бедра опали, попка вновь обрела покой на простыне. Вот только икринки: они полопались, много погибло...
"Ты почему так тяжело дышишь, милая??? Тебе жарко??? Те пушки, что палят по тебе своими ядрами, мешают тебе??? А при чем тут тогда стон!??? Я же слышу его!!! Ты стонешь... Милая, ты где сейчас???"
Я забираю грудь в свои руки, любуюсь ею, перебирая пальцами, чувствую, как моя милая сама дарит мне их. Не выдерживает и дарит, подставляя себя сама под мои ласки. И думает, я не вижу этого... Не вижу, как грудина спешит наполнить мои ладони своими наростами... Мммм... "А ты слаба на ласки, Оля!!! Будешь спорить!?... Нет!? Ну, нет. Так будут тебе ласки!!!! Много ласок!!!!"
Я вновь принимаюсь за дело. Ее тело горит! Оно все в разводах от моих рук. Я касаюсь ее везде-везде, ласкаю и мучаю ее. Руки. Ноги. Грудь. Плечи... Ей хорошо. Я уверен в этом... Но она ждет большего. Я знаю я уверен в этом... Ей уже мало, этим она сыта и ей нужно большего, ей нужно потушить пожар Там...
Ну, что ж... Да будет так!!! Да это как раз и есть последний акт моего спектакля. Нашего спектакля. Моего и моего учителя.
Это конец, Оля... Это начало, Оля...
10
Тепло работающих пушек. Тишина помещения. Моя работа над ее телом... Ее ожидание... Проснувшийся телефон: три больших заглавных буквы "ТУТ"...
Ну, что ж, детка!!! Я готов! Мой телефон дал отсчет. Высветил, наконец, это ожидаемое "ТУТ" и дал старт.
Теплое, разогревшееся под дулами пушек масло. Что может быть лучше для последнего акта нашего спектакля? Оно должно спеть главную песнь! Оно должно убить в тебе, Оля, последние человеческие добродетели и помочь в развязке...
Масло тоненькой ниточкой проливается туда, где его ждали. Оно попадает точнехонько в цель и рисует узоры на лобке, протекает в складки раскинутых ног, проливается на распаренные желанием крылышки. Эти первые тяжелые пластичные сгустки, падая с высоты, раскрывают своим теплом два уставших от ожидания лепестка, впитываясь в их структуру, сводят с ума своим теплым проникновением. И Оля уже ничего не может с собой поделать, Оля готова на все, лишь бы ее остудили там и ввели в этот пылающий сумасшествием кратер плоть человека... Повязка спадает с ее ротика.
Она не выдерживает тех децибелов, что рвутся из-под нее, и отпускает наружу мольбы: "Милыйййй, возьми меняяяя!!! Кто-нибудь... Не ты, так, так, блять, позови кого-нибудь..." - она психует! Срывается в сумасшествие!!! Теряет голову!!! Она хочет! Она желает! Ей все равно, кто это будет! Все равно, кто трахнет её! Она хочет лишь одного - ч-т-о-б-ы е-е т-р-а-х-н-у-л-и, т-р-а-х-н-у-л-и, т-р-а-х-н-у-л-и... Она извиваться телом и рычи
т от злобы, обиды, нетерпения... "Ну же! Ну же! Ну же!" Рыча, выплёвывает проклятия, грязь, просьбы. Скулит, молит, унижается, выставляет навстречу невидимому члену вымазанную в масле промежность...
- Готова?...
Глупый вопрос... Неужели, ты не видишь этого, Горин!?? Зачем спрашиваешь об этом????
Она - твоя. Подходи и бери! Ей все равно, кто это будет делать с ней!!! Разве не к этому мы шли???
Горин подходит и я вижу в его глазах ласку... Он, действительно, любит ее, боготворит её. Он берет ее под бедра, и она затихает. Огромный по своим размерам член стрелой крана возвышается над лобком его любимой женщины, колышется головой в районе пупка. Он гладит одной рукой ее по животу, заставляя ее вобрать животик в себя и выдохнуть что-то нечленораздельное. Отпускает живот, сминает одну грудь, другую. Член-кран "поднимает груз" выше. Колышется из стороны в сторону. Горин что-то шепчет. Берет стрелу в руку, другой приподнимает выше и так высоко задранный зад. Приставляет голову к распаренным цветам, покрытым истомой, маслом, полопавшейся икрой. Пускает в ход бедра.
Один качек!!!... Всего один качек! Бедра вперёд, бедра обратно... пусть и на весь член, на всю его длину и объем... Но все же...
С одного раза Оля кончила! Одного погружения хватило ему на то, чтобы превратить мою жену в самую счастливую женщину на свете!... Она заскулила, в каком-то неимоверно безудержном порыве высвободив руку из-под шарфа, сорвала повязку, и приподняв голову, смотря ему в глаза, в приступе желания кроша эмаль зубов, застыла, прогибаясь в его руках... Насмотревшись. Насытившись его взглядом. Отдав ему всю себя в этом взгляде. Поделившись благодарностью, счастьем, которое пришло к ней, послала себя ему навстречу. Затряслась. Забилась. Задрожала. Сильнее...сильнее... еще сильнее... "Дааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа",- и так кончила, "умирая" в его руках...
"Андрюша, выйди, - Оля прошептала мне это с мольбой, заглядывая в мои глаза, - пожалуйста! - её подбросило к верху, чуть ударило затылком о спинку кровати и она, явно что-то прочуствовав, потому как тут же зажмурила глазки, лишь на выдохе вновь повторила свою просьбу, - Пожалуйста!"
Ей было стыдно!!! Стыдно все это! Стыдно, что вот так ее при мне сношает Горин!... Ведь сейчас она была обычной Олей. Ее сумасшествие прошло, она успокоилась и пришла в себя. А очнувшись на члене Горина, который продолжал начатое дело не останавливаясь ни на минуту, потерялась
