стал на колени, сзади мальчика, взял мускулистыми руками хрупкие плечики второго и стал аккуратно сталкивать его вперед, напирая всем весом. Толик неуклюже уперся немощными локтиками в кровать, его спина изрядно выгнулась, под напором тела Майка, юноша чувствовал тяжелый вес любовника.
—Наташа, ты должна выдерживать своего мужчину — прошипел в розовое ушко Толика Майк, все так же держа любимую за плечи, придавливая своей тушей хрупкое тело мальчика.
Извилистая черная дубина Майка поддевала своим концом маленькие, но беспомощно набухшие шарики юнца, при этом задевая тот затаченный кончик, выделяющий жидкость. Толик ощущал агрегат любовника и еще сильнее краснел от этого, все так же держа глаза закрытыми. Трусики впивались в его молоденькую попку, а юбка лишь наполовину прикрывала этот пейзаж. Майк выпрямился и слегка отодвинулся от Толика. Уверенным движением рук, он оголил молоденький зад мальчика. Майк увидел узенькую, сплющенную розовенькую дырочку, которая ярким пятнышком выделялась на фоне бледных холмиков ягодиц. Мужчина взял обеими руками попку Толика и стал поступательными движениями массировать женственные булочки, то и дело их раздвигая. Майк мял сильно и напористо, специально касаясь фалангами больших пальцев краев розовенькой дырочки юнца.
Толик отчаянно прогибался в спине, из его забитого ротика, по губам струились обильные нити слюны, он слегка похрипывал и каждый раз вздрагивал, когда его любовник, как бы случайно задевал пальцами дырочку. От этих действий мальчик тек еще сильнее. Он чувствовал, что его кончик готов взорваться, стоит его вызволить из клетки, но этому не сужденно случится, так как Толик это Наташа — женщина получающая удовольствие как женщина и не иначе. Майк заметил, что его черный агрегат стал совсем мокрым от смазки Анатолия. Мужчина взял одной рукой свое гиганское достоинство и стал поочередно водить им, массируя крохотный кончик юноши, тем самым собирая больше сока.
—Я знаю, что ты усердно тренеровала свою пизденку большими дилдаками — обрушил словами Майк, — пора принять настоящий хуй, просто расслабся, ты девочка, я мужик и в этом нет ничего постыдного, это нормально просто прими меня.
Розочка Толика раскрылась, все слова его мужчины были чистой правдой. Мальчишка изогнул спину настолько сильно, что живот касался его нежно белых ляшек, обтяннутых черной сеткой чулок. Он полгостью выприямил руки и собрал, дрожащими пальчиками постель, его маленькие кулачки держали простынь, а сам он, в перерывах яростного возбуждения, непроизвольно думал: «Что я, блядь, делаю? Зачем, мне все это?» — но отступать было поздно. По упругой беленькой попке ручейком текло масличко, Майк ничего не жалел, для своей куколки, он размазывал, оттопыреный горячий зад мальчика, то и дело проходя ладощкой по изящному колечку. Лопатки Толика врезались друг в дружку, на верхнкй части спины оброазовался узор из ямочек и впадинок. Мальчик ждал. Расслабленный внизу, он был напряжен вверху. Глаза его смотрели бдаженно в пустоту, голова лежала на боку, парик задевал подбородок.
Майк стоял одной ногой на коленке, а другой — на ступне, так как знал, что в этом положении ему будет удобней контролировать свой таз. Еще момент и извилистый венами твердющий ствол черного парня медленно и бережно проникал внутрь изводящегося Толика. Розочка мальчика, не смотря на долгие тренировки дома, с трудом принимала горячего зверя любовника. Розовая дырочка туго обхватила мясистую дубину мужчины. Майк вошел только самим краем своего поршня, но Толик уже зажмурился и тяжело застонал, его зубы закусывали кляп, а губы судоржно разжимались. Он знал, что нужно делать, он знал, что нужно выталкивать, чтобы глубже и легче принимать. Он чувствовал горячий стержень Майка и пытался насаживаться сам. Розочка яростно ела черный стовол, чувствуя каждый сантиметр, каждую вену и выпуклость огромного поршня. Майк крепко держал талию мальчика и властно нанизывал хрупкое женоподобное тело на свой стальной штырь.
—Отпусти, просто, отпусти и будь моей — покрикивал мужчина.
Толик в ответ глухо кричал. Он принял. Он все принял, теперь он был на своем месте, теперь они вдвоем казались и являлись гармоничным сочитанием силы слабости, власти и покорности, твердости и мягкости. Роза Толика уже вовсю принимала достоинство майка. Штык мужчины, темным лезвием объемных форм, прорезал нежную мякоть юношеских, по девичьи красивых, бледных холмиков. Колечко мальчика теперь не сжималось, а было полностью раскрыто. Майк одержимо вонзал свой ствол в Толика до самых краев. Масличко, вперемешку со смазкой, которую до проникновения собрал Майк, хлюпало и образовывало тоненькие тягучие нити, связывающие задницу юнца и пах мужчины. Гигантский прибор любовника тормошил и раздрожал внутреннию полость мальчишки, надавливая жилистым стволом волшебную точку Толика. Из-за этого под кончик парня буквально плакал, испуская прозрачные струи нектара вниз, на постель. Анатолий окончательно стал послушной вещью.
Его слабенькое тело магкими движениями подыгрывало Майку. Розочка горела от этого действа, по телу расходилось дурманом сладкое тепло. Мужчина вытащил свой ствол из мальчика и быстрым движением перевернул на спину второго. Толик послушно подчинился и задрал свои ножки вверх, поддерживая лодыжки руками. Пальцы на его изящных ступнях натянулись струнками вверх. Он с одержимостью смотрел на разкаленное рельефное тело своего любовника. Он с какими-то ужасом и восхищением впивался взглядом в разбухший поршень мужчины, который пульсировал кровью. Майк хищным взглядом прошелся по женоподобному телу друга. Задранная юбка, прикрывала миниатюрный животик, чашечки бюстгалтера приспустились, оголив маленькие набухшие сосцы мальчика, покорный взгляд юноши усиливал вожделение мужчины, чулочки слегка приспустились, маленький скованный кончик, беспомощно задрался вверх. Майк поступательно проник своим агрегатом в нежную и уже податливую пещерку Толика, которая с готовностью раскрыла свое колечо для принятия мужской силы и любви. Ствол плавно и без сопротивления въехал внутрь. Мальчику оставалось только держать руками свои дрожащие ножки и с упоением смотреть на черный шапур Майка, которым он безжалостно пронизовал его белую плоть. Мужчина сжал своей властной рукой шарики Толика и из кончика мигом заструился нектар. Тяжесть, которую ощущал юнец в паху, сменило длинное судоржное волнение.
— Смотри мне в глаза, слышишь, в глаза, моя пассивная сучка, моя Наташенька, я сделаю из тебя настоящую женщину.
Анатолий незамедлительно перевел свой взор на карие зрачки мужчины, он тонул в этом взгляде дикого зверя, забивающего его нежную белую попку черным грубым стволом. Толик принимал толчок за толчком, желание Майка ощутимо повышалось, движения становились резче и быстрее, разгаряченный ствол его уверенно скользил по податливому нутру парня. Самец склонился над Анатолием и обнял того за плечи, будто хотел прижать юнца к своей груди. Мальчишка обнал своими руками широкую рельефную спину друга. Разведенные Ноги юноши стали настолько ватными, что колени невольно прижимались к постели, при этом лодышки вплотную касились внутренних поверхностей бедер, тем самым создавая впечатление сжатых пружин. Живот и спина Толика округлились, левой щекой он прижался к железной груди Майка. Создавалось впечатление что мальчишка, на половину, повис на дергающемся теле любовника.
Мужчина амплитудно ездил тазом, смело натягивая юнца на свою плоть. С каждым сокрушающим толчком Толик сладостно всхлипывал, девичьи слезы снова омывали его измученно-блаженное лицо. Тело вздрагивало под мощным напором, а розочка жадно всасасывала темную извилистую дубинку. Анатолий чувствовал, что он на своем месте, он был абсалютно пассивен и ненароком понял, что ничего не знающая мать, была права. Он слабый, женственный покорный мальчишка раскрывающий свое нутро для черного самца, весь этот наряд: узенькие трусики, чулки в широкую сетку, школьная юбка, тугой лифчик, голубой парик, макияж — все для того, чтобы чувствовать себя шлюхой, все эти десятки часов просматривания сисси-гипнозов, анальные тренировки, порнография с большими черными членами — все это для того, чтобы чувствовать себя блядью. И принимая очередное широкое движение таза, уже почти прыгающего на белом тельце, Майка, Толик принял себя таким. Его уже никто не обидит, никто не ранит, никто не назавет «обиженкой», так как все это будет для Анатолия комплиментом.
Он, беспомощный белый мальченка с пухлым женственным задком и удивительно крошечным кончиком, находится под опекой любящего его мужчины. Толик безапиляционно отдается силе друга. Его влажные холмики мягко раздвигаются под напором раскаленного прошня любовника, а ноги, то и дело, поджимаются в такт движений Майка. Анатолий слышит учащенное сердцебиение друга, будто огромный механизм придавливает хрупкое бледное тело. Дыхание пары учащается. Майк, изливаясь потом, обрел неописуемый разгон движений. Его куколка пытается подыгрывать, стараяясь подставлять розочку каждый раз так, что бы любовник еще глубже входил. На всю комнату слышны хлопки, сладкое хлюпанье, грузное дыхание мужчины и тонкие глухие стоны парня. Майк приподнялся и взял своими руками мягкие ноги Толика, за обратные стороны коленных изгибов, тем самым окончательно пригвоздив их к кровати. Юнец ощутил железную хватку самца, почувствовав приятное нятяжение связок, он невольно вспомнил как девочки растягивались в школе на уроках физвоспитания.
Ладони Толика жадно гладили мускулистый живот друга, то идело слегка поцарапывая его. Любящие смотрели в глаза друг другу, сегодня они действительно играют один на один. Стержень Майка жадно прорезал разширенную попку мальчика. Таз мужчины грубо заталкивал черное достоинство в самую глубь раскрытого и влажного тельца. Белесые лодыжки Толика расслабленно касались мускулистых черных рук самца. Майк безотказно ерзает телом, его поршень работает, словно механизм гончего автомобиля. Толчок за толчком, толчок за толчком, всхлипывание, пыхтение, напряжение пекучими нитями натягивает воздух. Еще момент и тело Майка взрывается, он словно бык-осеменитель, судоржно вливает свой белок в разбитую, жадную, похотливую розочку, обнявшую надутый ствол тоненьким колечком. Толик кричит, кричит так отчаянно, как только может кричать рожающая женщина, тело его переживает настоящий шок, Майк по инерции еще вгоняет объемный штырь в белую податливую задницу.
Таз Анатолия исходит вибрирующими волнами, собирая и поджигая всю кровь, волшебная точка внутри превратилась в разбухший шарик, ещ толчок и кончик юнца судоржными волнами выпускает весь сок слабенькими струйками, еще волна и еще волна и еще… Розочка сжимается и разжимается, тихий шторм оргазмов полностью разплющил Тело Анатолия, разкрыв в нем Большой Взрыв, рождение новой Вселенной, в которой эйфория собирается в целые созвездия, тая в себе неописуемое космическое блаженство.

 Назад

Главная