попе, половинки разделены глубокой ложбинкой посередине и трусики не скрывают магической прелести этой картины.
Весна буяла полным ходом, скоро конец учебного года, дамы уже сняли колготки и моя фея была с голыми ногами, иногда позволяла себе закинутьь ногу на ногу, поскольку передняя часть учительского стола закрывала её от аудитории.
Я же сидел на первой парте справа, мне было удобно разглядывать эту очаровательную женщину, совсем уже раздевал её глазами и вдруг однажды закинув ножки одну на другую, юбочка поднялась значительно выше прилично допустимой границы.
Я улёгся на парту, чтобы угол обзора стал ещё больше и это движение не укрылось от опытной учительницы, она видела куда я пялился.
Страх вылился краской на моей физиономии, холодом пробежал по телу, ну всё, пиздец наступит котёнку, не будет больше срать…
Выдержка у педагога была та ещё, ни жестом, ни словом она не подала виду, потом тоже не ругала меня, так и сидела, не убирая от моих глаз свои голые ножки. Моя рука потянулась между ног и я стал себя гладить. Мне показалось, что она не упустила этого жеста, позволяла наслаждаться этими белыми, налитыми бёдрами с ложбинкой на боку, круглыми эротичными коленочками.Рука не потянула юбку вниз…
Наши взгляды встретились и я впервые в жизни не отвёл глаз в сторону.Тепло души и молчаливое согласие сквозили из-за холодных, блестящих линз очков. Дома конечно же день завершён был фантастическими ласками и мечтами и уже обнажённая Валентина Петровна улыбалась мне на встречу алыми губами, протягивая нежные руки с красными длинными ноготками.
Спасибо, моя хорошая, моя любимая, Валентина Петровна! Спасибо за то, что Вы были в моей детской жизни.
О чём молчат музеи?
Теперь можно об єтом написать, иных уж нет, а те далече от страниц таких сайтов.
В городской больнице во время войны располагалось окружное гестапо, там была камера пыток и смертников, там же содержался Олег Кошевой.
При музее был создан кружок юных экскурсоводов, где я был не последним участником.
Однажды после тяжёлого дня, наплыв туристических групп был огромный, сидели научные сотрудники, остался и я. Молодые и очень хорошенькие сотрудницы болтали о разном, разные истории в женском коллективе.

Татьяна, жгучая брюнетка с красивым личиком, соблазнительной фигуркой, вдруг вспомнила, поймав мой взгляд на своих ножках:
- Сняла колготки, а ноги не побрила. Хи хи… Взять что ли волосы обжечь сейчас, всё равно скоро закрываемся?
Обмен взглядами, затянувшаяся пауза, всё говорило о некоем таинстве и моё любопытство тут же отреагировало. Что это, как это ноги, как это волосы обжечь? В голове крутились одни вопросы и я боялся, что вот-вот сорвётся.
- Генка же смотрит, как ты будешь обжигать?, - зашептали коллеги.
- Так он ещё маленький, ничего не понимает. Да и никому не расскажет. Правда, Геночка?, - спросила Татьяна.
- Не, не расскажу, никому, даже не думайте, - с собачей преданностью я смотрел им по очереди в глаза.
- Точно? Никому и никогда?, - ледяным, твёрдым тоном спросила Елена Александровна, прожигая меня взглядом чёрных угольков своих живых глаз, - ты смотри у нас будут большие проблемы, если взболтнёшь кому…
- Да ну вас, отстаньте от пацана, он в доску свой, - вступилась Татьяна, чуть улыбнувшись красивыми, сексуальными губками в коричневой помаде, первой рискнула, потянула юбку вверх и о чудо!, моему взору открывались самые потаённые прелести такой взрослой дамы. Тогда эти хорошенькие девушки были для меня взрослыми тётками. Она раздвинула стройные ножки на всю ширину, сколько позволял письменный стол и моя, сидевшая рядом натура. Так близко я никогда не видел чужих женщин. голубенькие хбшные, с беленькой каймой по краям, трусики просто околдовали меня. Трусики у женщин очень красиво ложатся на тело, ни морщинки тебе, ни лишней ткани, ластовица, гладко лежащая на самом потаённом, сладеньком месте, словно магнит завораживает и манит. Я прошёлся глазами по внутренней стороне бёдер и вернулся обратно к промежности. Было безумно приятно рассматривать каждый сантиметр этой белой, казалось из тонкого ластика, кожи, угадать под трусиками какой-нибудь рельеф.
Под пламенем спички чёрные волосинки скручивались и сгорали, но мне это действо нравилось, будто я был допущен в некую интимную женскую святыню.Запах сгоравших спичек и девичьих волос был фимиамом, воскуренным неизвестному божеству.
Ломовая лошадь, упаленная в хлам, зайдя на экскурсию удивила бы меня меньше, нежели та картина. Такого просто быть не могло, но всё же было.
Моя наставница Елена Александровна, девушка 28 лет, с удивительным сочетанием блондинка со смуглой кожей, тоненькой талией и точёными ножками, сердцевидное, красивое личико с острым подбородком и ямочкой внизу. В платье из белого марлина она была будто Белоснежка из сказки, фея и просто ангел. Она некоторое время понаблюдала куда и как я смотрю, я же зачастую беззастенчиво пожирал глазами эти формы. Но отбросив сомнения, взяла краешек платья и подол медленно пополз вверх до самой талии, рюши и нижняя юбка белым облаком лягли на животике. Такие же белые, марлиновые трусики, явно сшитые, как и платье под заказ, оказались невероятно тонкими и просвечивались.
Тогда я впервые увидел чёрный волос на лобке, не в порнухе, не на фотках, а вот рядом всё тёплое и живое. Сначала мне было плохо видно из-за тесноты между Таней и Светой, тогда мне на ум пришла уловка.
Я свернул шею своему гусю, засунув руку в карман брюк, чтоб пройти незаметно, якобы послышался некий странный звук из подвала музея. Страх, что меня удалят, заставят отвернуться я преодолел из последних сил, сердце стучало и я покраснел под пристальным взглядом Елены, она подняла лицо и поняла, что глаза мои блуждают у неё в промежности, разглядывая все прелести. Но она проявила великодушие и дальше занялась своим делом. волосики сгорая оставляли тёмную гарь и девушки носовыми платочками тут же протирали обработанную пламенем спичек кожу, уже гладенькую и соблазнительную. Как по команде две другие сотрудницы, после Елены, быстро и легко повторили ту же процедуру и задранные юбки явили мне их трусики, голые ножки. Я стал таким образом, чтоб моего бугра в штанах никто, кроме Елены Александровны, не заметил, упёрся в стойку, ограждавшую спуск в подвал.
Мне хотелось просто пробить стойку из ДСП, я тёрся членом, зажимал головку в ладони через брюки, ласкал яички и глаза горели, наверно и уши светились. Моя наставница иногда бросала красноречивые взгляды на меня и поняла, что этот мальчишка не так уж мал, но ножек своих божественных не сводила.Шикарные, как в кино, они лежали на белоснежном облаке, широко раздвинутые бёдра со смуглой, нежной, шелковистой кожей будто светились тёплым, золотым сиянием. Меня тогда просто добивало неистовое желание их целовать, став на колени. Страх и стыд удавили эти чувства , я сдался и молчал…
Когда пришло время собираться я побежал в туалет на улице, едва стянул мокрые трусы и качнул буквально пару раз, начал бурно кончать, стоны вырвались из горла, тяжёлые, молочного цвета капли летели в стену общественного туалета, ляпали по доскам. Вдруг я услышал чьи-то шаги, женские каблучки легонько простучали за тонкой перегородкой, но мне было уже не остановиться…
Когда я выбрался, успокоившись, на улице меня ждала Елена, пристально, расширенными зрачками, разглядывая смущённого мальца…
Вырос в итоге неисправимый романтик и чувственный любовник, как говорили мне мои дамы, пидаром не стал. Всего лиш ещё раз в жизни попал мне в рот мужской член, но это уже другая история.
Искренне ваш автор ЧипполиноДИ2.
10.02.2018 г.

 Назад

Главная