опять вставил палец ей в попку, а она себе в писю свой самый длинный, средний. Их, пальцы задвигались, то и дело соприкасаясь внутри сквозь тонкую перегородку. Горяченькие короткие вздохи - вскрики девочки завершились длинным протяжным облегченным стоном. Они снова сели в воду. Саня откинулась спиной на грудь мужчины, легла головкой, щекоча мокрыми прядями лицо, а он, ленивый, пересыщенный, неторопливо игрался пальцами с писечкой, трогая и обводя пальцами другой руки пупырышки сосков. В жаркой истоме, в приятном утомлении накатывала, полудрема, и уже ничего не хотелось - только бы лежать вот так, чувствовать опавшим членом мягкие детские ягодички и, обнимая невесомое теплое тельце, трогать и трогать писечку. Когда вернулся Юрий, он открыл дверь своим ключом, утомленные любовники еще плавали в остывающей ванне. - Ку-ку! Э! Да вы тут никак уснули, мои милые! - Он наклонился и заглянул в лицо дочки, а та специально зажмурилась, изображая сон, но не выдержала и расползлась довольной улыбочкой, прыснула смешком, задвигалась, протягивая папе руки. Юрий извлек свою мокрую доченьку, усадил на край ванны и укутал большим теплым полотенцем, одновременно вороша и вытирая волосы. - Как время провели? - Ууу! - послышалось приглашенное полотенцем и руками отца восклицание девочки. - А вас, сударь, тоже на руках выносить, или силы еще остались? -Ох, ради бога, Юра! Я уж сам попробую... У Круглова было отменное настроение, да и Свешников, окрыленный идеей, подсказанной Санечкой, чувствовал себя уже не таким потерянным. Юра унес девочку в спальню и уложил подремать. Мужчины сели на кухне и задымили. Игорь Сергеевич рассказал ему все. - Значит у тебя теперь, Игорь, целый кружок рисования будет? - Значит кружок... - А Саня, Ната и Оля - это члены кружка, а точнее - кружки твоего члена? Они засмеялись -Нет, Юра, кружок пока только один, у Олечки, а остальные - дырочки моих пальцев и языка. Так точнее будет. -Ничего, скоро подрастут. Потом они долго и подробно обсуждали план "операции" по возвращению Наташи. Уточнив и, согласовав все детали, "полководцы" назначили срок на следующей неделе. В пятницу Свешников сходил в школу, где училась внучка, нашел ее и обо всем переговорил. Малышка так трогательно потянулась, увидев деда, так жалобно смотрела, а потом радостно соглашалась и восторгалась их выдумке, что Игорь Сергеевич понял - откладывать нельзя, иначе быть беде. Ната сказала, что в благодарность за идею, поцелует Саню в писю восемьсот миллионов раз. - Деда, забери меня с уроков, а? Придумай что-нибудь, и поедем к тебе домой. - Ната, милая! - он смог только крепко пожать ручку. Они стояли в шумном школьном коридоре, мимо проносились мальчишки, чинно шествовали старшеклассницы, а девчонки помельче - жались к подоконникам, то, вспрыгивая, то, сползая с них своими аппетитно-кругленькими попками. Наметанный глаз учителя тут же подмечал самых-самых, с которыми уже хотелось... Отговорить Наташу от этой затеи стоило большого труда. Она проводила деда до двери и даже выскочила на крыльцо, чтобы махнуть рукой на прощание, но, зябко ежась, быстро убежала с мороза внутрь. Подготовив таким образом "поле боя" Игорь Сергеевич стал ждать, благо было, кому скрасить одиночество. В тот же день после школы забежала Олечка. Целуя в прихожей ее холодные щечки, носик и горяченькие губки, учитель тут же, нетерпеливо ищущей рукой, лез сквозь все резинки к благословенной наготе упругой попки, в уютное тепло влажного паха. Сжимая в объятиях даже, не снявшую пальто и шапку девочку, он уже тер ее отзывчивую, ждущую ласки писечку. - Ой, дядя Игорь, дайте, я хоть пальто сниму! - смеялась Олечка, охотно уступая и не противясь его горячему чувственному напору. - Ни в коем случае! - Голос мужчины возбужденно подрагивает в предчувствии новой увлекательной игры с послушной пленительной детской плотью. Присев на корточки Игорь Сергеевич стягивает разом все, что одето на ней ниже пояса, до колен, дергает молнии, снимает полусапожки, освобождает ее ступни и снова обувает сапожки на босую ногу. Оля приседает и подбирает комок своего белья, а он ведет ее к большому зеркалу. Она переводит взгляд с учителя на свое отражение: так странно видеть девочку одетой в зимнее пальто, шапку, с шарфом на шее и теплыми сапогами на голых ножках. Затаив дыхание, Олечка следит через зеркало как дядя Игорь, присев на корточки, гладит ей ноги, поднимаясь, все выше, задирает непослушно грубую ткань пальто и подол школьного платья, обнажает бедра до самого верха. Он тоже смотрит в зеркало на свои трогающие писю, ее белые губки, пальцы. Вдруг он бросает подол, встает и быстро раздевается донага, берет одетую и в то же время - голую девочку за ручку и, как маленькую, ведет в спальню. Оля садится на край постели и хочет лечь, но он останавливает ее. - Нет, не так! Встань-ка... - Повернув Олю к себе задом и заставив наклониться, учитель откидывает на спину пальто и платье, задирает повыше майку, потом, отойдя, та два шага, любуется открывшимся зрелищем. Она стоит, уперев руки в кровать, чуть раздвинув свои длинные стройные ножки, а вверху виднеется немного приоткрытый бутончик писи. Игорь Сергеевич возвращается, встает на колени перед этим "алтарем любви" и гладит руками, целует ляжки, попочку, уютные подколенные впадинки. Склоняясь еще ниже, целует икры - до самых сапожек. Потом осторожно раздвигает булочки - ягодиц и кончиком языка трогает, щекочет коричневато - розовую звездочку ануса. Продолжая растягивать попочку, он большими, пальцами приоткрывает шире писю девочки и нежно-нежно, как и полагается целовать маленьких девочек в губы, целует эти другие, не менее чудесные губки. Вобрав в рот нежный' сочный бугорок, учитель поглаживает ножки девочки снизу до верху и сосет, сосет из нее сладкий сок налетающего желания. Плоть мужчины возбуждена и тверда как камень, она туго и скользко входит в расцелованное детское лоно. Оля сладко ахает, выгибается и начинает двигаться навстречу дяде Игорю, через несколько минут, в ее маленькую маточку устремляется густой поток семени. Она слышит эти судорожные толчки своим нутром и тут же начинает кончать сама, ритмично тиская своей, бьющейся в оргазме писечкой уже лишившийся прочности, слегка поддающийся этим нажатиям член. Они разделяются. Из писи по ножкам девочки стекает их влага. Олечка ослаблено падает на постель. Ей жарко. Пальчики дергают пуговицы, тянут шарф. Он помогает освободиться от пальто, платья, сдергивает маечку, прижимает влажно горячее тельце к кровати и в упоении целует болезненные нарывы едва припухших грудок. Игорь Сергеевич не может насытиться своей любимой ученицей! Облизав ее ножки, по-прежнему обутые, высосав из писи весь сок, он снова вонзается в едва остывшее лоно... Когда волна страсти откатилась, оставив на смятой постели их слившиеся, в объятии тела, гладя волосы и целуя влажное, бледное, прохладное личико, Игорь Сергеевич прошептал: - Оленька, милая, я так хочу, чтобы ты родила от меня ребеночка... Девочку. Крохотную такую малышку, похожую на тебя... Она в ответ ткнулась носом ему в шею и крепенько прижалась, обнимая и закидывая ножку на бедро, чтобы притиснуться влажной горячей ранкой писи к ноге мужчины. Так, не выпуская друг друга из тесного плена, они и засыпают, утомленные, счастливые - пожилой, седой мужчина и юная хрупкая девочка, соединенные мудрым капризом великой любви. Все, задуманное двумя мужчинами, удалось самым лучшим образом. В понедельник. Свешников позвонил дочери и попросил ее приехать за якобы забытыми вещами Наташи, потом он сообщил Юрию время, когда Лена будет у него. Отец и дочь чаевничали, и в этот момент, будто бы нечаянно, появился Юрий. Он передал Игорю Сергеевичу деньги за "уроки", присел к столу. Завязался разговор, в ходе которого выяснилось, что Наташа преуспела по художественной части, и ей следует продолжить занятия. Купленная на эту уловку женщина, видевшая, что отцу платят деньги (и немалые), конечно же, согласилась разнообразить эстетическое воспитание дочки, тем более даром... Юрий ушел ждать в машине, а когда Лена уехала, примчался назад сияющий, шумно-радостный, с бутылкой коньяка. "Победители" устроили пир и, истощив запасы Свешникова, назюзюкались до
