на три недели в город по важному делу и перед отездом просил передать эту записку". Он протянул мне запечатанный конверт. Сгорая от нетерпения, я вскрала его тут же с удивлением прочла следующее: "...Дорогая Анна, брат Климент мой хороший товарищ. Если у тебя будет желание познакомиться с ним поближе, не стесняйся его, он с успехом заменит меня в наших с тобой занятиях. Петр." Взглянув на Климента, я увидела, что он был довольно красив и строен. На вид ему было лет 28. Решив, что он действительно может заменить Петра, лукаво улыбнулась и спросили: "Знаешь ли ты содержание занятий, брат Климент?" - Нет, но брат Петр говорил о занятих с Вами. - Вы не догадываетесь, что это за занятия?" - спросила я. - Хорошо зная брата Петра мне нетрудно догадаться об их характере и если я буду знать содержание предыдущих занятий, то их нетрудно будет продолжить. Не пойти ли нам в исповедальню. Вы мне там расскажете о своих занятиях с Петром. - Брат Климент, вы догадываетесь каким инструментом брат Петр решал со мной задачи. Брат Климент распахнул сутану, схватил свой готовый инструмент и, потрясая им воскликнул: "Не этим ли!" Пораженная, увиденным, я незнала, что сказать. В руке климента был инструмент не шедший ни в какое сравнениес уже увиденным ранее. Это было что-то огромное, длинное сантиметров 22, багрового цвета, с очень большой головкой на конце. Самым выразительным было то, что чем ближе к основанию, тем он был тоньше, как конус. Видя мое изумление, Климент начал меня успокаивать, говоря, что все будет безболезненно. Я немого успокоилась и протянула руку осторожно дотронулась до инструмента. От моего прикосновения вены на нем вздулись и казалось, что он вот вот лопнет. - Не будем терять времени, Анна. Становись лицом к столу и облокотись на него локтями, остальное я сделаю сам" - прошептал Климент. Желание во мне бурлило и поборов страх, я выполнила его указание. Положив голову на руки, я увидела, что Климент подошел ко мне и стал с зади, подняв мне юбку, завернул ее на спину. Тотчас я почувствовала, как горячая рука коснулась моих ягодиц и влажное тело. Следом за этим его инструмент уперся в углубление, начал медленно в него погружаться. Первое мгновение я почувствовала боль и инстиктивно сжала ноги. Но по просьбе Климента расслабила мышцы и боль прошла. Инструмент плавно погружался в глубь. Затаив дыхание я почувствовала, как он заполняет меня всю, погружаясь все глубже и глубже. Наконец Климент прижался ко мне всем телом и прошептал: "Я ведь был прав, Анна, тебе не было больно?" От ощущения инструмента у меня захватило дух и не в силах вымолвить не слова, я отрицательно заматала головой. Ухватившись под платьем обеими руками за мои груди, Климент начал свою работу. Мне казалось, что все мое тело состоит из одного углубления, так было полно ощущение его - 6 - двигающегося инструмента. Не помню, но раз пять я испытала бессилие, пока Климент трудился. В отличие от Петра, движения Климента были плавными и темп от начала до конца был ровным. Только по его протяжному стону я поняла, что он обессилил. Когда он встал и вынул свой инструмент, то раздался како-то булькающий звук. Вслед за тем горячая влага потекла по моим ногам, но я сама настолько ослабела, что несмогла разогнуть спины. Климент сидел в кресле широко расставив ноги. Между ними лежал инструмент, подчти такойже огромный, только мягкий и с поникшей головкой. Устало улабаясь я подошла к нему. - Понравилось Анна? - Ощущение было изумительное, но это отняло у меня много сил, что желание долго не пробудится во мне" - сказала я. - Об этом не беспокойся" - сказал Климент: - не пройдет и пол часа, как ты снова захочеш продолжать занятия. Сядь ко мне на колени и отдохни. Сев к нему на колени, положив голову к нему на грудь, я почувствовала, что силы мои восстанавливаются. Вдруг инструмент Климента ожил, уперся в мою обнаженную ногу. Я опять почувствоала смутное желание. Оно скорее было разумом, чем ощущением, но постепенно с лаской Климента, с его поцелуями на моей груди, прикосновением рук к моему животу и бедрам, желание вновь захватило меня. Я возбужденно зашептала: "Мы ведь решим еще одну задачу?" - О, я рад, что ты снова готова к занятиям. Я ведь снова оказался прав. Улыбаясь я кивнула Клименту. Климент встал, поднял меня за руки и повернул к себе лицом, заставил обхватить ногами его бедра, вонзив свой инструмент в меня, он опустил руки. Инстиктивно ухватившись за Климента, я почувствоала, что инструмент с силой входит в меня. Потом Климент начал ходить по исповидальне неторопливыми шагами. От этого я ошутила блаженство, и еще теснее обхватила Климента ногами. Так продолжалось несколько минут. Ощущения Климента были настолько сильны, что он долго не мог выдержать и обессилил в тот момент, когда я почувствовала приятную негу. Опустив меня на пол, Климент сказал, что на сегодня хватит двух задач, да и я порядком устала и нестала настаивать на продолжении. Приведя себя окончательно впорядок спросила, когда я могу прийти снова, чтобы продолжить занятия. - Я вижу, что тебе все это понравилось, Анна, и я рад, что смог тебе доставить такое удовольствие. Благодарю и тебя за полноту ощущения, которое получил с тобой. Но видеш ли исповидальня не совсем подходящее место для таких занятий. Ты еще не совсем представляеш, насколько интересней решать эти задачи в постеле, зная, что никто не посмеет помешать и не испытывать страха быть застигнутым за этими занятиями. Поэтому советую привлечь к этим занятим дядю Джима, чтобы позволил тебе чаще предаваться наслаждениям и использовать в этих целях собственную спальню - Но ведь это невозможно. Дядя Джим очень строг. - Строгость его исчезнет я уверен, когда ты дашь понять ему, что не прочь решить с ним пару задач. - Боюсь, что у меня с ним ничего не получится, но все же попробую. А когда мы снова встретимся? - Ты последуй моему совету, а я сам найду возможность встретиться с тобой. - Жаль, что нельзя встретится раньше. - Не расстраивайся Анна, гораздо раньше, чем ты думаеш произойдет это. Прошло несколько дней. Совет Климента все время не давал мне покоя, но по неопытности я все никак не могла понять каким же путем привлечь к себе внимание дяди. Как-то днем, отправившись погулять порядком устав я прилегла отдохнуть в огромной скирде соломы. Я старалась придумать путь сближения с дядей. До сих пор инициатива переходила от мужчины, а теперь я должна сама привлечь дядю Джима. Увлекшись воспоминаниями, я незаметила, что работник нашего имения Майкл, подъехал к скирде на бричке. Увидев меня он воскрикнул от радости: "Тебе одной не скучно, Анна!" - Ты парв мне действительно не очень весело" - ответила я, думая о своем. - Я могу тебя развлечь, ну вот хотябы поцелуем. Сразу веселее станет. И не успела я опомниться, как он опустился рядом, повалил меня на спину и впился в мой рот поцелуем. В первое мгновение я пыталась вырваться, но по мере того, как поцелуй длился, во мне начало возникать желание и я по мимо своей воли ответила на его поцелуй. Майкл крепко держал меня, прижав к себе, не прирывая поцелуя, одной рукой быстро расстегнул брюки, стянул их до колен и мгновенно вонзил в меня свой инструмент. Все это произошло так быстро, что я неуспела сообразить, что же все таки произошло. Почувствовав теплоту инструмента, забыв о бовсем на свете я приготовилась наслаждаться чувством блаженной неги. Но сделалось несколько быстрых движений, Майкл обессилил и сразуже вскочил на ноги. - Ух чудксно, Анна, спасибо за удовольствие" вскочил на бричку, стегнул лошадей и уехал. Ошеломленная происшедшим, я так и осталась лежать на сене. Неудовлетворенное желание бурлило во мне. Всповнив первый урок, Роберта я протянула руку под юбку, раздвинула пухлые губы и всунула сначала один, а затем и другой палец, начала перебирать ими. В мыслях моих начали возникать картины моих уроков с Петром и Климентом. Желание становилось все сильнее. Вместе стем учащалось мое дыхание и движение рукой. Приятная нега стала разливаться по всему телу и вскоре бессилие охватило меня. Прошло несколько дней. Как-то вечером было очень жарко и я,
