Служебный роман /Из «Правил пребывания в деловой поездке (командировке)»
- я подхожу к самой широкой части Т-образного стола, и перед Сидор Сидоровичем, его замами и помами и, конечно гостями, расстегиваю кошелек и вываливаю баки на стол. «Крыша» жадно глотает слюнки, и с подозрением смотрит на Сидор Сидоровича, типа, ты че, в натуре, брателу тут паришь? Те, че, бабки не нужны? Может, ты тут зажрался, керя? Приходится, конечно, еще скинуть рублей по безналу, расписать счета-фактуры, накладные по датам, но это мы решаем с их фин. директором почти мгновенно. К вечеру мои цистерны подцепили к составу.Самолеты из этой тьмутаракани летают в Москву раз в неделю, и этот рейс я уже пропустил. Трястись по стране в списанных Ан-24, Ил-14 или Ми-8, об авариях которых уже даже не сообщают по телевизору, мне совсем не хотелось, и я с утра пошел на вокзал, все равно выходные на носу. Сразу же в зале ожидания что-то заставило меня дрогнуть и насторожится. Этим чем-то оказалась особа женского пола, довольно юных лет, москвичка, изучавшая расписание поездов «на запад». Как в Москве ничего не стоит узнать приезжего, также ничего не стоит узнать москвича на выезде. С девушками это особенно просто. У москвичек есть какой то особенный дар одеваться максимально безвкусно и несоответственно обстановке. Эта, например, в 20-ти градусный мороз была в короткой косухе и «резиновых» джинсах. Не обижайтесь, девушки. Это правда. Я весь мир объездил и знаю, что говорю.Угу. Встанем за ней в очередь. Сейчас она попросит купейный до Москвы, их не будет, останутся только одни СВ. «Ой, а у меня денег не хватает.» «Девушка, можно я Вам помогу.» «Да нет, что Вы…». «Да земляки должны друг другу помогать, я ведь тоже из Москвы. Уважаемая, 2 СВ до Москвы, пожалуйста. Да, вместе.»- Три плацкартных до Москвы, - гремит в моей розовой мечте. Тьпффу, студенты чертовы! Сейчас еще наоборот, одни плацкартные останутся!- Один СВ до Москвы.- Нет СВ, - и почему я решил, что облом прекратился?- Как нет? Совсем нет?- Совсем нет, даже вагона нет. Только купе.- Давайте купе.- Вам верхнее или нижнее? - билетов нет, но в остальном сервис на РЖД на высоте. Насмотрелись своей собственной рекламы, понимаешь. Можно подумать, что я не поленюсь поднимать свою драгоценную задницу на 1,5 метра. Не видно, что ли, что круче меня только яйца!- Нижнее.Ладно, поедем впятером: Просвещения Дух; Разум, Сын ошибок трудных; Гений, парадоксов Друг и Случай, Бог-изобретатель и Ваш покорный слуга собственной персоной. И сколько же нас ждет открытий чудных?Первым чудным открытием, спасибо Случаю, стала читательница, расположившаяся на втором нижнем месте моего купе. Вот если еще Случаю будет угодно, чтобы больше в наше купе никто не сел, скажу ему спасибо. Что читаем? Пейпербэк, женский роман, небось! Ан, нет, детектив. Ну, тут я теперь крутой специалист, знаю, по крайней мере, 3 десятка названий. Что ж, Дух и Сын, ваш выход.И Дух и Сын терпеть не могут типичных вагонных знакомств a la «Ну вот, мы теперь с вами будем ехать. Попутчики, значит. Вы докуда? А я как раз оттуда». И в этом мои с ними вкусы совпадают. - Добрый день, друзья!- Здравствуйте, - отвечают нам из под одеяла, из за книжки и поверх очков для чтения в толстой оправе. Читательнице лет так 40-45. Вас, господа, это смущает? Ни Сына, ни Духа и уж тем более ни Друга это не смущает.- Вам сегодня необычайно повезло! Едва столкнувшись с первой вечной Российской проблемой, вам тут же, как снег на голову, вторая. Потому что сегодня до половины десятого с вами в студии на нашей волне ди-джей Тин.- Очень приятно. А меня зовут Валентина.Без отчества, уже неплохо. Вообще то Дух пошутил, и, на мой взгляд, неплохо. Ты те огорчайся, Дух. Просто мы с тобой в этой компании еще не бывали. - А Вы нерусский? На самом деле есть немного, но совершенно незаметно.- А почему Вы так решили?- Имя у Вас странное.О, провинциальная непосредственность!- Нет, мое полное имя Валентин, но Валя - это женское имя, и поэтому я с детства приучил всех называть меня Тин. А смысл в это имя каждый вкладывает, какой хочет. И вы попробуйте. - А-а, - и снова, тык носом в свой детектив. Да, что мне надо чего-то, что ли! Гори оно все огнем! Ставлю под полку лапоть, достаю остатки своих детективов и ставлю стопочкой на столике. Вот и я буду читать. И ты, Сынок, отдохни. Десятка или дюжины таких книжек мне должно хватить минимум на сутки непрерывного чтения. Сон, еда - должно хватить. Останавливаемся на следующей станции. Валентина снимает очки, откидывает одеяло, и проворачивается, чтобы посмотреть в окно.- Какая станция?Я не знаю, какая там станция, но если бы и знал, не сказал бы. Дар речи я потерял. Вот это бюст! Я видал что-то подобное, на картинках, в кино. Но их обладательницами были дамочки весом «от 1 цт», моя же попутчица, конечно не Бритни Спирз, но довольно стройна талией и ногами. - Не знаю. А Вы есть будете, я сгоняю куплю чего-нибудь. - выдавливаю из себя.- Нет спасибо. У меня разгрузочный день.Это в пятницу-то. Тогда с фигурой вопрос снимается. Хорошо еще, что не пост.- Может, попить чего?- Пива, но только светлого.Пока я бегаю за пивом и пельменями мы быстро проводим совещание. Надо что-то делать. Такое упускать нельзя. Когда еще в жизни удастся живьем увидеть нечто подобное? Первое здравое решение принял парадоксов Сын, дабы оградиться от и без того зачастивших в последнее время Несчастных коллег нашего штатного Изобретателя. - Проводник, не пускай никого в мое купе до самой Москвы.- До Москвы?- Да, до перрона.- Тогда по 50, - я понимаю, что и напарнику тоже 50.- Держи.Я взял себе Балтику-Портер, Валентине Крепкое. Сидим, я ем, она пьет. Доели, ручки вытерли. Тут Валентина, берет очки, книгу и собирается снова залечь. Тут, простите, мой выход. Я сажусь на ее полку, наклоняюсь к уху, и нежно, но пламенно, говорю, что с самой первой секунды, сразу, как только я ее увидел, она понравилась мне как женщина.- Перестаньте. Остыньте. Выпейте пива.- Я выпил уже все пиво, но все равно хочу Вас.- Нет, это же неприлично.И-и-и-и-ийййййессс! Это полный контакт! Я все-таки немного разбираюсь в женских «нет».Я уже глажу ее грудь, и продолжаю что-то петь о красоте, жизни и ее скромных радостях. Через многочисленные «нет» меньшего калибра, я снимаю с Валентины футболку. Лифчик она снимает уже сама. А кто сомневался? Oh my! Вот это грудь! Мало того, что каждая размером с волейбольный мяч, да еще в какой форме! Полные, упругие, нет ни малейшего намека ни на увядание, ни на силикон, холеные, натурпродукт, одним словом. Я через голову скидываю свою рубашку и начинаю тереться об нее своим телом. Вы видели хоть раз как лягушка лезет на бегемота? В общих чертах сравнимо. А засовываю голову между них, я засасываю соски и сжимаю их пальцами. Это ей, похоже, больше всего понравилось.- Подожди, - говорит, - я трусы сниму. И снимает свои спортивные штаны вместе с трусами. Я расстегиваю свои, но снимать их с ног нет времени совершенно, я встаю передней, кладу член между грудей, и начинаю его ими гладить. Я сжимаю груди, как хочу, а Валя взялась за соски и ущипнула их со всей силы. Экстаз наступает быстро, фонтан бьет ей прямо в лицо, на губы, в глаза. - Ну, ты прямо как в этих фильмах, - говорит Валя, вытирая лицо. Ага, значит, эти фильмы все-таки смотрела, торию, матчасть знаешь. Ну, с боевым крещением. Я сажусь на свою полку, чтобы полностью снять штаны и достать из сумки презервативы, а Валя, как ни в чем не бывало, ложится под одеяло и отворачивается. Привычка, наверно. Не-ет, у нас так секс не делают. Это ж еще даже не разминка, так, приветствие. Я легонько переворачиваю Валю на спину, беру за соски со всей силы, раз ей так нравится, и приступаю к разминке. На разминку я ей осмелился предложить немного куннилингуса. Судя по всему, она в своем городишке такого не пробовала. Несмотря на новизну ощущений, у меня уходит довольно много времени на удовлетворение партнерши. Щеки, язык, все уже задеревенело. Валин бурный оргазм для меня уже как манна небесная. Пока она отходит от кайфа я опять придаюсь ласкам и играм с грудью. Ну не бывает такого, черт побери! Сам я уже тоже возбудился по новой, и хотел уже было приступить к гвоздям программы, и гвоздить их до огвоздения, как Валя решила, очевидно, мне отплатить той же монетой. Она сама села, наклонилась, и, поколебавшись секунду,