и приходил в себя от неожиданно обрушившейся на него порки, он не был готов к такому повороту, что бы его так жестоко выпороли.- Ну, чего лежишь, еще хочешь. - Сказал Сергей Петрович.- Нет, нет, не надо больше. - Затараторил Ромка.Он не мог подняться, джинсы сковали ему ноги, а руки затекли и толком его не слушались, он перевернулся на бок, подтянул колени к себе и начал распутывать получавшийся ком из джинсов и его трусов. Камера, стоящая на шкафу у изголовья дивана снимала, как его выпоротые ягодицы раздвинулись и показали нетронутую ремнем розовую полоску, анус, яички, покрытые редкими волосами. Наконец Ромка справился с одеждой и натянул сперва трусы, затем джинсы. При соприкосновении с одеждой его исстрадавшаяся задница отозвалась приступом боли. Ромка поморщился.- Что больно? - Спросил учитель.- Да.- То-то же, будешь знать как в следующий раз двойки получать. - Сказал Сергей Петрович.Учитель проводил его в ванную, где Ромка умылся. Каждое движение давалась Ромке с трудом, ягодицы болезненно реагировали, когда джинсы прижимались к ним.- Сергей Петрович, а вы ни кому не скажите? - Спросил Рома.- Не, не скажу, зачем мне это надо. Ты тоже будь осторожен, следы от ремня пройдут через пару дней, так, что смотри, что бы никто не увидел. Сегодня вечером садится тебе будет больно, советую заняться уроками.- Хорошо, я так и сделаю. - Сказал Рома, беря в руки рюкзак. - Ну, я пошел. До свидания.- До свидания. - Сказал учитель.***Рома, не заметил особой разницы. Как и раньше он без особого энтузиазма занимался уроками, как и раньше он получал двойки, но, что примечательно, физику он учил и даже получил пять за самостоятельную работу. Когда он вспоминал о том, как его порол Сергей Петрович, он впадал в непонятное для него состояние. Он хотел, чтобы его выпороли, он опять хотел смотреть в зеркало на свой исполосованный зад. После того как он пришел домой, он стянул с себя джинсы и трусы и до прихода матери занимался только, тем, что разглядывал свой зад, как и утром, только теперь на его ягодицах краснели рубцы, оставленные ремнем. Боль от них почти прошла, а следы еще остались, которые были немного рельефными, он водил по ним руками, ощущая на ощупь неровности, оставшиеся на его попке после порки.За неделю, что прошла после порки Ромка научился дрочить, получилось это чисто случайно. Как всегда при воспоминании о порке его член встал, он не зная, что с ним делать принялся его изучать, головка, которая приоткрывалась каждый раз, была твердой, налитой кровью, он принялся ее мять, сквозь тоненькую кожицу крайней плоти. Манипуляции с головкой принесли ему новые, непонятные ощущения, он стал водить кожицей по головке, как вдруг почувствовал, как какая-то, до этого момента неизвестная ему, мышца внутри него стала сокращаться, он не понимал, что с ним происходит, его ягодицы произвольно сжимались, он почувствовал, что очень хочет писать, так ему тогда показалось, он понесся в туалет, но из его стоящего члена потекла не моча, а стала вытекать какая-то белая, вязкая жидкость, похожая на яичный белок. Его член обмяк, а сам почувствовал приятную усталость, но, все-таки что это такое с ним произошло он понял не сразу.Через месяц Ромка уже был мастером онанизма, он кончал раза три в день. Утром, днем и вечером. Нередко он вспоминал, как его пороли и от этого его возбуждение росло еще больше. Любимым его занятием было - дрочить в кровати, когда он ложился на живот и терся членом о простыню, когда он кончал, то простыня и его живот были в сперме, утром на простыне оставалось новое белёсое пятно. Так прошло месяца два - три, подходила к концу четвертая четверть, а вместе с ней у учебный год.***- Рома, я хочу с тобой поговорить. - Сказал Сергей Петрович, подойдя к Роману во время переменной. - Зайди ко мне после уроков.- Да, Сергей Петрович, я обязательно зайду. У меня сегодня шесть уроков, так что, после шестого я подойду, это вас устроит?- Да, подходи, я тебя буду ждать.Интересно, что ему надо. - Думал Рома. - Хотя, это хорошая возможность получить еще одну порку, тем более у меня были двойки по русскому. Надо будет перевести тему разговора на учебу, и как-нибуть попросить его, меня еще раз выпороть. Интересно, а это вообще нормально, что я хочу, что бы меня побили? - Спросил он себя. - Но, ведь, это будет в воспитательных целях. - Ответил он сам себе.- Сергей Петрович, к вам можно?- Да, да проходи, я здесь, в лаборантской.Ромка прошел в лаборантскую, учитель, как во время первой беседы, сидел за маленьким столом и ковырялся с чайником, только на этот раз с обычным, для плиты, пытаясь приладить к нему отвалившеюся ручку.- Я тебя во, зачем попросил подойти. - Начал Сергей Петрович. - Я тут посмотрел твои оценки по остальным предметам и остался, мягко говоря, недовольным твоими успехами в учебе.- Вот это да. - Подумал Рома. - И не надо ни о чем просить.- Конечно, это решать тебе, но я бы тебя еще разок хорошенько высек бы. - Учитель посмотрел на Рому и продолжил. - Так, что решай, как, заслуживаешь ты наказания или нет.- Заслуживаю. - Сорвалось у Ромки.- Редкая самосознательность. - Улыбаясь, сказал Сергей Петрович. - Жду тебя в пять, адрес ты знаешь.***На этот раз Рома не стал слоняться по дворам, а пошел домой и стал ждать пяти часов. Ожидание было утомительным, в прямом смысле этого слова, его член постоянно стоял, он спустил раза три за первые полчаса, воображая себе как его будет пороть Сергей Петрович. Но член все еще никак не успокаивался.Наконец часы показали, что до пяти часов осталось всего пятнадцать минут. Ромка, надев спортивные штаны, в место джинсов, которые ему в прошлый раз мешали, пошел на свою порку.***- Проходи. - Сказал Сергей Петрович, открывая дверь.Рома, прошел в большую комнату.- Я посмотрел журнал и насчитал пятьдесят двоек только за первое полугодие, и тридцать две двойки за второе, которое скоро кончится. В сумме получается восемьдясят две двойки, это очень много. Поэтому я решил, что ты заслуживаешь порки розгами...- Сергей Петрович я не... - Начал, было, Рома, поняв, что это будет, что-то большее, нежели просто порка ремнем.- Не перебивай меня! - Оборвал его учитель. - Я еще не сказал всего. Если ты сюда пришел, то ты получишь, то, что тебе причитается. - Сергей Петрович решил поменять немного сценарий предстоящей порки. - Ты получишь ровно восемьдесят два удара. За каждое полугодие будет отвечать своя половинка твоей задницы. Одна получит пятьдесят, другая тридцать два удара. Ты должен будешь считать в слух каждый удар. Если будешь дергаться я тебя свяжу. Теперь можешь говорить, я все сказал.- Не надо, я не хочу. - Начал ныть Рома.- Раз пришел, то получишь все сполна. Снимай штаны, вставай на колени перед диваном и ложись животом на сидение.Рома стоял не шелохнувшись.- Я тебе что сказал!- Я не буду. - Выдавил из себя Рома.- Тогда я все сделаю за тебя. - Сказал Сергей Петрович.Легко подавив сопротивление Ромки, учитель, повалив его на пол, стянул с него штаны и кинул их в угол, затем туда же полетели и трусы. Прижав коленом к полу, Ромку Сергей Петрович ловко связал ему руки за спиной, а затем и ноги, у щиколоток и под коленями. Обездвиженного Ромку он положил на мягкий подлокотник дивана, так что Ромкина попка была самой высокой точкой. И не обращая внимания на Ромкины просьбы и мольбы о пощаде пошел за розгами.- Ты думал, что будет все, как и в прошлый раз. - Сказал учитель, входя в комнату с охапкой мокрых прутьев в руках. - Ты думал, что я опять мило тебя пошлепаю ремнем. Нет, в этот раз я тебя выдеру, так, что ты сидеть не сможешь два дня, минимум. Я прибью тебе охоту учится, и отобью любовь к мазохизму! - Вещал Сергей Петрович. - Ну, готовься, сейчас ты должен будешь считать в слух каждый удар.Первый же удар заставил Ромку заорать, его зад обожгло розгой. То, что за каждое полугодие будет отвечать своя половинка ничем помочь ему не могла, розга ложилась сразу поперек двух ягодиц. Сказать какая именно ягодица в данный момент находится под боем, нельзя, розга жалила сразу по всей своей длине. Учитель бил с оттяжкой, каждый раз, когда розга касалась Ромкиных ягодиц он тянул прут к себе, усиливая боль от удара.- Ты будешь считать или нет? - Спросил Сергей Петрович, нанося очередной удар.- А! Не надо, не надо! - Орал Ромка. - Больно, пожалуйста, не надо! Ай! Ааа!Он дергался от каждого удара, поднимая связанные ноги вверх, ловил ртом воздух.- Ладно, можешь не считать, только тогда я округляю число ударов до ста! - Сказал Сергей Петрович, беря следующий прут.Казалось пытки не будет конца, боль сливалась и пульсировала новой вспышкой от каждого удара. Ромка забыл все, кто его бьет, за что, чем. Он чувствовал только боль, нарастающую, пульсирующую боль.После тридцати ударов, некогда ровная поверхность Ромкиной попки стала напоминать окученное поле с картошкой. Ягодицы пересекали бардовые рубцы, от которых разливалась красная краска по всей попке девятиклассника. Там где в кожу впивались кончики прутьев, остались ранки, из которых сочилась кровь.Учитель сменил розгу и продолжил порку, перенеся всю силу ударов к основанию ягодиц, где кожа была еще нетронута. Ромка кончил орать и просто рыдал, вздрагивая всем телом при каждом ударе.Наконец Ромка получил свои удары за первое полугодие. Действительно, основная сила пришлась на одну ягодицу, на которую ложились кончики прутьев, рассекая кожу. Вторая половинка тоже была исписана розгами, но не кровоточила. Одним движением Сергей Петрович отодвинул диван от стены, выправил камеру, спрятанную в стуле, стоящим напротив дивана и продолжил порку с другой стороны.На этот раз учитель решил поиграть в зебру, нанося удары параллельно с небольшим интервалом. На ягодице уместилось двадцать три рубца, Сергей Петрович добавил еще по паре ударов сверху и снизу ягодицы и начал бить без разбору, усилив удары, чтобы вырвать из Ромки не только рев, но и крик. Изменив направление ударов и прицелясь он попал точно между ягодиц, конец розги попал по основанию мошонки. Ромка взвыл, дернувшись всем телом, веревки на руках и ногах глубоко впились в кожу, он выгнулся в дугу. Сергей Петрович подождал пока Ромка успокоится от такого удара и повторил его. На этот раз узел на веревке связывающей Ромку под коленями не выдержал и развязался, видимо учитель его не затянул, как следует. Ромка развел колени в стороны и поднял ноги, на сколько это было возможно. Камера беспристрастно снимала отрывшуюся её взору промежность, мошонку, розовую дырочку ануса и две вспухшие багровые полосы, спускающиеся к мошонке.Резкий и сильный удар по ляжкам вернул ноги на место, а из Ромкиной глотки вырвался еще один крик, переходящий в хрип.Роман получил первую в своей жизни сотню ударов розгами. Всыпав последний десяток, учитель пошел смотреть, что записала аппаратура, оставив Ромку лежать с истерзанной в кровь задницей и связанными у щиколоток ногами. Понятно, что ему надо было найти повод, что бы оставить Ромку у себя дома хотя бы до понедельника, чтобы его зад немного пришел в норму.Продолжение возможно следует.
