промежность своей хозяйки, а Наташка помогала ему, двигая бедрами в такт. Диван заскрипел под их тяжестью, и подруга скрылась из виду Ольги Григорьевны, закрытая широкой собачьей спиной. Чувствуя неловкость от того что на ней в данный момент оказалось такое некрасивое нижнее белье, да еще с дыркой на заднице, да еще и без бюстгальтера, Светкина мама быстренько стянула трусы под халатом и бросила их в угол так, чтобы гости этого не заметили.Но гостям было и не до этого. Наташка уже вовсю разошлась, так что скрип дивана сменился на более высокую ноту, а ротвейлер собрал ковер под своими лапами в крупные волны. Прерывистые, восторженные вздохи и ахи женщины разбавлялись довольным глухим собачьим ворчанием. Куцый хвостик псины трясся, словно под током, и Ольга Григорьевна, уже совсем ничего более не стесняясь, подошла к дивану и от души добавила скрипу, повалившись на него. Она распахнула халат, и в это время Наташка взвизгнула.- Джжееек!.. - Ее голос захлебнулся в потоке сладострастных возгласов. - Джееек, сука ты такая, кобель неисправимый, хрен ты собачий…Она оттолкнула пса и рукой принялась массировать свой лобок, пальчиками залезая внутрь, в мокрую от собачьей слюны и собственных выделений дырку.Ольга Григорьевна с робкой радостью обратилась к ротвейлеру:- Джек! Лизать!И похлопала себя по лобку.Собаку не надо было долго упрашивать. Прямо перед ним маячили две волосатые мокрые женские промежности, от которых исходил такой чарующий и возбуждающий аромат, что Джек скульнул от нетерпения и уткнулся мордой во влагалище Светкиной мамы…Глава третья- Та-ак! - довольно протянула Танька Каманина, оглянувшись на остальных. - Чудненько…С этими словами она нарочито медленно вытащила пушистый клок ваты из тряпочного лифчика Светки. Тонкие волокна остались на пластмассовых квадратиках белья, и одна грудь тут же стала почти на номер меньше.- А то-то я смотрю - за месяц такие сиськи отрастила, что прямо хоть на ферму посылай! - добавила Ленка Хохлова, вытаскивая вторую порцию ваты.Если бы не внезапно вошедшая учительница по физкультуре, Александра Петровна, то неизвестно чем бы кончилось это «расследование», которое учинили девчонки Светке в школьной раздевалке в спортзале.- Девочки! - резким голосом произнесла физручка. - Почему вы не в зале? Вам что, отдельное приглашение надо?!- Да нет, - на удивление мягким голосом ответствовала Каманина. - Мы уже почти все…Она подтянула спортивные штаны и вышла из раздевалки, бросив клок ваты на пол. За ней потянулись и остальные девчонки, стараясь не смотреть в Светкину сторону.- Комарова! - окликнула Александра Петровна. - Ты что, глухая?Светка опустила голову и сделала было шаг к двери, но потом резко остановилась и дрожащим голосом сказала:- Я не пойду!- Что? - злые черные глаза учительницы округлились от удивления.За семь с половиной лет работы в этой школе ей отваживались грубить всего трижды, да и те были отъявленными отбросами. А эта тихая, робкая на вид ученица, которая всегда чуть втягивала голову в плечи, когда слышала резкий оклик физручки, оказалась неожиданной занозой в самое неподходящее время.Скривив тонкие губы, Александра Петровна отчеканила приказным тоном:- Если ты сейчас же не выйдешь на занятия, то твой дневник станет предметом тщательного изучения сначала директора, а потом родителей!.. Ну-ка, быстро в зал!- Я не пойду… - упрямо пробормотала Светка и отвернулась к стене. - Делайте, что хотите.За дверями послышался гомон и многоголосый шум шаркающихи и топающих ног - класс отправился на улицу, на школьный стадион, к своим занятиям. Громкий голос физрука, жирного и усатого Гоги, лениво подгонял нерадивых и отстающих. Потом голоса переместились в коридор, и удаляющееся эхо вскоре стихло.- Ладно, - пожала плечами Александра Петровна, - ты сама напросилась… Давай дневник!Светка безропотно протянула толстую тетрадь в протянутую руку.- И пошли со мной в кабинет!В зале была маленькая каморка, как у папы Карло, где хранился весь спортивный инвентарь для школьных занятий. И там же помещался стол, где физруки хранили свои тетради с записями, пакетик с сухарями и чашки для чая. Одуряющий запах резины и лыжной мази витал в воздухе, отчего Светке стало совсем тоскливо, но отступать ей было некуда - пойти на занятия вместе с классом было для нее смерти подобно. Конечно, ей рано или поздно придется пойти, но это будет потом, не сейчас… Что-то, возможно, забудется, сотрется острота ощущений… Но сейчас!..- Комарова! - голос Александры Петровны вернул Светку в реальность. - Я ничего не понимаю, ты же отличница!..- Хорошистка… - робким голосом поправила она женщину. - Там… «четверки» тоже есть…- Ну хорошистка, - согласилась физручка, листая дневник. - И по поведению у тебя «отлично»… Зачем тебе неприятности?Внутренне Светка вся содрогнулась, ибо рассказать о своем ужасном разоблачении этой строгой учительнице… Лучше сразу повеситься! Поэтому Комарова сжала губы и наклонила голову, рассматривая кроссовки на ногах и исподлобья сравнивая их с кроссовками на ногах женщины. Уж скорее бы она поставила этот чертов «неуд» и на сегодня занятия для Светки оказались бы окончены. Даже несмотря на то, что впереди тяжелая математика - дом, милый дом звал и манил ее…- Света, - неожиданно мягким голосом сказала Александра Петровна. - Посмотри на меня…Ученица подняла глаза и обнаружила, что взор физручки был вовсе на таким уж злым. Так, слегка прищуренные веки и нахмуренный лоб… А глаза-то не злые.- Света, я не хочу для тебя никаких неприятностей. Но я должна сделать эту запись и отнести дневник директору!.. Я понимаю, что в раздевалке что-то произошло и ты не хочешь идти из-за этого на урок. В принципе, для меня это не должно иметь никакого значения. Но двойка в конце четверти окажет весьма сильное влияние на финальные отметки… И это будет твоя первая четверка по физкультуре за все эти годы! Разве тебе это надо?Светка проглотила ком в горле и молча помотала головой. Близкие слезы уже были на подходе. Вконец измотанная сегодняшним днем, она закрыла лицо руками и тихонько заплакала.- Ну-ну-ну… - недовольно произнесла Александра Петровна, вставая со стула и подойдя к ученице. - Ну, ты совсем уже…С этими словами, она прижала Светку к свое груди, и Комарова, не в силах больше сдерживаться, обняла женщину и горько зарыдала. Сквозь потоки льющихся слез, к которым девчонка уже, в общем-то, привыкла, она неожиданно ощутила упругую полноту грудей физручки. Для Светки чужие груди стали предметом наблюдения номер один за последние несколько месяцев. И если была возможность, она втискивалась в любые толчеи в школьных дверях или в буфете, и старалась почувствовать чьи-нибудь сиськи всем, чем прикасалась к ним - плечом, спиной, своими грудками… А тут, сдобренная изрядной порцией нервов, чувствительность Светки переросла все границы. Открыв один глаз и хныча уже больше по инерции, она пыталась рассмотреть сквозь мокрые ресницы границы лифчика на спортивной безрукавке женщины. Лямочки оказались тонкими, как и у нее самой, а больше ничего видно не было.Глубоко вздохнув, Светка выпрямилась и стала вытирать глаза руками. Александра Петровна, видимо, ждала каких-нибудь откровений отчаявшейся девочки, и была несколько разочарована, когда Комарова всего лишь тихо, со всхлипываниями пробормотала «извините, Александра Петровна!». - Да ладно… Да, конечно… - раздражение потихоньку закипало в физручке. - Но с директором мы… как?Светка, вытирая остатки слез, взглянула на женщину, не понимая, что ей нужно, ибо даже четверка в четверти - всего лишь неприятный, но не фатальный результат. Александра Петровна дробно постукивала пальцами по столу и, закусив уголок губы, изучала дневник. И для Светки стало неожиданно ясно, что дневник она изучает так, для виду, а на самом деле, она ждет чего-то другого… Но чего?- Александра Петровна, - решительно начала Комарова еще слегка дрожащим голосом. - У меня с собой есть двадцать рублей…Физручка перевела мрачный взгляд с дневника на ученицу, и снова принялась читать линованные страницы как какой-то роман. Светка замолчала, чувствуя, что попытка откупиться деньгами не прошла.- Света, - со вздохом сказала Александра Петровна. - Я человек, слава Богу, не бедный и твои гроши для меня ничего не значат. Мой муж зарабатывает
