теле. Нас уносили молочные волны океана - волны, которые становились все выше и выше; в ушах стоял гул; огромное пульсирующее солнце внезапно вспыхнуло, окрасив пену волн в багрово-алый цвет.Когда я открыл глаза и приподнялся на локтях, девушка поднесла мне чашку горячего кофе.- Выпей, - сказала она, - это придаст тебе бодрости.Я сделал глоток, и опять мое сердце тревожно забилось.- Послушай, милая, в данный момент у меня нет человека ближе, чем ты. Однако, меня ищут. Понимаешь, отец, наверное, считает, что я погиб. Послушай, у меня есть к тебе серьезное предложение. Давай вместе уедем с этого острова, ради Бога, если я хоть что-нибудь значу в твоей жизни. Я хочу по-христиански предложить тебе руку и сердце и всю свою жизнь. Отвечай: ты согласна покинуть остров?Глаза принцессы расширились от страха.- Нет, нет, я не могу уехать с тобой. Духи Лофофоры не оставят нас, и потом тут, на этом острове должен родиться наш сын, и он родится, я это уже твердо знаю.- Как же: хранитель, жрец, хватит! - грубо оборвал я ее. - Наш сын может родиться где угодно, но если ты боишься своих языческих идолов и эту обезьяну Тина, значит, ты недостаточно любишь меня!Девушка хотела что-то сказать, но я с силой сдавил ее хрупкие плечи и добавил то единственное, что у меня осталось в запасе: - Пойми, я люблю тебя и не хочу тебя терять. Я даю тебе еще одну ночь на раздумие, а затем я отправлюсь на Аклонд, скажу своему отцу, что у меня есть невеста, а вечером, на закате солнца, увезу тебя отсюда.Агатовые глаза принцессы были в слезах, и даже сейчас, в этот момент, я подумал об этих глазах: ее глаза жили своей собственной таинственной жизнью. Девушка обреченно посмотрела на меня и, как будто прощаясь со мной, прошептала:- Я все обдумаю, у меня ведь в запасе есть целая ночь, и... ты будешь со мной. Обними, люби меня, ведь я так долго ждала тебя.Я мягко положил ее на шкуру и стал медленно, едва касаясь, целовать ее губы, языком коснулся ее упругих сосков. Она порывисто дышала, из груди ее вырвался стон, когда я вошел в нее.Мы долго растягивали наши ласки. Бедра ее ритмично двигались, и снова лунный свет горел на них...Затем глаза наши затянула легкая дрема. Когда я начал приходить в себя, то машинально провел по своей груди рукой. Тут только я заметил, что креста на моей шее не было. Я стал припоминать все детали нашей первой брачной ночи. И вспомнил, что я снял с себя крестик, положил его возле нас, на шкуре. Тщетно было искать его в этой огромной пещере. Свою возлюбленную я не догадался спросить: к чему он ей?Быстро прошел пасмурный день и настала ночь, и эта ночь была поистине ужасна. Море волновалось, завывал ветер. Мы с девушкой укрылись в пещере. Я нежно обнял ее за талию и привлек к себе. - Нет, милый, нет, сегодня не надо ласк, - в голосе у нее были слезы, а в глазах - такая безнадежность, что я даже боялся в них заглянуть.Девушка поднялась, наполнила из кувшина два серебряных сосуда и заставила меня выпить уже знакомый мне пьянящий бальзам. - А теперь постарайся заснуть... Ни о чем не думай.После нескольких глотков я опустился по ступеням сновидений в небытие. Разбудил меня ночью оглушительный резкий крик; я мигом скинул с себя оцепенение и наклонился над своей любимой. Она бредила, металась, ее волосы налипли на лицо. Затем она изогнулась дугой и хрипло выкрикнула слова: "Не он, слышите, не он!" Пена выступила на уголках ее губ...После приступа тело девушки расслабилось, и она открыла глаза: - Все пропало, они не отпускают меня с острова. Духи Лофофоры мстительны.Она повернула свое изможденное лицо ко мне и стала нежно меня целовать.- Не уезжай, любимый, там далеко тебя ожидает гибель. Они сказали мне это, и я молила их за тебя: лучше пусть я погибну, только не он. "С ним ничего не случится, - ответили мне они, - если он не соединит свою страсть и судьбу с другой женщиной. Но если это произойдет, наши чары убьют его, где бы он ни был и как бы ни поклонялся своему богу. Перед его гибелью ему будут даны три знамения."Мое лицо после этих слов лишилось крови. Однако самообладание быстро вернулось ко мне.- Ну нет, - хрипло сказал я. - Нет, милая, я всегда буду с тобой. Но сначала я вырву тебя с этого острова, слышишь! Сейчас мне нужно вернуться на Аклонд и успокоить своего отца. Вот возьми мои часы, к вечеру я возвращусь. Клянусь тебе, прежде чем большая стрелка остановится на семи часах, мы увидимся снова и уже навсегда.Девушка молча смотрела на меня, а когда она заговорила, я едва мог расслышать ее слова:- Что же, уезжай, милый. Тин уже заправил твой катер.Я быстро отвернулся от нее и пошел к берегу моря. Потом я сел в катер и завел мотор. Я видел, как удаляется берег, как маленькая фигурка дорогой мне женщины становится все меньше и меньше.Мой катер разрезал волны океана, и я снова пожалел, что у меня нет с собой компаса. Однако я продолжал путь в неизвестном мне направлении. И снова мне повезло: я расслышал монотонное урчание поискового вертолета. Хвала Всевышнему! Сердце мое радостно забилось.Вертолет начал плавно снижаться, и вот уже из кабины была выброшена спасательная лестница. С трудом я забрался в кабину вертолета, где сидел мой отец с позеленевшим от гнева лицом.- Где ты был, щенок? - процедил он сквозь зубы.- Папа, я...Тяжелый кулак врезался в мою переносицу, голова моя откинулась, из носа брызнула кровь.Когда мы очутились на берегу, волнение вновь охватило меня. Я тенью ходил за разъяренным отцом и сбивчиво рассказывал, что со мной произошло.- Ты за кого меня принимаешь? - рявкнул отец. - Нигде поблизости нет ничего похожего на описанный тобой остров.Но я не отставал от отца.- Папа, послушай, папа! Там, на острове Лофофора меня ждет девушка, и, если я не вернусь обратно к ней в назначенный срок, с ней может что-нибудь случиться.- Да ты рехнулся, нам завтра улетать в Аргентину, а ты надумал крутить романы с островитянками.- Это не роман, папа, - умолял я. - Это очень серьезно. Она ждет от меня ребенка, я люблю ее. Если мы не отправимся на поиски острова, где она меня ждет, я ночью вскрою себе вены. - Ты чего мелешь, псих: ребенок, любимая. Где же, черт возьми, находится твой проклятый остров?- Я не знаю, - выкрикнул я, - у меня не было с собой компаса. Но расстояние отсюда я покрыл в течение трех часов.Я взглянул на солнце и содрогнулся: оно излучало зловеще-оранжевый свет, что предвещало скорое наступление вечернего времени.- Нам к семи, нам надо к семи, - бормотал я. - Эй, Антонио, ты хорошо знаешь эти места? - крикнул отец человеку, который копался у вертолета.- Довольно хорошо, сэр.- Тогда заводи свою машину, предстоит небольшая прогулка. Координат мы точно не знаем. Мальчишка плыл около трех часов, примерно, в юго-западном направлении. Он говорит, что там есть какой-то скалистый остров. Давай прозондируем океан: может, и вправду там есть что-то.Вертолет, вздымая под собой бурый песок, взмыл над землей, и уже через несколько минут под нами был океан.- Странно, - бормотал пилот, обращаясь к моему отцу, - никогда поблизости не видал скалистого острова.Меня трясло, как в лихорадке. Хронометр на приборной доске показывал без пяти минут семь. "Попробуем немного развернуть на запад", - бубнил себе под нос пилот. Мой отец, откинувшись на сиденье, мирно дремал. Я тоже попробовал закрыть глаза, как вдруг из груди моей вырвался крик.- Что, что с тобой? - повернул ко мне голову отец.- Она, она стояла на скале жизни с растрепанными волосами. Отец, отец, я видел ее глаза: в них была смерть.Прошло несколько минут.- Смотри-ка, - оборвал наше молчание пилот, - действительно, скалистый остров! Иду на снижение.- Нет, милая, нет, ты жива, жива, - шевелились мои пересохшие губы, как будто повторяли заклинание.Еще издали я увидел вершину скалы жизни: она была пуста. Когда наш вертолет опустился на каменистую площадку острова, нас мрачной грядой обступили скалы. Я бросился прямо к подножию скалы жизни. Почему именно туда, я не отдавал себе отчета. Кругом выделялись острые камни, омываемые морем.Отец и пилот еле поспевали за мной. Я остановился у подножия жуткой скалы и, разбивая в кровь кулаки, бил по камню, как по живому невозмутимому существу. Из горла у меня вырывались нечленораздельные звуки. Мой голос охрип.Отец положил мне руку на
