думаю, там "контора". И вербуют клиенток из таких вот дурочек, без лишних затрат и хлопот". За дверью зашумело, закричало, загрохотало; без стука распахнулась дверь, и три фигуры в серых комбинезонах, щедро разукрашенные известкой, разом попытались заглянуть в комнату и разом заговорили, и все, что они громко и долго говорили, переводилось одним словом: "Освобождайте!" - Ну, вот что,- сурово глядя на поникшую Алену, подытожила рассудительная Валентина. - Давай нам подробный адрес. На, - она протянула тетрадь и авторучку, - рисуй, как тебя найти. Рисуй, рисуй, все подробно. Горсправка, бульвар, на каком углу... какой подъезд, этаж, квартира... и если тебя завтра на консультации не будет, мы с милицией придем. Так хозяйке и скажи. Алена дошла до театра Драмы и остановилась - нынче пятница и Научка закрыта. Постояла у подножия театра, машинально, не запомнив названия спектакля, прочитала афишу, так же машинально поглядела вслед снующим взад-вперед прохожим... Каждый раз Алена терялась, вспомнив, что библиотека закрыта и вечер пуст. Конечно, в городе были другие библиотеки, но все они работали до семи часов, и пока сходишь за паспортом, пока дойдешь до библиотеки, пока тебя запишут, пока найдешь нужные книги... В общем, причины не идти туда, куда идти не хотелось, нашлись быстро - Алена любила ритуал Научки: шелест карточек в зале каталогов, приглушенный гул читального зала, рассеянный свет больших настольных ламп из-под зеленых абажуров, цветочные композиции и запах, особый, неповторимый - запах старых книг... И когда в десять вечера, чувствуя приятную легкую усталость, она выходит из массивных дверей краевой библиотеки на приамурскую площадь, и снежок кружится в свете уличных фонарей мотыльковым роем, и вместо дневной суеты - покой. И город так хорош. И воздух так вкусен. И в душе - праздник. Как в детстве, когда уходила с подружками за поселок, в сопку, в лес. Собирались по грибы, по ягоды, за папоротником, думали о кошелке, завтраке, термосе, мази от комаров, о том, какова будет добыча и что скажут дома, и кто из девочек пойдет, а кого вдруг не отпустят, и кто из ребят незвано и настойчиво присоединится к их компании... И вот вступили в лес, и разбрелись по тропкам, и оглянулась - рядом никого, и голоса едва слышны, но слышны, и знаешь, что не одна в лесу, сейчас крикнешь - и отзовутся, и засмеются, и прибегут за тобой, но ты как будто одна, и ничьи голоса не мешают, слова не отвлекают, и шум родника, и плеск лососевых в прозрачной речке, и трепет листвы от легкого ветерка, и запах полевых цветов, и бусинки земляники в густой высокой траве - и так легко дышится, и так гибко тело, и мысли, свободны и высоки, парят... Алена повернула к институту. Кабинет литературы был занят, впрочем, как и обычно - днем в нем шли семинары или консультации, в свободное время сдавали "хвосты". Огромный читальный зал с ровными рядами столов был полон студентами всех курсов и всех факультетов. Двери зала то и дело громко открывались и громко закрывались: одни выходили, другие входили. Кто-то шел сдавать литературу, кто-то шел к сво- бодному месту. Шумно отодвигались стулья. Хлопали о стол книги. Искались и находились знакомые. Смех, негромкие восклицания. Алена оглядела зал - знакомых нет. Вяло полистала книги, но все отвлекало. И, промаявшись с полчаса, Алена пошла домой. Дверь в большую комнату была открыта и, скидывая пальто, Алена слышала в прихожей говор Ульяны Егоровны. Слова непонятны, только музыка голоса, негромкая, спокойная. Пауза молчания. И снова говор, и все тот же, Ульяны Егоровны. А с кем говорит - непонятно, но, видимо, с соседкой, та часто заходит по вечерам к хозяйке попить чайку и посудачить. Алена решила не мешать, тихо шмыгнуть в свою комнату, забраться на диван, настроить приемник на музыкальную волну, взять книжку... но едва она, прикрыв в комнату дверь, раскрыла сумку и достала расческу, в дверь тихо постучали, потом чуть приоткрыли, и Алена шагнула навстречу с улыбкой и увидела лицо Ульяны Егоровны, как всегда спокойное, но бледное, и растерялась, глядя в заплаканные глаза хозяйки. - Идем чай пить,- тихо сказала Ульяна Егоровна. - Спасибо, я недавно ела,- отозвалась Алена. Она уже вторую неделю жила на квартире, но никакую квартплату хозяйка так и не назначила. Талоны взяла, но, похоже, лишь затем, чтобы успокоить Алену, они так и лежали за сахарницей на кухонной полке, да и что купишь на них? В государственных магазинах ничего нет, на рынке и в коммерческих продают не по талонам, а за большие деньги. А когда Алена, получив от родителей деньги, купила килограмм колбасы, Ульяна Егоровна отнеслась к покупке неодобри- тельно: - Есть же еще колбаса, зачем ей сохнуть в холодильнике? Ешь ту, что есть. Когда не будет - тогда и будем думать.- Но Алена видела, что продукты постоянно понемножку пополняются, а на слабый ее протест Ульяна Егоровна отозвалась тихо и рассеянно, думая о своем: - Нашла о чем печалиться. Считай, к тете своей погостить приехала. Купи-ка ты себе какую обновку, туфельки. Или босоножки, пока есть. Летом не найдешь. Что ты ешь-то? Одно название. У меня кот больше ел. И куда он делся, окаянный?- и с таким удивлением и вопросом посмотрела на Алену, словно только что сообразила, что кому как ни Алене и знать, куда подевался загулявший кот. Ульяна Егоровна повела плечами и поправила белую шерстяную шаль, что была накинута поверх теплой зеленой кофты. Заболела?- подумала Алена, - в квартире тепло, а Ульяна Егоровна так тепло одетая мерзнет. - Пойдем, пойдем, чай стынет,- тихонько повторила Ульяна Егоровна и шагнула к большой комнате, но обернулась и, словно очнулась от грез, озабоченно спросила:- А ты точно обедала?- глаза ее, серо-голубые, сейчас казались зеленоватыми, не зелеными, а именно зеленоватыми, их как бы ополоснули зеленой водой, или стерлись поздние наслоения и показался слой прежнего рисунка. - Правда. Обедала,- сказала Алена, и добавила, - и недавно. - Ну, тогда чай пить, - Ульяна Егоровна вздохнула, будто ее огорчило, что Алена не голодна и все старается поесть на стороне, а не обедает дома. - Перекусишь немножко, телевизор посмотришь, сейчас фильм начинается. А книжки не уйдут от тебя никуда,- и вновь тихонько вздохнула. - Уж книжки-то - никуда не уйдут. Алена вошла следом за Ульяной Егоровной в комнату, от дверей здороваясь с соседкой, и последний слог приветствия проглотила от неожиданности: прямо против дверей сидел за столом и смотрел на Алену парень. Он был постарше Алены, широко- плечий и, наверное, высокий - даже сидя он был на голову выше севшей с ним рядом Ульяны Егоровны. - Садись, садись,- повторила Ульяна Егоровна. - вот, познакомься. Это Егор, сын мой. Вот... приехал...- и голос Ульяны Егоровны дрогнул, и она поспешно встала из-за стола. Алене показалось, что хозяйка сейчас расплачется вновь, и она растерянно смотрела ей вслед: сын приехал, а на лице Ульяны Егоровны не радость... и не говорила она о сыне, все о дочери да о внуках. И откуда он приехал? Из армии? Из командировки? Из другого города в отпуск? - Садись,- сказал Егор вставшей было Алене голосом бархатистым, глубоким - красивым голосом. - Мама сейчас вернется. - Он встал, наливая Алене чай, плечистый, не похожий на хрупкую Ульяну Егоровну шатен с карими глазами. А сев, вновь смотрел на Алену, чуть склонив голову к плечу - ну, вылитый эрделька. Три года назад брат принес домой щенка: мордочка темная, скулы рыжие, глазки черненькие - сидел на ковре и смотрел на Алену, склонив головку на плечо, ну, прямо этот парень в молодости, и Алена фыркнула и тут же потупилась виновато, словно парень мог прочитать ее мысли и обидеться, но Егор спокойно подвигал к Алене тарелки (а чего только не было на столе! Пирожки и жареные и печеные, ватрушки, яблоки, апельсины, домашнее печенье, варенье, огромное блюдо с ломтиками ветчины, сала, масла, сыра и колбас, пяти, наверное, сортов... Ждала Ульяна Егоровна сына!) и сказал тихо и твердо: "Ешь",- как брат, бывало, когда вертелась Алена, баловалась, вместо того, чтобы обедать. Он ей совсем не удивился, удивилась Алена, но тут же сама себе и возразила: чего ж ему удивляться? Он ведь раньше ее пришел, наверное, Ульяна Егоровна ему сказала, да и сам увидел, что в
