парочками и просто зеваками. Устроившись на заборчике из красного мрамора, за которым лежала горящая множеством огней под звездным небом красавица Москва, папа ловкими движениями, знакомыми с детства, когда его собственный отец впервые угостил его пивом со спинкой воблы, разделал рыбу и открыл пиво для дочки. Та, как маленький проголодавшийся грызун, своими острыми зубками впилась в лакомство. По всему было видно, что ей нравится, когда вокруг так много людей и событий. Например такое: невдалеке расположились две симпатичные девушки с бутылкой шампанского на двоих. Не успели они ее допить, как к ним подошли два молодых человека, по виду свободные художники, и попытались завязать знакомство. - Посмотри, они их снимают, - толкнула в бок папу дочка. - А что тут удивительного, - невозмутимо заметил тот, - у нас это просто. Вот увидишь, девочки для вида немножко поломаются, но в конце концов дадут себя уговорить. И действительно, о чем-то ненапряженно поговорив, две парочки соединились и направились к машине, оставленной парнями на стоянке. - Смотри, смотри, они их увозят! - в азарте закричала дочка. Папу здорово рассмешило ее неподдельное изумление. Она, видно, порядком отвыкла от свободных нравов, царящих в Москве. Он вспомнил возбуждение и квадратные глаза американца, с которыми тот каждый раз возвращался из города. Папа долго не мог понять, в чем дело, пока не пришел к простейшему объяснению: американец всего лишь проехался в московском метро и прогулялся по московским улицам, где толпами ходят красивые девушки и женщины, и каждая смотрит на тебя таким взглядом, словно говорит, только предложи мне, и я отдам тебе все. Однажды американец высказал свою мечту: познакомиться с какой-нибудь провинциалкой из российской глубинки не старше восемнадцати и не испорченную цивилизацией, увезти ее в Америку и там сделать из нее образцовую жену по своему вкусу: чтобы была и сексапильной, и заботливой, и не перечила, как обнаглевшие американки. Папа тогда подумал, что наладить поставку русских жен на экспорт было бы выгоднейшим бизнесом. И ничего страшного нет в том, что наши красивые девчонки будут уезжать за границу. Мы-то, мужики, остаемся. Мы себе еще наделаем. еожиданно взгляд папы привлек странного вида человек, стремительно движущийся среди продавцов матрешек-политиков и прочих псевдонародных сувениров, при этом все матрешечники его приветствовали, как старого и хорошего знакомого. Он имел смуглое и скуластое лицо индейца, голова его была повязана платком, что одновременно делало его похожим на пирата, одет же он был в длинное цветастое пончо. Заметив интерес папы к себе, человек быстро подошел к нашей парочке и, приветливо улыбаясь, заговорил: - Ребята, вам фото, портрет, интересный разговор, что хотите? - А вы кто? - спросил недоверчиво странного человека папа. - А кто хотите: индеец, Чингачгук, маг. А вообще-то меня зовут Саша. - Погадайте нам, - вдруг попросила дочка. - А гадать мне вера не велит, а еще Люба, адя и моя жена Валя. Я про вас и так все знаю. Знаю, откуда вы. - Ну и откуда? - скептически поинтересовался папа. - Откуда? Откуда и все мы - из мамы. Дочка и папа засмеялись от неожиданного ответа. - Ну а все-таки, что с нами будет? - продолжала настаивать дочка. - А то же, что и с песочными часами. - Как это? - она удивленно подняла брови. - А так: женщина и мужчина - это песочные часы. Мужчина проистекает в женщину. Женщина становится больше, пока вся не перевернется, и уже она из себя начинает испускать нового человека. Так все друг в друга и проистекают. В это время большая группа туристов вышла из двухэтажного автобуса и облепила мраморный барьер смотровой площадки. Индеец немного засуетился, вероятно, надеясь найти желающих сфотографироваться в толпе вновь прибывших зевак. - Ну, заболтался я тут с вами. Пора и мне на землю возвращаться. А то дети подрастают, скоро воровать начнут... - Подождите, - остановил его папа, - вот вам деньги. - Нет, просто так я денег не беру. - Вера не велит? - Ага, а еще Валя, жена моя. Она у меня строгая. Душою-то я всегда с нею, телом где угодно: на другом краю земли, с другой женщиной, а душа всегда рядышком с моей Валей. - Так я плачу не просто так. Вы же сами сказали - за интересный разговор. - Ну хорошо, - улыбнулся Саша, - но тогда я вас бесплатно сфотографирую. Индеец достал из-под обширного цветастого балахона-пончо мгновенный фотоаппарат, ослепил парочку вспышкой, а затем протянул им белый квадратик с еще отсутствующим изображением. - Держите в тепле, близко к сердцу, и у вас все получится, - улыбаясь сказал странный фотограф в своей иносказательной манере и поспешил к новым клиентам. По дороге к машине они рассматривали постепенно проявляющийся образ - ухмыляющийся нахал со взглядом людоеда обнимает сзади смеющуюся и нежную как лань девушку. - Можно я возьму это себе? - попросил папа дочку. - Возьми, - спокойно согласилась она, улыбаясь в своей милой манере. Затем она взялась за дверь автомобиля, чтобы открыть ее, но вдруг побледнела, качнулась и чуть не упала. Папа едва успел подхватить ее и усадить в автомобиль. - Что с тобою? - спросил он встревожено, быстро поворачивая ключ зажигания. Дочка ничего не ответила. Согнувшись, она держалась за живот, пытаясь преодолеть боль. - Отвезти тебя в больницу? - снова спросил он, коснувшись ее плеча. Дочка по-прежнему молчала. Папа даже не видел ее закрытого распущенными волосами лица. - Не молчи! Говори, отвезти тебя домой или лучше в больницу? Дочка разогнулась, глотнула несколько раз ртом воздух и слегка расслабилась. - Подожди, - наконец произнесла она, - я не могу так быстро думать. - Но ведь надо что-то делать, с животом лучше не шутить. - Хорошо, тогда домой. - Ты уверена? - Да, я знаю, что так будет лучше. Сейчас мне надо полежать. Завизжав протектором об асфальт, папа сорвал автомобиль с места. Никогда он еще не ездил так быстро и одновременно так аккуратно, стараясь не причинять дочке дополнительных страданий. Он почти внес ее в огромную квартиру, расположенную в большом сталинском доме на Фрунзенской набережной. Когда он укладывал ее в постель, он вдруг в самом деле почувствовал себя родителем, заботливо укладывающим спать своего ребенка. - Расскажи мне что-нибудь, - как самый настоящий ребенок неожиданно попросила девочка. - Что рассказать? - озадаченно спросил папа. - Сказку, - через силу улыбнулась дочка. Он посмотрел на огромное количество книг, которые занимали почти все стены в этом доме наследственных интеллигентов. а одном из стеллажей он заметил и полное собрание сочинений Гюго. - Какую же сказку тебе рассказать? Похоже, ты их знаешь больше меня. - Хорошо, тогда я сама расскажу тебе сказку. Папа с восторгом согласился, как родитель, радующийся успехам своего дитя. Кроме того, он надеялся, что это отвлечет ее от боли в животе. - Эту сказку я знаю от очень смешного на вид профессора, - начала рассказ дочка, - специалиста по романской литературе 12 века. - Постой, - изумился папа, - мне казалось, что ты изучала в университете экономику? - Да, но вторым предметом я взяла, сама не знаю почему, именно романскую литературу 12 века. Итак, слушай: Жили-были в одном доме мама с дочкой. Мама очень берегла дочку от всяческих напастей и никогда не рассказывала про то, что бывает между мужчиной и женщиной. И вот однажды дочка гуляла в одиночестве у реки, а мимо ехал странствующий рыцарь. Он странствовал давно и очень соскучился по женским прелестям. Увидев дочку, которая была очень хороша собою, он сразу захотел овладеть ею. Рыцарь быстро поймал в лесу зайчика и подъехал к девушке, как будто хотел спросить дорогу. Когда она увидела в руках рыцаря зайчика, то очень захотела иметь такого. - Рыцарь, подари мне пожалуйста зайчика, - попросила девушка. - Я бы дал тебе зайчика, - пожал плечами рыцарь, - но взамен мне нужна от тебя любовь. - Ой, - развела руками девушка. - а у меня нет никакой любви. - Есть, есть, - начал уверять ее рыцарь. - Честное слово, нет. - Дай, я у тебя ее поищу. Рыцарь слез с коня и стал искать любовь у девушки. Очень скоро ее получил, а взамен оставил зайчика. И вот прибегает девушка к матери и кричит: - Мама, мама, смотри, какого зайчика я выменяла у рыцаря на любовь. Мать, как услышала эти слова, набросилась на дочку
