и средний палец в её горячую глубину. Тина с рычанием прикусила моё ухо и начала яростно насаживаться на ласкающую руку. Её горячее дыхание проникало мне в мозг. Губы шептали бессвязные слова. Я лихорадочно мял и целовал её грудь, надавливал на клитор и явственно касался той чувствительной точки внутри влагалища, про которую мы с Андрюхой когда-то читали. Мне срочно необходимо было разрядиться, но я не мог прервать этот прекрасный танец. Волны оргазма бросили обессиленную Тину мне на плечо. Тело её приобрело ватную расслабленность спящего человека. Потом она открыла глаза, благодарно посмотрела на меня и поцеловала долгим красноречивым поцелуем счастливой женщины. Тина ловко стянула с меня футболку и стала, дразня кожу спины ноготками, целовать мои шею, грудь, озорно проводить язычком вокруг сосков. Видя моё перевозбужденное состояние, она пробилась ладошкой к напряженному члену и крепко его обхватила. Через секунду он был на свободе. - Где ты его взял? - глаза Тины непроизвольно округлились. У меня от природы очень смуглый член. Почти черный. В этот момент, весь перевитый узлами напряженных вен, с лилово-черной влажной головкой он древним стенобитным орудием нависал над её лицом. - Не знаю. Первый раз с ним встретился, - попробовал я пошутить. А Тина уже шептала что-то словно договариваясь с моим членом или уговаривая его. Через мгновение я почувствовал на головке её дыхание, потом поцелуй, и вот уже быстрый язычок заходил кругами, касаясь особо чувствительной уздечки, пробуя на вкус каплю смазки и саму дырочку. Ловкие пальцы Тины теребили мошонку, поглаживали кожу моего инструмента, скользили по бедрам, впивались в ягодицы. Её рот был заполнен дымящейся плотью, которую она словно хотела у меня отобрать. Почувствовав близость моего выстрела, Тина крепко обхватила мои ягодицы, не позволяя мне вынуть член ни на миллиметр. Оргазм чуть не свалил меня с ног. Перед глазами мельтешили цветные пятна. Дыхание остановилось, и я чувствовал как безостановочно, порцию за порцией перекачивает простата дремавшую сперму. Проглотив первые порции Тина с весёлым ужасом водила членом заливая семенем грудь и плечи. Дрожащая сосулька свисала с её подбородка. Губы, щеки, грудь, пальцы - всё было перемазано и залито, словно я пытался тушить небольшой очаг. Никогда мне не доводилось кончать так долго и так обильно. Схватив футболку, Тина бросилась наводить порядок, но я остановил её, вернув поцелуй благодарности. Впервые я ощутил вкус своей спермы. Необычно, но не противно. - А ты вкусный! - тут же подтвердила мои мысли Тина, беззастенчиво используя мою футболку. Член не хотел опадать, но минутное отрезвление всё же наступило. Мы внезапно осознали, что находимся на открытом каменистом берегу в двухстах метрах от жилья и дороги. Подхватив с камней платье, Тина бросилась к деревьям и я, запихивая в штаны торчащий член, стал её догонять. Чуть замешкавшись из-за поисков футболки на старте, я настиг её лишь в роще, а она, чувствуя близость погони, лукаво обернулась ко мне обнимая бурый ствол старой осины. Когда мужчине доведётся догонять обнаженную женщину, дразня убегающую от него на лоне природы, весь лоск цивилизации слетает с него как шуршащий фантик. Надпочечники впрыскивают в кровь адский коктейль из адреналина, разбавленного тостестероном. Мозг затуманен. Мышцы движутся с животной слаженностью и проворством. Самке не уйти. Самец превращен в безошибочную машину, подчиненную только инстинктам и ни чему более. Оцарапанная случайной веткой кожа, шум машины за деревьями, крики, вышедших на берег людей, - всё воспринималось отстранённо, словно было заглушено в сознании сурдинкой безумства. С абсолютно несвойственными сапиенсам звуками, я прижал Тину к стволу и, разорвав тонкую верёвочку трусиков, бескомпромиссно вонзил в неё свой жезл. Ошарашенная бурным всплеском, покорная, она отдавалась мне, заново переживая после ласки и нежности грубый животный натиск. Схватив её за грудь и плечо, я раз за разом всаживал в неё зудящий член, коротко впиваясь губами в шею, плечи, лопатки. Тина поднимала мне навстречу ягодицы, запрокидывала голову и негромко вскрикивала, когда член упруго упирался внутри неё. Ритм нарастал. Оханья моей партнерши сливались в единый громкий звук, настолько продолжительный, что, казалось, ей вообще не нужно дыхание. Потом её ногти глубоко вонзились в пористую кору, на коже резко выступил обильный пот. Слёзы и яростные сотрясения тела Тины в глубоком оргазме заставили меня вновь взорваться. Отчаянным ударом члена сопровождал я каждый новый толчок спермы. Будто со стороны был слышен мой хриплый рёв, сопровождавший оргазм. Обессиленные мы упали среди корней, продолжая прикасаться друг к другу губами, коленями, грудью. По ногам Тины, смешиваясь, обильно текли наши соки. Футболка была пропитана ими насквозь. Запахи земли, листьев и трав едва пробивались сквозь бурную кантату нот любви. Вечерние тени делали её тело преувеличенно рельефным. Я баюкал на руках мою маленькую любовницу, сидя прямо на земле возле той самой осины. Тина сладко потянулась и снова подставила губы для поцелуя. - Ты замечательный. Я рожу тебе детей. Много! - заверила она меня. - Не торопись, вдруг у меня есть непримиримые недостатки. - Ну, может мелкие. А так ты мне подходишь. Во-первых: - ты сильный и большой и член у тебя такой большой, что я даже боялась. Во-вторых: - ты очень нежный - она снова поцеловала меня - и страстный очень тоже. И еще, мне очень понравилось, как ты читал стихи и потом пел. Я даже тебе "браво" кричала. Вот это новость. Недаром считается, что судьбы предрешены. Мелкие цепочки случайностей и совпадений неумолимо сводят людей вопреки их планам. Любое самое невольное и краткое столкновение мужчины и женщины завершается полной оценкой возможного, (вдруг!), партнера. И вся твоя жизнь становится известна по одному повороту головы, по интонации случайной фразы. - А еще, как ты работал. Я просто залюбовалась, как ты работал. Другой бы - бросил, нафиг, эту бетономешалку. А ты всё вычистил, чтобы не схватилось, хотя и чужое это. Я поцелуем прекратил этот поток славословия. - Тина. - Что. - Ти-на. Тина. :надцатилетняя. Вечно девчонка. Вот ты кто. - Знаешь, ты мне совсем родной. Роднее сестры. - Почему не брата? - Потому, что у меня сестра, Анжела. Только она дома осталась с ребёнком. - Дома это где? - Псковитянка я. Из древнего города. : квартира 140, шестой этаж. - дурачилась Тина. - - Теперь будем тебя допрашивать. Ты кто у меня по гороскопу? - Вес. - Весы? Нет, ты не можешь быть "весами" у меня сексуальная несовместимость, - авторитетно заявила Тина и тут же искренне рассмеялась. - Вот я глупая, да? - Нет, не глупая. Просто дождь начинается, - ответил я, отпуская её. Наскоро простиранная в озере футболка не выдала своей судьбы, потому, что ничем не отличалась от насквозь мокрого платья Тины. Мы ввалились в общую комнату стройотряда именно в тот момент, когда последняя миска с салатом была торжественно водружена на стол, а первая бутылка водки готовилась расстаться с крышкой. Тина, останки трусиков которой были торжественно водружены на сук неподалёку от памятного для нас места, явно нервничала по поводу мокрого и потому прозрачного платья. Хотя за пару минут до этого она поделилась со мною необыкновенно ярким переживанием. Оказывается, женщине может быть очень приятно бежать с обнаженной под коротким подолом вагиной и чувствовать малейшее дуновение и ласкающий холодок, возбуждаясь от одной мысли о своей открытости. Мы торопливо юркнули в одну из комнат, где стояла кровать Тины и были её пожитки. - Отвернись, - попросила Тина. Существует большая разница между торопливым стаскиванием мокрого платья и, пусть торопливым же стаскиванием такого же мокрого платья в радостном безумии любви. Я тоже завозился, выжимая штаны и футболку. - Артур! - тихо позвала Тина. Я обернулся. Она стояла пленительно прекрасная в резком свете стоваттной лампочки без абажура, с мокрыми длинными волосами, с высоко торчащими грудями, с темной полоской желанного паха. Порывисто подойдя ко мне, Тина на секунду прижалась изо всех сил, поцеловала долгим знойным поцелуем и подтолкнула - "иди". Я окунулся в наполненную народом
