хоть изучить, что там у меня). Выдавливает из тюбика некий крем и начинает смазывать мой последний бастион невинности. Сначала снаружи, затем изнутри. В моё очко один за другим проникают его пухлые волосатые веснушчатые пальцы, смазывая его. За пальцами движется главный калибр. Он медленно и неуклонно вдавливается в мою несчастную дырочку. Руками он крепко держит меня за бёдра. Теперь я пищу уже не от кайфа, больно. Но он продвигается всё глубже. Всё, доехал, пошёл назад. С удовольствием снимаюсь с него, но до конца мне это сделать не дают. Орудие Карла вновь устремляется в меня и уже более решительно. А мне уже не так больно. Ещё фрикция, ещё, ёщё. Боль становится привычной, отступает, а я начинаю испытывать неизведанное ранее наслаждение. К физическим ощущениям добавляются весьма странные и игривые мысли. Видели бы сейчас мои двоечники, как их Анну Владимировну имеют в зад за деньги в борделе! А видели бы это наши старые кошёлки с кафедры, вечно нудящие о нравах молодых преподавательниц, их манере одеваться, краситься, общаться с мужчинами! Всё это ещё больше возбуждает меня, и когда Карл с победным хрипом кончает, меня посещает столь же бурный оргазм.
Всё, визит окончен. Помогаю Карлу освободиться от презерватива, подмыться и одеться. Потом сама подмываюсь, подправляю причёску и макияж. Звонит телефон:
- Лоттхен, ты где, час уже прошёл!
- Бегу фрау Дорт
- Беги, и можешь называть меня мамочкой, или – мадам
- Да, мамочка!
Спускаюсь, как могу быстро, хотя в попе всё горит. Подхожу к мамочке, достаю из чулка деньги. Фрау Дорт пересчитывает их, удовлетворённо хмыкает и пихает мне в чулок сразу два жетона.
- Иди, работай, малышка.
В зале девочек поубавилось, зато прибавилось мальчиков. На смену солидным папашкам – герои бундесвера. Один из них тут же подходит ко мне и, лапая меня, интересуется
- Ну, что, крошка, ты готова удовлетворить истинного арийца!
Конечно, готова. Да ещё такого. Следуя процедуре, тащу его в бар, хотя лихой вояка явно пытается трахнуть меня прямо сразу здесь на ковре или у стенки. В баре он залпом выпивает кружку пива и рюмку шнапса, наливает мне шампанского, после чего решительно тащит в номер.
- Лицом к стене, руки на стену, ноги расставить! – он орёт на меня, как на плацу. Становлюсь, как приказано. Он жадно входит в меня сзади и, лаская мои груди, живот и промежность быстро и жёстко трахает. Я, радостно постанывая, подмахиваю. Кажется, он всё-таки надел презерватив? Мы перемещаемся на кровать, где мой Гудериан (или Манштейн, или Рихтгоффен) имеет меня в такой милой и привычной миссионерской позе. Господи, я так в последний раз год назад с мужем развлекалась. И мой вояка всё-таки не забыл кондом! Милый! Пытаюсь поцеловать его в губы, но он отмахивается. Вспоминаю, где-то читала или в кино слышала, что проституток в губы целовать не принято. Ну и ладно. У него кроме губ достаточно места. А вот теперь уже и не до поцелуев, у моих губ его член, по-прежнему в презервативе, и он явно хочет, чтобы я его так и сосала. Сосу. Ух ты, а его кондом на вкус, как клубника! Истинно арийский пенис явно хочет через мой ротик добраться до желудка, и ему это почти уже удаётся, когда он разряжается.
- Что-то ты, детка, худенькая, - заботливо отмечает потомок тевтонцев и выливает мне в рот содержимое презерватива. Глотаю арийскую сперму, вот это доппаёк!
Одевается, достаёт из нагрудного кармана несколько купюр, суёт мне в чулок. Убывает.
Без напоминаний возвращаюсь в залу, сдаю выручку и получаю жетон. Фрау Дорт ласково треплет меня по щеке.
Затишье. Новых клиентов нет, большинство девочек заняты. Нас в зале трое или четверо, сидим и смотрим видик. Если днём была, как я понимаю, эротика, то теперь на экране, явно, жёсткое порно. Снова некое заведение, обитательницы которого во главе с хозяйкой (она тут гораздо моложе и сексуальнее нашей бордельмаман) сосут и трахаются и в туалете, и в нумерах, и в зале. Попутно показывают озабоченную красавицу-банкиршу, которая долго и трудно раскручивает своего муженька на секс, хотя она явно создана для того, чтобы трахать её не переставая. Знакомая ситуация. Как у меня с супругом. И выход похожий – банкирша также оказывается в заведении, где с упоением даёт хозяйке и посетителям.
Спускается Вика. Ножки слегка в раскоряку, глаза блестят, щёки покрыты румянцем. Промежность и зад тоже. Сдаёт выручку мамочке. Садится рядом со мной и шепчет по-русски.
- Фу, устала, укатали они меня, сейчас сразу двоих обслуживала, да ещё два часа. Еле отмылась, всю обкончали. Вы-то откуда здесь, Анна Владимировна?
Кратко рассказываю ей свою историю.
- А, матрёшка! Ну, теперь, милая Лотта, ты надолго здесь застрянешь. Такие девочки здесь пашут до упора без срока давности, пока не износятся. Разве что приглянешься начальству и на повышение пойдешь. Как Клара.
- А ты, Вика?
- А что я, у меня ещё полгода стажировки, материала я много собрала, да и здесь совершенствуюсь. А чтобы зря время не терять, устроилась сюда через солидную фирму. У меня контракт на три месяца. Захочу – продлю. Надоест – уйду. Я тут уже три недели и зарабатываю неплохо. Главное, работать ротиком и жопой активнее. И не увлекаться клиентами. А то есть дуры из наших – влюбляются или пытаются мужа подцепить – это голый номер. Опять же можно в психушку попасть. На почве эмоционального срыва. Так что, если хочешь жить нормально – просто обслуживай клиентов. И не более.
Говоря это, Вика посасывает пиво, которое нам принёс бармен. Потом глядит на меня задумчиво.
- А ты тут хорошо вписалась. С твоими данными в борделе и место. Какое у тебя тело! – её рука прикасается к моей груди и начинает её поглаживать, вторая устремляется к промежности. Я в свою очередь всегда высоко оценивала внешние данные нашей аспирантки, а в наряде шлюхи она выглядит просто бесподобно. И я потихоньку начинаю отвечать на ласки Вики. Боль в попе, обработанной Карлом, прошла, промежность опять наливается жаром.
- Девочки, не отвлекайтесь, кавалеры пришли! – в залу вваливается толпа молодых ребят. Я не успеваю их рассмотреть, когда один из них подбегает к фрау Дорт и, показывая на нас с Викой, интересуется:
- Мадам, можно ли этих двух девочек в один номер на четверых на всю ночь?
- Можно, но тариф двойной и деньги – вперёд.
Парень суёт ей пачку купюр, фрау Дорт пересчитывает их дважды, кивает, подзывает нас и выдаёт каждой по четыре жетона.
- Вперёд, девочки, держитесь, ступайте в розовый кабинет.
Вика ведёт меня, а за нами вереницей устремляются наши молодые благодетели. По пути они проверяют упругость наших поп, сисек, щупают бёдра, а главный на лестнице пытается сзади достать рукой мою щёлочку.
- Милые, не спешите!
Вваливаемся в номер с огромной четырёхспальной, наверное, кроватью. Этакий сексодром. И тут при свете люстры я вижу, кто нас заказал. Ну вот, подумаешь о дураках, они и появятся. Все наши клиенты – худшие порождения первого курса юрфака В-ского вуза, выпившие у меня столько крови на занятиях. У Вики, кстати, тоже, она у них один семестр латынь вела. И вот, нате вам.
- Ну что, Анна Владимировна и Виктория Юрьевна, здравствуйте! – издевательски улыбаясь, здоровается их старший – Эдик Зденькович.
- Вот как вы оттачиваете методику преподавания языков! И вот почему не берёте денег у бедных студентов! Что, блядями больше заработать получается? Ну, посмотрим, за что проститутки такие деньги получают, - говоря это он вовсю лапает меня, сняв грацию, ему помогает верный наперсник Гера Бесстыжев. Двое других – Салих Хамедов и Паша Беленький подобным же образом обрабатывают Вику. Мы стоим красные от стыда, опустив головы. Эдик куда-то звонит по телефону, и через пару минут входит Готлиб с фотоаппаратом. Теперь процесс лапания превращается в порнографическую фотосессию. Нас с Викой заставляют принимать разные позы, а затем мальчики садятся на кровать, и мы начинаем сосать и подрачивать им члены. Каждая двоим, я – Эдику и Гере, Вика – Салиху и Паше.
- Ну, что, сучки, как вам отечественные хуи, что, не такие вкусные, как немецкие? – интересуется Гера.
Убеждаем, что гораздо вкуснее.
- Да, девки, они ещё и длиннее, толще и вообще круче! – провозглашает Паша.
- Аня, Вика, в позу! – командует Эдик.
Тут прерывается Готлиб.
- Лотта! – тычет он пальцем в меня, - Гретхен! – показывает на Вику.
- А,
