его покладисто покорное тело к себе...
и Вася, который был пьян не меньше моего, так же естественно отдал свои губы во власть губ моих, как будто это - взасос целоваться с парнем - было для него самым обыденным делом... какое-то время мы с пьяным упоением страстно целовали один одного взасос, обнимались-тискались, не опуская руки ниже пояса... наконец, возбуждённо блестя осоловевшими от кайфа глазами, Вася горячо выдохнул: "у меня, бля, встал!" - как будто от всего того, что мы с таким упоением делали, у кого-то другого мог не встать; "и у меня... у меня тоже встал - тоже стоит!" - незамедлительно отозвался я, и тут же, совершенно правильно восприняв это взаимное признание как сигнал к дальнейшему углублению отношений, я уверенно скользнул нетерпеливой ладонью к Васиной сильно взбугрившейся ширинке... дальше всё было так же естественно, как совершенно естественно было всё до этого: не успел я приятно удивиться размеру Васиного "бойца", как Вася, у которого от нежданно-негаданно открывавшихся возможностей слегка снесло крышу, тут же предложил мне взять в рот - друг у друга пососать... так и сказал, не моргнув глазом: "давай пососём...
ты у меня, а я - у тебя... друг у друга - хочешь?" - и мы, до колен приспустив с себя штаны, какое-то время один у одного сосали, поочередно садясь-опускаясь друг перед другом на корточки... что у Васи, малость смазливого младшего сержанта, должен быть приличный по размерам член, я не раз думал-предполагал, видя Васю в бане, но в бане член у Васи, как и у всех остальных, висел-болтался в состоянии покоя, так что мне оставалось лишь гадать, сколько в нём может быть сантиметров, когда он встанет, и вот - Васин член стоял колом, то есть был в состоянии полной эрекции, и я его член сладострастно ласкал губами, - какое-то время мы с упоением, с наслаждением друг у друга сосали... потом, внутренне ликуя, я торопливо постелил на полу какое-то одеяло, и мы вновь друг у друга сосали - заглатывали друг друга одновременно, лёжа на полу валетом со спущенными штанами...
член у Васи оказался выше всяких похвал - мне такой еще не встречался, а Вася, между тем, семимильными шагами бесстрашно рвался дальше, стремясь как можно быстрее ликвидировать явные упущения в своём сексуальном опыте: "давай в жопу друг друга - в очко... давай?" - он предложил мне это первым... будучи в добром подпитии, Вася не тормозил на комплексах, не буксовал на ложных стереотипах, и даже шлагбаум, сооруженный из псевдоморальных догм, он пролетел-проскочил, сам того не заметив,- кайфующий Вася хотел вкусить и познать всё сразу, так что мне, во всех предыдущих случаях бравшему роль ведущего на себя, в случае с Васей пришлось поневоле стать ведомым... до дембеля нам оставалось ещё чуть больше полугода - вполне приличный срок, чтоб превратить в кайф отношения с еще одним - четвёртым по счёту - парнем в дивизионе...
Я пью мартини, глядя на Васину фотографию, - с фотографии на меня весело смотрит беспечно улыбающийся светловолосый парень в форме младшего сержанта... Собственно, это был тот самый случай, когда желаемое можно заполучить, с одной стороны, без каких-либо длительных усилий, предпринимаемых для достижения заветной цели, а с другой стороны, без всякого кавалерийского наскока - без волевого нажима, который может обернуться ещё неизвестно какой стороной, - случай с Васей был хорош своей естественной лёгкостью и не менее естественной спонтанностью, когда и то, и другое обуславливается лишь определённым количеством выпитого спиртного... хотя и здесь могут возникнуть свои заморочки, как это случилось с тем же Васей, - заморочки не глобального, а локального характера...
Накануне всё было ok: младший сержант Вася, первый предложивший мне перепихнуться в зад, без всяких опасений за своё физическое и нравственное здоровье первым подставил мне своё никем еще не проткнутое очко - и я, не без некоторого труда лишив Васю анальной девственности - до основания вогнав ему в туго растянувшееся очко член, с естественным, самой матерью-природой обусловленным наслаждением тут же отымел-трахнул послушно лежащего на спине парня по полной программе, причем Вася хотя и стонал-морщился от неизбежной для первого раза боли, но в общем и целом оказался молодцом; только глаза его невольно округлялись, когда мои толчки делались более интенсивными... затем мы поменялись местами, и хотя моё очко отчасти было уже вполне адаптировано для таких упражнений, тем не менее мне тоже пришлось поневоле поморщиться и даже, сцепив зубы, в самом начале непроизвольно застонать - член такого калибра, какой оказался у Васи, в зад мой ещё ни разу не проникал, тем более что Вася по причине неопытности сделал это молниеносно; зато сам Вася, впервые трахавший в зад, то есть впервые имевший анальный секс, был в своих искренних ощущениях на седьмом небе: он сопел, пыхтел, стонал от наслаждения - он, нависая надо мной, размашисто двигал бёдрами, отчего член его мощно скользил во мне словно поршень во втулке... короче говоря, все случилось-произошло как нельзя лучше: мы отымели друг друга в зад к обоюдному удовольствию, и... всё было ok, но это ok было ночью в каптёрке; а утром я вдруг заметил, что Вася меня избегает - отводит в сторону взгляд, делает всё, чтоб не остаться со мной наедине; мы, конечно, были в хорошем подпитии, но не настолько, чтоб напрочь не помнить, кто и что предлагал первым - кто был ведущим, а кто был ведомым, - проснувшийся утром Вася, конечно же, вспомнил, как он - именно он! - предложил мне "попробовать" сначала в рот, а потом и в зад, как опять-таки он - он, а не я! - первым подставил под член своё сладко зудящее очко... вспомнил Вася всё это - и тут же представил-вообразил, что поскольку именно он был "ведущим программы", то, соответственно, я, который, будучи пьяным, "всего лишь пошел у него на поводу", теперь его, Васю, буду считать за "голубого", - так Вася наутро подумал-решил, а подумав так и так решив, он - по причине некоторой неопытности в вопросах секса - уж заодно тут же слегка усомнился и в своей собственной ориентации, поскольку всё то, что он делал накануне, ему, как ни крути, было в кайф...
и хотя говорят, что утро вечера мудренее, но в данном конкретном случае все оказалось совсем наоборот: сделалось Васе утром - всё по той же причине некоторой неопытности в вопросах секса - совсем не так весело, как это было ночью в каптёрке... "хоть вешайся, бля!" - было написано на Васином лице, и я, в общем и целом представляя, какими вопросами младший сержант Вася мучит себя и себя изводит, до обеда за Васей следил-наблюдал, а после обеда, отозвав Васю в сторону, произнёс - специально для Васи проговорил - небольшую речь, и хотя говорил я, в общем-то, для Васи, в словах моих не было ни лицемерия, ни лукавства; потому как говорил я открытым текстом о том, как это было классно и какой настоящий кайф от секса такого я ночью в каптёрке испытал-почувствовал... то есть, чуть-чуть я слукавил лишь в одном - когда, глядя Васе в глаза, я сказал, что я "даже представить не мог, что это так классно - так обалденно", - вот это "представить не мог" и было моим небольшим лукавством, а во всём остальном я был с Васей абсолютно честен, так что мои искренние слова не могла не оказать на Васю, после бурной ночи впавшего в уныние, своё целительное действие: из моих слов вдруг оказалось, что он, то есть Вася, в своих ночных ощущениях был не так уж и оригинален - что я приторчал от гомосекса ничуть не меньше...
а потому я никаким образом не собираюсь смотреть на него, на Васю, как на какого-то "голубого"... это для Васи в корне меняло всё дело! - и потому ничего удивительного не было в том, что спустя неделю мы, уже будучи трезвыми и потому вполне отвечающими за свои желания, с не меньшим наслаждением всё повторили опять... и потом повторяли ещё не раз - до самого дембеля!..
Я листаю страницы альбома, глоток за глотком отпивая мартини... вот - самая ценная фотография: в день публикации приказа о демобилизации мы сфотографировались на плацу... два десятка человек - все одного призыва, все дембеля... фотография не очень качественная, но это нисколько не умоляет для меня её ценности: на этой фотографии - среди прочих - я, Вася, Серёга, Толик, Валерка... единственная фотография, на которой они - пусть даже среди прочих - оказались все вместе: Толик, Серёга, Вася, Валерка... пятым справа стою я... все - нормальные пацаны!
Дело ведь вовсе не в том, хорош или плох однополый секс для парня обычной - репродуктивной - ориентации, а всё дело в том, как именно этот секс для парня подобной ориентации интерпретировать - преподнести... всё дело в этом, и только в этом! Вася, Серёга, Валерка, Толик - все они не были геями... и все они стали для меня не просто приемлемыми, а вполне удовлетворяющими сексуальными партнёрами - без какого-либо малейшего ущерба для морально-нравственного состояния окружающих... правда, с одной, но существенной оговоркой: никто из окружающих о том, что рядом с ними систематически совершался гомосексуальный трах, не ведал ни сном ни духом - никто ничего в казарме не только не знал, но даже не подозревал... немаловажный нюанс!
Я неспешно листаю страницы альбома, - переворачивая страницу за страницей, я ностальгически всматриваюсь в лица парней из моей армейской юности... лица парней, присягавших стране, которой давно уже нет, как давно уже нет тех парней, что застыли-замерли на чуть пожелтевших фотографиях, - время нашей юности безвозвратно ушло, и его точно так же нельзя повторить, как невозможно дважды войти в одно и то же течение несущей свои воды реки... вот - дивизионный писарь, после отбоя писавший "память о службе" на титульных листах наших дембельских альбомов красивой славянской вязью... вот - симпатичный Женька, который мне нравился, - отслужив год, Женька поступил в военное училище и - сгинул в других лабиринтах жизни, исчез для меня навсегда... а мог бы стать пятым - нравился Женька мне очень... кого-то я помню лучше, кого-то уже не помню совсем, но эти четверо... отпивая мартини, я смотрю на лица тех, с кем не просто свела меня судьба на период службы, а кто стал для меня олицетворением м о е й армии: Толик, Серёга, Вася, Валерка...
молодые, горячие, неизменно щедрые, безоглядно сладкие мгновения подлинной армейской дружбы в её истинном - античном - значении... мгновения никому не видимого кайфа - это, и только это по-настоящему осталось в моей памяти от собственной службы... а потому и сама армия - м о я армия - навсегда осталась в моей памяти как что-то светлое, напористо молодое, беззаботное, безоглядно счастливое... Антон уверен, что его служба - это время, потраченное напрасно, и он, наверное, прав... он по-своему прав! А для меня годы службы - время фартовое, и я никогда не смогу ему, Антону, объяснить-рассказать, почему это так... да и можно ли это всё объяснить на пальцах - на словах? Антон сказал: "Серёга, Толик, Васёк, Валерка... все нормальные пацаны" - и я в этом нисколько не сомневаюсь... вот только вспомнит ли их мой племянник Антон спустя два десятка лет так же отчетливо зримо, как спустя годы вспоминаю Васю, Валерку, Серёгу и Толика я? Вряд ли... у каждого, в армии отслужившего, остаётся в жизни с в о я армия, и потому... потому - никому и ничего не нужно объяснять, - я, откладывая альбом в сторону, тянусь за "сотовым"...
