мою шею жадными поцелуями.
Тот, что сидел передо мной, встал и тихо спросил:
- Выговорилась? - И не ожидая ответа - хлесткий и сильный удар по щеке, так, что если бы не тот, что стоял сзади, я бы упала. Я заплакала, глядя на ударившего меня парня. Заплакала от подлости, своего бессилия и просто обиды, что со мною в эту ночь поступили имен-но так, не осмеливаясь уже протестовать и чего-то кому-то доказывать, объяснять и просить...
- Чего испугалась? Давно тебя в бане не драли? Не боись! Нальём полный стакан, вы-пьешь для расслабухи, закусишь. - Он налил полный стакан водки и протянул мне. - Про то, что ты честная женщина, а дома тебя ждёт твой ненаглядный муженёк - забудь! А теперь слушай меня, - он взял в руку солдатский ремень и закурил. - Если ты, шлюха, не так возьмёшь у нас всех в рот, не отсосёшь, как надо - этой бляхой прямо здесь выбью все твои зубы, чтобы не мешали брать в рот. А плохо войдет в пиздёнку и зад - весь ремень засуну туда вместо члена, поняла? А теперь пей!
Я кивала, что, мол, всё поняла, и пила мелкими глотками, захлёбываясь и давясь и обжигая горло дешёвой водкой. Но до конца допить не смогла, поставила стакан, и с жадностью заела колбасой. Буквально моментально водка мне дополнительно"вставила".
- Со мною мои друзья, у которых давно не было бабы, тебе ясно, шалава? Сделаешь всё, как надо, мы тебя отпустим и даже проводим домой, чтоб тебя по дороге кто-нибудь ещё не выебал. А если будешь из себя целку строить + - Он зло сплюнул на пол. - Теперь громко скажи, чтоб друзья мои, дембеля услышали, что ты сама хочешь отодраться!
- Я хочу, чтобы вы меня отодрали, - еле проговорила я заплетающимся языком.
- Громче, я не слышу!
- Отьебите меня во все дыры! - Закричала я, и по щекам опять потекли слёзы.
- Ладно, не плачь, шлюшка, ща тебе станет весело! Пацаны, налетай!
Те трое, что ещё продолжали сидеть не выдержали и набросились на меня, будто отсидевшие за изнасилование и выпущенные на свободу. Тыкаясь в меня своими отвердевшими членами, они окружили меня с трех сторон, подняли юбку и стали меня лапать, мешая друг другу и споря, кому первому "ебать эту блядину ". Их руку были везде. Они жадно щипали мою попку, лапали грудь, гладили киску.
Мне было жутко стыдно (в душе я всё же считала себя честной девушкой), я плакала, но при этом мое возбуждение возрастало, я противилась этому чувству, но оно предательски росло. Да, это им не Маньку-буфетчицу с перезрелыми сиськами, да толстой отвисшей задницей щупать в темноте. Видимо, им еще не приходилось дорываться до таких созревших и упругих грудей взрослой и красивой женщины, если они их так тискают, мнут, кусают, оттягивают, выворачивают соски и засовывают руки между бедер, оставляя синяки и засосы! Да всё с такой силой, что ждёшь, когда же они кончат и отстанут... Ну и ну!
Тут опять вмешался старший:
- Ну что, тёлка хороша? Мирон, ну-ка пощупай, потекла у потаскухи пиздёнка-то?
Сразу же я ощутила во влагалище чей-то палец.
- Потекла, сука, всё липко!
- Липко? А ну, сучка, покажи нам, как ты течёшь! Раздвинь половые губки, покажи, как они блестят! Муж редко вставляет? И с нежностью? - Он смаковал половую тему, как какой-нибудь пиздофил! - А тебе хотелось бы, как шлюху и блядь? Каждый день по нескольку раз? Чтобы не спрашивал, а вставлял и ебал, так ведь? Отвечай, сука!
- Да, да, - закивала я. - Хочу, как блядь.
- Тебе нравится быть нашей шлюхой?
- Да я очень хочу быть вашей шлюшкой и хочу, чтоб вы меня трахнули, - с трудом от унижения и водки проговорила я.
Тот, что сунул мне палец во влагалище, с новой силой взялся за мою киску и продолжал трахать меня уже тремя пальцами, а я, будто подтверждая свою блядскую натуру, начала тихонько постанывать с закрытыми глазами, чуть разведя ноги и немного присев. Это была очень сладкая пытка. Через некоторое время я перестала плакать, и даже стала подмахивать движению руки во влагалище. Я возбудилась невероятно сильно, моя киска начала истекать соком, и больше всего мне хотелось, чтоб меня изнасиловали.
- Кладите её на стол! - Не выдержал старший. - Шамиль, возьми камеру, а ты, Вань, сфоткай нашу забаву. Чтоб на память осталось. Ведь никто не поверит, какую классную тел-ку мы отымели во все щели! И нам будет память... о нашей службе.
После пятиминутной фотосессии с разных ракурсов и планов (больше они выдержать не смогли), меня подхватили две пары сильных рук, приподняли над столом и положили на спину. Еду отодвинули на другой край стола. Ноги мои задрали высоко вверх и раздвинули в стороны, насколько это было возможно. Тут же подскочил знакомый сержант и начал фотографировать меня в этой нелепой позе. Я прикрыла глаза и отвернула голову. Их жадные, наглые руки ползали по всему телу.
- Фарух, сунь ей за щёчку. - Крикнул старший.
Мне в лицо уткнулась что-то твёрдое и горячее. Приоткрыв глаза, я увидела перед собой красную пульсирующую головку с капелькой жидкости на самом кончике.
- Возьми, соска, за щеку, и по самые гланды!
Мне ничего не оставалось, как открыв рот, впустить внутрь пенис и начать сосать. Я ста-ла потихоньку шевелить языком и засасывать член, когда он шел в мой рот. Мне было ужас-но стыдно, я чувствовала себя шлюхой, но это же и безумно заводило меня. Я уже громко стонала, а если бы у меня во рту не было члена, то я, наверное, уже кричала бы.
- Серёга, дай докурить, - Фарух протянул руку, и старший отдал ему дымящийся окурок.
- Кури, Фара. Андрей, держи хуй бодрей! Чего стоишь, пускай подрочит тебе!
Стоящий справа Андрей взял мою руку и положил себе на член.
- Погоняй, родная, шкурку!
Я обхватила член у самого основания и начала ему дрочить, полностью оголяя головку. Кто-то из парней начал играть с моими сисечками. Покручивая соски, он оттягивал груди вверх, легонько пошлепывая под ними, чем заставлял трепетать податливую плоть.
- Ух, помада размазалась, волосы растрепались! Какая похотливая и развратная шлюха, - приговаривал сержант, щёлкая фотоаппаратом. - Ты чего, сука от вспышки так дёргаешься! Фарух, по самые яйца ей за щёчку. Позируй, позируй, шалава, как берешь в рот, как сосёшь у пацанов!
- Вай, как сосет, когда пиздёнка горит-то! Как хочет, чтоб ее отымели и выебали в ротик. Вылизывай сука, вылизывай! - Подначивал меня Фарух, и я лизала, что было сил!
Кто-то раздвинул мои губы в стороны. Теперь вся моя промежность была вывернута и выставлена на всеобщее обозрение. Краем глаза я увидела, что передо мной стоял Серёга.
- Полизать суку хочет кто-нибудь с вас? Мирон, братан, становись к ней между ног и вылизывай её всю, перед тем как я вставлю. Классно течет! - Я почувствовала прикосновение чего-то влажного на своих губках и непроизвольно дёрнулась и прогнулась.
- Затащилась! Смотри, как пиздёнкой бьёт-то тебе по губам! - Засмеялся он. - Эта шлюшка балдеет, как ты ей, братан, там всё вылизываешь. Пиздёнкой подвигай, блядина, покажи братану, как баба тащится, когда её язычком по клитору и губкам+
А я и действительно тащилась! Мирон страстно целовал меня жаркими поцелуями в половые губы, слизывая мои выделения. Его язык двигался во влагалище, то с силой надавливая на губки, то нежно их обволакивая. Тонким кончиком он щекотал клитор, затем забирался между больших губ, потом дальше - между малых и всё глубже и глубже. Я вновь закрываю глаза и начинаю чувствовать, как волны теплой истомы снова переносят меня вглубь наслаждения. Ничего не соображая, я уже подмахиваю низом живота Мирону и продолжаю страстно сосать у Фаруха. Я вижу, как он вздрагивает от моих прикосновений, как раскачиваются его бедра в такт моим движениям. Чтобы продлить его удовольствие я, то полностью поглощала его инструмент, то извлекала наружу, продолжая ласки рукой и языком.
Он поддерживал мою голову и не делал особых попыток управлять моими движениями. Он был доволен моим мастерством. Расслабился и получал удовольствие.
- Ну-ка, Мирон, дай-ка я вдую Леночке. - Сергей отодвинул Мирона и сам начал при-страиваться к моей, истекающей соками писичке. - Шамиль, засними на камеру этот момент для истории.
Я почувствовала, как он полез ко мне между ног, его пальцы раздвинули моё отверстие, он засунул мне в писичку свой член и через мгновение он уже вгонял свой инструмент в мою промежность, навалился на меня всей своей массой. Он ритмично
