все дальше и дальше падали в море.
- Ты видела? – радостно спросил он, оглянувшись на женщину.
Медуза только улыбнулась и подумала: «Все-таки, он еще мальчик».
Она внимательно и долго рассматривала себя сегодня в зеркале, лежа на берегу. Она и не знала, что и зеркало рассматривало ее. Оно любило молодых, красивых и врало, если кто-то не нравился. Женщину, смотревшую в него, оно боялось: боялось ее тяжелого убийственного взгляда, ее тяжелой красоты, поэтому сжималось и искажало изображение.
- Бульк… бульк… бульк… - Камни падали и падали в море. Персей старался закинуть их дальше, и его загорелое тело напряглось. Медуза смотрела на него и восхищалась его молодым телом, его мускулами и движениями. Она чувствовала и знала то, о чем Персей еще не думал и не знал: скоро он охладеет и будет тяготиться ее любовью. А где нет любви, там нет жизни. И время, так любящее молодых, станет равнодушным и даже раздражительным к ней. Она стала замечать, что с каждым мгновением теряет красоту. И зеркало, подаренное Афиной, показывало это. Она задумалась, все еще глядя в зеркало, но уже как-то рассеянно и отстраненно.
«О, боги! Зачем вы меня сделали смертной?» - в который раз подумала женщина с отчаянием. - «Только смерть может остановить увядание и оставить мне вечную молодость».
Медуза от лица отвела зеркало, которое незаметно и облегченно вздохнуло.
Камни, бросаемые Персеем в воду, далеко улететь уже не могли, и теперь падали в одном и том же месте. Юноше стало досадно от этого, и вскоре это занятие ему надоело. Он прошелся по берегу, ища, чем бы заняться еще, но ничего не находил и опять подошел к статуям и стал бродить среди них, рассеянно рассматривая их. Проведя рукой по одной, вдруг спросил:
- Есть кто-то, кого ты особенно помнишь?
- Рядом с тобой странник.
Персей посмотрел на серую фигуру, стоящую рядом.
- У него были голубые глаза. Он мне много рассказывал о других странах, о чудесах, о других людях. Я могла долго слушать его: мне было с ним интересно… Он тоже остался…
Медуза лежала неподвижно, держа в руке зеркало. Она вновь посмотрела в него, и ее поразил контраст: Персей – молодой, свежий, и она – увядающая. Она стала еще внимательнее разглядывать себя, находя все новые и новые мелкие морщины: вот в уголках глаз, а вот – возле губ. Ей стало неприятно.
«Старость ужасна», - подумала она раздраженно, и еще раз быстро и зло взглянула в зеркало своим смертельным взглядом. Зеркало так сильно испугалась, что не выдержало и треснуло.
- Дзинь! - в каждом из осколков отразилось ее лицо, искаженное злобой.
«Может быть, так лучше…» - подумала она и далеко зашвырнула лопнувшее зеркало, которое, упав, пронзительно закричало предсмертным стеклянным голосом.
- Дзиииинь!
Но легче от этого не стало. Мутное, черное недовольство поднялось откуда-то изнутри тела вверх и отразилось на лице. Волосы-змеи тоже почувствовали это и недовольно зашипели.
- Персей, - обратилась она к нему, - ты любишь меня?
Ей так захотелось взглянуть в его глаза, что она себя еле сдерживала.
Что-то в ее голосе заставило его остановиться и насторожиться. Он стоял среди статуй и даже оперся об одну из них.
- Я тебя люблю, - сказал он.
- А я тебя не люблю, - сказал она зло, глядя в песок, и волосы-змеи вдруг заметались,- ты мне надоел.
- Зачем ты так?- ему стало тяжело дышать, и внутри него вспыхнул неуправляемый безумный огонь.
- Я не люблю тебя!– закричала она, и лицо сильно исказилось гневом и жестокостью. – Ты хочешь быть одним из них и остаться здесь навсегда?!
- Нет!
- Тогда убей меня! – она все еще не смотрела на него, но ей так хотелось заглянуть в его глаза.
Он все еще стоял нерешительно и не понимаю причину ее гнева.
- Ты даже этого не можешь сделать! Ты ничего не можешь сделать! Ты и любовник плохой!
Кровь хлынула к его лицу и затмила его разум. «Старуха», - неожиданно пронеслось в его голове. Внутри него все сжалось и напряглось.
- Прощай, любовь моя! – он поднял меч и натренированным движением махнул им. Меч сделал полукруг и даже не остановился. Голова отскочила от тела. Змеи, пытавшиеся в последний раз зашипеть, только открыли розовые пасти, показав белые ядовитые клыки, поникли и болтались длинными безвольными веревками.
Он опустил меч.
«Вот и все…»
Напряжение, длившееся так долго с момента их встречи, спало. Внутри были пустота и слабость.
- Вот и все… - чуть слышно, одними пересохшими губами сказал он.
С моря вдруг подул сильный ветер, и небо заволокло серыми тяжелыми облаками. Где-то в вдалеке, там, где море срастается с небом, стало темно от черных низких облаков; загрохотал гулкий гром и желто-сверкающие молнии криво бились, приближаясь.
«Холодно… очень холодно… больно… очень больно…»
Ее обезглавленное тело лежало на сером от серого неба песке. Оно еще было прекрасно: гладкая и блестящая кожа в ярком свете молний были нежна и бархатна. А голова лежала на берегу любимого ею моря, и волны грозно шипели, пытаясь дотянуться до нее и призывая: «Живи, живи!!! Борись, борись!!! Не сдавайся!!! Люби!!!»
Но она уже не слышал этого. Глаза смотрели грустно и утомленно - в них пропал блеск жизни. Слеза покатилась по щеке. Все, чем она сейчас жила и что помнила: любовь, запах любимого, его тело, его страсть – затихало и умирало навсегда. Тусклый зрачок, затухая, тщетно пытался найти вдали что-то.
Холодный ветер принес свежесть солёной воды. Небо озарилось яркими вспышками, и раздавались новые угрожающие раскаты. Сверкнула ещё одна вспышка, прогремел ещё один раскат, и лицо юноши, стали покрывать тяжелые капли, а затем струи серого дождя.
Персей крепко взял за волосы голову - змеи уже не шипели – и засунул ее в заплечную сумку, перекидывая ремешок через плечо. Затем, не спеша, пошлепал по кромке пустынного холодного берега.
- Вот и все! – задрав голову вверх, крикнул он богам. По его прекрасному и юному лицу текли капли дождя, так похожие на слезы.
В ответ ему где-то очень близко сверкнула молния, порвав небо, и гром так сильно зарокотало, что статуи воинов затряслись и начали падать на землю, разрушаясь. Стали слышны голоса каменных воинов:
- Проклинаем!!! Проклинаем! Проклинаем…
Серо-свинцовые, мутные, с белой бахромой волны, шипя и набегая, касались его ног и, также шипя, боязливо сползали в море. Холодный сильный дождь лил и лил, навсегда уничтожая его следы на песке, обезглавленное тело женщины, их любовь и память, и предавая все это забвению.
Темный движущийся силуэт героя в серой пелене дождя становился все меньше и меньше, пока не превратился в точку, и вскоре исчез совсем, уходя в легенду.
