сделать и где убрать. У меня так всё везде сверкало чистотой, кроме собственного тела, но я понял, что это она играет на зрителя. Спустя минуту, она спросила у меня.
- А когда тебя Степаныч застукал, ты тогда сам тоже разделся или всё же по его предложению.
- Анна Ивановна, Степанч как и вы всегда пытался меня предостеречь. Он мне ничего не говорил. Я сам так хотел и тогда просто так вышло - и всё в кратце рассказал ей.
- Ну хорошо, я тебе верю. А при нём ты часто голым ходил и помогал ему убираться?
Я не знал как сказать и что ответить и почему это её так интересовало. В голову пришло только одно.
- Всяко было, смотря в каком виде меня заставал Иван Степанович – ответил я.
- Тогда давай договоримся, я закрываю глаза на твои чудачества и мне всё равно что будет с твоими причендалами, но чтоб этого никто не увидел больше. Договорились?
- Хорошо Анна Ивановна – с улыбкой на лице ответил я.
Мастерица повернулась и пошла вдоль прохода. Обернувшись она негромко сказала.
- Я бы хотела увидеть …….. – сказала она и отвернувшись я уже не слышал остальных слов.
Однажды вечером она не ушла домой, а осталась в цехе, и я не видел этого. Выждав время, я разделся и начал убираться. Я подметал и собрав мусор, носил его на голой пузе и можно так сказать на своих гениталиях и вываливал в мусорный бак. Иногда мне приходилось перелезать через железные изделия ёрзая голой задницей по их грязным сторонам или переползать на пузе и соответственно елозить членом и яйцами. Всё конечно маралось и собирало на себя ещё больше грязи. Особенно когда я ложился на грязный пол и пытался что то достать из под стеллажей, а туда все кому не лень бросали пустые пачки и разного рода мусор. Анна Ивановна с интересом в тайне от меня наблюдала за всем этим из комнаты мастера, не предупредив меня об этом. Закончив уборку, я подошёл к зоне отдыха и присел на скамейку. В это время вышла мастер и сказала.
- Теперь я вижу, как тебе достаётся и какими силами наводить такой порядок в цехе. Ты молодец, не ожидала.
Я был удивлён и не знал что сказать. Два часа под её взглядами ползать по цеху и убирать всё и при этом быть голым – я этого не ожидал.
- Анна Ивановна, как это – попытался я хоть как то выразить своё возмущение, но у меня ничего не получилось, только одно заикание и шевеление губами.
- Ладно, я не права, прости что подглядывала – сказала она.
Я сидел весь ужавшись и молчал.
- А Степаныч был прав. Тебе действительно не жаль своих …. И она показала на мой пах. Я был в шоке. Что получается Иван Степаныч ей всё рассказал и она в курсе всего – но зачем? Я не находил ответа и не знал что сказать. Анна Ивановна сама ответила за меня.
- Сергей, ответь мне только честно, если бы ты оказался на грани разоблачения, то залез бы хоть куда, лишь бы тебя никто не увидел? А?
- Наверное – коротко ответил я.
- Ну тогда пойдём – и шагнув она позвала меня за собой.
Я прикрываясь, грязный и весь голый понуро шёл за мастерицей. Мы подошли к калитке и она отворив её, выглянула на улицу. Уже начинало смеркаться и стояла мёртвая тишина.
- Пошли.- сказала она и я выйдя на улицу, последовал за ней, сам не понимая зачем я это делаю. Это было как наваждение и я не осознавал что делаю. Просто покорно выполнял все её просьбы. Рядом стоял кузнечный цех и открыв дверь, она вошла во внутрь и махнула мне. Я последовал за ней. Остановившись возле одной из печей, в которых греют железные болванки, из которых потом на молоте куют детали, Анна Ивановна спросила:
- Если я тебя попрошу достать вот это и взяв в руки небольшую деталь, бросила сбоку под печь, ты смог бы это сделать? Ведь тебе нет никакой разницы, куда лезть – сказала она.
- Да – ответил я и подойдя к печи, увидел на полу отблески разлитого мазута. Я присел и оперевшись на руки, лёг прямо животом в мазут и продвинувшись под печь на полметра, взял заброшенную деталь и выбравшись подал её Анне Ивановне. По животу и по моим гениталиям стекала чёрная очень вязкая жидкость. Она не стекала, а сползала по члену и яйцам и весь живот блестел в лучах уличного фонаря, свет которого проникал через окно.
Анна Ивановна стояла и не говоря ни слова рассматривала меня. Я уже не прикрывался и не видел в этом смысла. Мне казалось, что она уже так досконально изучила меня, что что-то скрывать нет необходимости. Только я не понимал, зачем ей это. Проще было выгнать меня и нет проблемы. Мои размышления прервал её голос.
- Тебе что действительно не жалко их и она снова показала на мой пах.
- Нет - и я вместе с ответом замотал головой.
Больше она ничего не сказала, а развернувшись пошла обратно. Я шёл за ней на небольшом расстоянии и пронизывал её своим взглядом. В цехе она остановилась возле зоны отдыха и повернувшись сказала:
- Не заляпай скамейки и постарайся привести себя в приличное состояние. Да и не вздумай куда-нибудь ещё засунуть и она показала на область моего паха, а то не дай бог ещё прищемишь где-нибудь. Придётся всем цехом завтра тебя вызволять. Она усмехнулась и ушла. Я весь вечер думал о нашем разговоре и не понимал, зачем она со мной так. Две недели прошли как обычно и наступила осень. Я продолжал работать и убираться в цехе. В свою общагу я почти не ходил, так раз в две недели взять что-нибудь из вещей и всё. Соседи не просыхали, а мой сосед по кровати продолжа водить проституток. Если бы я мог найти что то другое, то давно бы съехал, но было некуда и я решил откладывать всё что мог. На заводе мне много не нужно было и я обходился тем, что покупал в столовке.
Однажды Анна Ивановна подошла и в шутку спросила.
- Ну что, не рассосался ещё в мазуте твой отросток – и улыбнулась.
Я понял её иронию и промолчал.
- Ладно, не сердись Сергей – я пошутила. Моя дочь пошла в школу и у меня настроение хорошее – сказала она.
- Поздравляю вас – ответил я.
- Не унывай и у тебя тоже когда-нибудь всё будет, только береги, а то ненароком раздавишь ещё или ….?– сказала она и усмехнувшись ушла.
Спустя несколько дней, вечером, когда я занимался уборкой в цехе, в гости пришёл Степаныч. Конечно он меня застал в очень неприглядном виде и спросил.
- Не всю ещё грязь на х… смазал?
- Сколько не мылся?
- С того дня, как ты уволился – ответил я.
- Но уже прошло больше двух месяцев. – удивился он, и окинул меня взглядом. На мне действительно не было ни одного пятнышка телесного цвета, если не считать шею, лицо и руки – всё было чернее ночи. Даже волосы на лобке скатались вместе с мазутом и смотрелись как прилипшие комки грязи. Даже маленькая точка мочевого канала после окунания в мазут и то была чёрная – всё было похоже на то, что к чёрному туловищу приклеили голову и кисти рук другого цвета.
- Ну пойдём, хоть чаем угостишь? – спросил он.
Я поставил метлу и мы пошли в зону отдыха. За разговором я много узнал о жизни Степаныча и как он растил маленькую дочь после смерти жены и восторгался им. Так незаметно он проговорился и почему я раньше не подумал об этом. Оказалось что Анна Ивановна и была дочерью Ивана Степановича, а фамилия другая, так она же была замужем. Степаныч понял, что проговорился и попросил чтоб я не рассказывал ей про наш разговор.
Потом он меня расспросил про тот случай в кузнечном цехе и я понял, что Анна Ивановна и он не скрывали друг от друга ничего в отношении меня, а просто наблюдали что я буду делать дальше. Конечно о своих догадках я не стал ничего рассказывать Степанычу, но изменить свои развлечения что то очень захотелось. До этого я боялся разоблачения и делал как они мне намекали, а сейчас я даже не знал как и быть. Потом мне Степанычь показал на всякий случай несколько укромных мест, о которых я даже не догадывался. Там действительно можно было прятаться и долгое время быть незамеченным, даже в рабочее время и у меня появилась сумасшедшая идея.
Я взял отгул у Анны Ивановны и на пятницу не вышел на работу, а сам перед началом рабочего дня разделся, вернее я и не одевался с ночи, залез в продолговатый приямок возле станка и закрывшись решёткой, стал ждать начала смены. Лежать на ветоши расстеленной мной заранее было вполне удобно, и даже было видно, кто рядом проходит. Так за десять часов, проведённых мной в тайном укрытии, я видел многих из цеха и девушек и парней и даже Анна Ивановна прошла мимо несколько раз и один раз стояла почти на решётке и разговаривала
