не ожидавшая такого поворота в разговоре, скривила губы. - Она, бля, нормальная, а мы, значит... что - мы, получается, ненормальные? Да? Так, по-вашему, получается?
- Да при чём здесь... получается, не получается - при чём здесь это?! Что - обязательно нужно кому-то кого-то противопоставлять? - Вовчик - парень, в общем-то, немногословный - досадливо поморщился. - Ты сама сейчас гонишь пургу...
- Короче, мальчики... - Светусик, на миг растерявшись - искренне не понимая позицию парней, натянуто улыбнулась, изо всех сил стараясь выглядеть так, как выглядят обворожительные девушки-модели на глянцевых страницах модных журналов, рекламирующих "современный стиль жизни". - Это, мальчики, не мой день рождения, и не я решаю, кого надо приглашать, а кого не надо...я скажу о вашем желании Маришке, и... пусть решает она!
"Да уж... она решит!" - саркастически подумал Димка, но вслух говорить ничего не стал; Светусик, сказав, чтобы парни на вечер ничего не планировали, направилась в сторону стаявших невдалеке подружек, и Вовчик, с улыбкой посмотрев на Димку, негромко проговорил:
- Это, Димон, ты виноват... ты Светку расстроил!
- Чем я её расстроил? Тем, что сказал, что никто никого не должен гнобить? А что - я не прав? Нормальные люди терпимы друг к другу, даже если они друг на друга в чём-то не походят - чем-то не похожи... мир прекрасен разнообразием! А у Светика мир весь делится на "своих" и "чужих", и под это деление она гнёт-прогибает других... скучно всё это! И скучно, и тупо, и примитивно...пещерный подход! - Димка, говоря всё это, с трудом скрывал раздражение. - Чем Лерка хуже Светусика? Тем, что не ходит с ними по их магазинам - по "магазинчикам"?
- Да при чём здесь, бля, их магазины! Светка глаз на тебя положила... это же видно! - Вовчик, глядя на Димку, засмеялся. - Трахни её, и она успокоится...
- Трахнуть её подрывался Толян... если мне память не изменяет, - Димка, смеясь, посмотрел на Толика. - Толик, блин... в чём проблема? Будем сегодня в кафешке сидеть, и... используй ты, Толик, этот момент - прогуляйся со Светиком до своей комнаты.
- Ну... можно попробовать, - хмыкнул Толик, улыбаясь так, как если бы всё уже было предрешено и оставалось лишь "прогуляться" - дойти до номера.
- Сон, как Димон, расскажи для затравки... ну, чтобы было наверняка! - смеясь, подсказал Серёга. - Сон какой-нибудь... чтобы он был эротический... ну, типа вещий!
Разговор принял шутливо-скабрезный характер, и Димка, повернув голову набок, мимолётно глянул на стоящего к нему спиной любимого Расима... голубые джинсы не обтягивали, а плотно - элегантно - обтекали округлую, по-мальчишески оттопыренную попу пятнадцатилетнего девятиклассника Расима, в которую он, Димка, всего сорок минут назад с наслаждением выстрелил - разрядил-выплеснул - свой утренний оргазм...
накануне вечером, играя-шаля в постели, Димка пытался поставить на попе лежащего на животе Расика засос, и теперь у Расика, парня-девятиклассника, на правой ягодице - ближе к расщелине, образованной соединёнными полусферами сочно-упругих мальчишеских булочек - был побуревший кровоподтёк, о чём, естественно, ни один человек, кроме них двоих, не знал, - стоя к Димке спиной, Расик вместе с парнями и девчонками - своими одноклассниками - чему-то смеялся, слушая Героина...
мимолётного взгляда, скользнувшего по стройной фигуре стоящего задом Расима, Димке хватило, чтобы он, Димка, почувствовал в груди мгновенно вспыхнувшую неутолимую нежность... слушая, как Вовчик с Серёгой, прикалываясь и ёрничая, со смехом помогают Толику сочинить-придумать "вещий сон", Димка почувствовал, как в плавках у него, наполняясь сладостным зудом, невидимо затвердевает - каменеет - член...
утром, проснувшись в одной постели, они кончили друг другу в попы, экскурсионный день только-только начинался, и до вечера - до возможности снова любить друг друга - было ещё о-го-го сколько времени, а он, Димка, уже хотел... он снова хотел! Он хотел обнимать Расима, целовать и ласкать его, ощущать его членом и попой, и это томительное желание тоже было никому не видимым счастьем - целый день неотступно думать о Расике, сладко томиться душой и телом, зная наверняка, что долгое ожидание будет, в конце концов, с лихвой вознаграждено упоительным кайфом!
Конечно, Маришка решила, что девушку эмо звать на свой день рождения она не будет... как будто Маришка, преданно смотревшая в рот своим более продвинутым подружкам, могла решить этот вопрос по-другому! Она, Маришка, была из тех, для кого органичным является sacrificium intellectus - отказ от возможности мыслить самостоятельно... ну, то есть, была из тех типичных овечек, которых так обожают доить вездесущие пастыри вкупе с алчными рекламодателями!
Короче, Маришка р е ш и л а, и... пока все сидели в кафешке на восьмом этаже гостиницы, Толик и Светусик ненадолго отлучались; вернулись они довольно скоро, вновь присоединившись к остальным, - как узнал Димка на следующий день, ничего у Толика с Светиком не вышло - Светик Толику не дала... в смысле: ноги под ним не раздвинула, - как рассказал пацанам сам Толик, поначалу всё вроде было нормально: сидя на кровати Толика, они несколько минут классно сосались в губы, и у него, у Толика, "хуй встал - как пушка"...
но когда Толик вознамерился завалить Светика на кровать, та вдруг самым решительным образом пресекла эту попытку, сказав, что "не всё, Толик, сразу" - что "этого делать пока не надо", - что ж... бывает и так! Сидя в кафешке, Димка помимо воли то и дело думал о Расике - о том, как он, Димка, вернётся в номер и как они, два парня, будут любить друг друга, - Димка думал о любимом Расике, и член в плавках у Димке стоял - предвкушающе сладко ныл...
вернулся он, Димка, с дня рождения Маришки в одиннадцатом часу, и перед сном они, шестнадцатилетний десятиклассник Димка и пятнадцатилетний девятиклассник Расик, снова страстно любили друг друга - сначала любили друг друга губами, делая это одновременно, потом, отдохнув, поочерёдно любили друг друга в попы...
так тоже бывает, - мир прекрасен разнообразием! В тот момент, когда Димка и Расик, лёжа "валетом", сосали друг у друга пиписы, в своём номере, закрывшись в ванной, семнадцатилетний десятиклассник Толик принимал душ, и... ванная комната - это ведь, когда парень в помещении не один, очень удобное место для одиноких мечтаний, - стоя под струями тёплой воды, Толик мысленно видел - воображал-фантазировал - что было бы, если б Светка его не отфутболила, и рука Толика, полусогнутая в локте, сладострастно ходила ходуном...
что - разве так не бывает? Бывает, всё бывает, - только глупые люди, растлённые лукавыми пастырями, могут - в угоду извращенным представлениям о сексе и любви - лишать себя всем доступного земного удовольствия!
Утром они, Димка и Расик, едва не опоздали на завтрак... и всё потому, что Д и м е всё время было мало, - шестнадцатилетний Димка, влюблённый школьник-десятиклассник, никак не мог утолиться своей неизбывной любовью! Ну, то есть, утром они, разбуженные камнепадом бравурного вальса, вновь разрядились друг другу в попы - погасили свои стояки в тесно обжимающих, сладко обжигающих пацанячих н о р к а х; затем они вместе сходили в душ, быстро оделись, но при выходе из номера Димка, как это он делал каждое утро, стал "поправлять" на Расике воротник рубашки...не мог же он, Димка, допустить, чтобы Расик - любимый Расик! - вышел из номера с "непоправленным" воротом рубашки... никак он не мог такого допустить!
- Дима... - прошептал Расим, вырвав губы свои из страстно всосавшегося в них жаркого Димкиного рта, - ты мне губы сейчас ... насосешь мои губы, и - как я пойду на завтрак...
- Хорошо, - засмеялся Димка, прижимая Расима к себе. - Тогда я, Расик, тебе насосу твой пипис... и - ты смело пойдешь на завтрак, потому как пипис твой никто видеть не будет... хочешь?
- Мы опоздаем... - отозвался Расим, обнимая Димку - страстно вжимаясь в друга Д и м у быстро твердеющим пахом. - Пойдём...
- Ты не ответил... - Димка, глядя Расиму в глаза, скользнул ладонью по спине Расима, и ладонь его наполнилась Расимовой булочкой. - Хочешь, чтоб я насосал пипис? - одной рукой прижимая Расима
