ты - лучший, и я всю свою жизнь буду любить тебя.
Если через много лет ты всё ещё будешь меня помнить - обязательно найди меня! А чтобы тебе легче искалось, ниже привожу свой электронный адрес (когда подключишься к Интернету, будешь писать мне письма, потому что обратный адрес на конверте с этим письмом - временный). И ещё, знаешь… если захочешь попробовать секс с парнем - попробуй, мне очень хочется, чтобы ты попробовал… Смотри наш диск и вспоминай обо мне… хотя бы иногда… пожалуйста… Трусики твои я взяла себе на память… Глупое письмо какое-то, сумбурное… Пишу и заливаюсь слезами, потому что очень хочу быть с тобой вместе… Пока, малыш! Знай, Море, мне очень без тебя плохо. Твоя навсегда Айныня Берёзка." Я несколько раз прочитал письмо, не понимая его смысла… "Неужели всё? Сказка кончилась… Я никогда больше её не увижу!" Слёзы катились из моих глаз. Я вспоминал наш первый поцелуй, нашу первую ночь, робкие взгляды Айны на выпускном, конференцию, прогулку по аллее парка, нежные губки, целующие моё обнажённое тело в лесопарке… Меня душили беззвучные рыдания. Беспомощно крутя в руках конверт, я видел, что обратный адрес написан по-латышски…
Странные, незнакомые, чужие буквы, порой с черточками наверху, порой - с запятыми внизу… ОНА… Навсегда теперь останется в другой стране, на языке которой я не знаю ни слова… Через пару лет забудет русский язык за ненадобностью… и я потеряю её навсегда. Спрятав письмо в ящик стола, я бросился на диван и зарыдал в подушку. "Зачем мне теперь жить?" - стучала, как молот, мысль в моей голове. - Что? - послышался вдруг чей-то знакомый шёпот откуда-то издалека, - что такое, сынок? – Письмо… - ответил я сквозь слёзы, поняв, что мать вернулась с работы. Сильные руки матери перевернули меня набок. - Что-то с Геной? -тихо спросила мать, глядя на меня полными ужаса глазами. - Да при чём здесь Гена?! - с досадой выкрикнул я, всхлипывая, - моя Айна… - Боже… что с ней? - обняла меня мама. – Она… уехала насовсем, - меня снова душила истерика. Мать положила мою голову на колени и ласково гладила мои волосы ладонью… Проревев весь вечер, я, наконец, успокоился. Выпив чаю и умывшись, я забылся тяжёлым, тревожным сном…
Остаток лета пролетел, как одно мгновение - пробежки, перекладина, чтение книг, зависание за компом, хлопоты по дому и на огороде. И вот, наконец, начался десятый класс.
В этом новом, собранном со всего города классе, из моих прежних знакомых было человек шесть, учившихся и ранее в нашей школе. Из остальных я знал только Коляна Волченко, моего соседа по парте, двоюродного брата моего знакомого боксёра Игоря. Колян жил в Ручьях - деревне в восьми километрах от города, и каждое утро вставал в шесть, чтобы успеть на утренний автобус. Он был очень серьёзным и сдержанным человеком, и даже внешне походил более на взрослого мужика, чем на 15-летнего парня. Двумя его основными увлечениями были тяжёлая музыка и тяжёлая атлетика, что было заметно с первого взгляда - это был бородатый чел с волосами до плеч, не снимавший косуху даже на уроках (правда, на физкультуре он вешал её на брусья), какого-то почти квадратного телосложения, с руками, напоминавшими по толщине брёвна. Коляну очень нужны были для поступления математика и физика - он собирался поступать в один из престижных технических вузов столицы, но успевал он по ним едва-едва на слабенькую четвёрку (естественно, после деревенской-то школы!).
Я же по этим предметам имел твёрдые пятёрки, так как решил посвятить свою жизнь царице наук и поступать намылился на мехмат самого известного и престижного вуза нашей необъятной Родины. Короче говоря, я частенько помогал Коляну на контрольных. Через месяц мы уже глубоко уважали друг друга и могли считаться настоящими корешами. Как-то я в субботу поехал к Колюхе в гости. Одна из комнат его небольшого деревенского дома была переоборудована в тренажёрный зал, в котором находились какие-то скамеечки, мостики, подставки, гири, блины и гриф от штанги, а также самодельный велотренажёр. В сарае висела тяжёлая боксёрская груша (Гарик подарил). В другой комнате, кроме письменного стола, стула и кровати, находилась роскошная электрогитара, какие-то чёрные ящики с кнопками и огромные колонки.
Также в углу стояла чёрная лакированная акустическая гитара в специальной подставке. - Ну, Колян, у тебя здесь целая студия! - восхищённо сказал я, войдя в эту комнату, - только барабана не хватает. - Не барабана, а ударной установки, - спокойно поправил меня Колюха. - Ну, изобрази чё-нить, чтобы душа развернулась, а потом опять свернулась, - весело хохотнул я, показывая рукой на гитары. - Ну, слушай! - Колян взял электрогитару, подключил какие-то провода, покрутил какие-то ручки на чёрных ящиках и достал из кармана небольшую тонкую пластиночку треугольной формы. ДЖ-Ж-Ж-ЖЖЖ!!! Гитара взревела так громко, что я вздрогнул. Проворно перебирая пальцами левой руки по грифу, Колян задевал пластиночкой, зажатой пальцами правой руки, струны. Из колонок оглушительно звучала быстрая, мощная, тяжёлая музыка. В чёрной майке без рукавов, этот давно небритый длинноволосый парень с накаченной мужской фигурой выглядел как настоящий рок-музыкант. "Какой же он красивый!" - пронеслось у меня в голове, и я сам удивился этой мысли.
Надо сказать, что после отьезда Айны я вообще перестал обращать внимания на девушек - каждая из них казалась мне дурой, уродиной и просто примитивным созданием по сравнению с моей первой и единственной любовью. Между тем Колян закончил выписывать кренделя на гитаре и посмотрел на меня. - Ну как, не очень лажово? - скромно спросил он. - Да ты чё! - горячо воскликнул я, - музон просто отпад, а играешь ты… если бы я не видел, что это ты… я бы подумал, что это какие-нибудь всемирно известные металлюги! - Хочешь, дам послушать что-нибудь в этом духе? - спросил Колюха и, не дожидаясь моего ответа, подошёл к столу и выдвинул широкий ящик. В ящике аккуратными рядами лежало не менее двухсот дисков. - А что тут мне больше подойдёт? - растерянно поинтересовался я. - Ну, для новичка больше подойдёт это! - авторитетно сказал Колян, выбирая штук пять дисков, на обложках которых были нарисованы черепа, гробы, мертвецы или что-нибудь ещё в этом роде…
Придя домой, я прослушал все диски по одному разу. Голова моя сильно устала от такой музыки, но пару дисков я отметил как наиболее мне понравившиеся. Когда через неделю я отдавал диски владельцу, я сказал, что мне больше всего понравилось. - Значит, хэви и дум, - многозначительно произнёс мне в ответ сосед по парте. На следующий день Колян притащил мне ещё с десяток дисков, которые мне понравились намного больше. Так, незаметно, Колюха подсаживал меня на металл. И вообще, я чувствовал, что здорово попал под его влияние. Стремясь стать таким же крутым, как Колян, я попытался отпустить длинные волосы и усы с бородой, однако усы с бородой у меня ещё не росли, и я просто перестал стричься. - Ты чё оброс, как леший? Для занятий спортом это лишнее, - авторитетно сказал мне как-то Скворец на пробежке, но я только хмыкнул в ответ. Вскоре я попросил Колюху научить меня играть на гитаре, и он согласился.
В ближайшие выходные я выбрался к нему в Ручьи, и Колян по казал мне ещё одну акустическую гитару - старую, дребезжащую, облезлую и с потёртыми струнами. Гитара хранилась под кроватью, и на ней осел толстый слой пыли. - Смотри, какая рухлядь! Вот на ней ты и будешь учиться. Пропало желание - значит это не твоё, а если действительно хочешь когда-нибудь хорошо играть - бери, одолжу её тебе хоть до конца школы, - мудро изрёк мой друг. Я понимающе кивнул. В первый же день Колян показал мне несколько "блатных" аккордов и две простенькие мелодии. Я честно пытался повторить, но ничего не получалось - пальцы разъезжались, струны дребезжали, а медиатор всё время норовил коснуться не той струны. Сыграв по-уродски раз двадцать одно и тоже, я опустил руки - пальцы распухли и страшно болели.
- Ничего-ничего! - подбадривал меня друг. В тот день я забрал старую гитару домой. На следующий день Колян заставил меня выучить ещё две мелодии, а через неделю я уже скрепя сердце смог сыграть всё то, что он мне показал на выходных. К новому году я уже свободно играл с десяток мелодий, выучил несколько

 Назад Вперед 

Главная