и Эдиком, не сказав, что эти трое также ебали меня и вообще не упомянув о Борьке, Ваське и пацанах на стройке.
Танюша слушала, раскрыв рот, затем спросила:
- А тебя они не ебали в жопу?
- Нет! – не моргнув глазом, соврал я.
- У нас во дворе есть пацан, его все другие пацаны ебут в жопу. Он чмо, никто с ним не общается, потому что это западло пацанам ебаться в жопу, так делают только пидарасы, - заявила она, выслушав мой рассказ.
- Но те, кто ебет – не пидарасы? Это же не западло? – поинтересовался я.
- Пидарас – это кого ебут, у кого жопа порвана, - пояснила Таня.
- Но девкам же можно ебаться? – осторожно предположил я. – Это же не западло?
- Дядя Толя говорит, что можно, что мужики ебут баб в жопу в залетные дни, чтобы те не забеременели или во время менстр.
- А ты сама ебалась в жопу? – поинтересовался я.
- Дядя Толик пробовал, но не мог засунуть, было очень больно.
- Просто он не умеет этого делать, - с видом знатока заметил я. – Нужно только расслабиться и смазать пипиську и дырку в жопе вазелином, - объяснял я ей словами Бориса.
- И это не больно?
- Нет, даже приятно, - потеряв осторожность, сказал я.
- Давай, попробуем, - предложила Таня, заинтригованная и, не заметив моего прокола.
Мой член, успевший уже высохнуть и покрыться белым налетом, от таких разговоров снова пришел в полное боевое состояние. Я положил Танюшу на живот. Вазелина или какого-нибудь крема у нас с собой, естественно, не было, поэтому, как учил меня Борис, я начал обрабатывать ее анус своим языком. Но долго заниматься я этим не мог. Что меня снова неприятно удивило – несмотря на ее юный возраст, вокруг ее анального отверстия было довольно много длинных черных волос. Стало противно: ни у Сашки, ни у Агзама, ни у Эдика волосни на анусе не было, даже у старшего товарища Бори волос «там» было гораздо меньше. Кроме того, как я уже говорил: в больнице не было возможности ни помыться, ни подмыться, поэтому анус ее был грязным и неприятным на вкус. Я наслюнявил свой член и стал водить им между ее ягодиц, пытаясь засунуть своего дружка в дырочку. Но он все время выскальзывал и вдруг он с легкостью зашел во что-то теплое и влажное сразу на всю длину. Я начал делать фрикционные движения, девочка заахала и завсхлипывала.
- Тебе не больно? – поинтересовался я.
- Нет. Почему мне должно быть больно, ты же ебешь меня в пизду.
- Как?! – удивился я, остановившись.
- Давай еби, не останавливайся!
Мне пришлось продолжить сношать ее в такой позе до конца, но меня опять же поразило, как можно засунуть член сзади в переднюю дырочку.
На другой вечер мы снова пошли в наше укромное место с намереньем «поебаться в жопу». Для этого я выпросил у соседки по палате – мамаши с ребенком – немного детского крема в баночку из-под лекарства. После ставшего обычным ритуала «лежания голышом-обнимания-целования», я поставил ее раком, смазал кремом ее анус и своего дружка. Раздвинув одной рукой ее ягодицы, другой начал вводить пенис в отверстие. Но ее сфинктер сжался намертво, и я, вспомнив, что делал в таком случае Боря, взял член в левую руку, а правой неожиданно шлепнул Танюшу по попке. На долю секунду она расслабилась, и в этот момент мой дружок зашел в нее почти наполовину.
- Больноооо!!! – заорала она диким голосом и стала вырываться.
Я пытался удержать ее, что было весьма трудно, так как Танюша была довольно большой девочкой. В момент она встала во весь рост, мой пенис вывалился из нее.
- Ты, чо, дурак! Больно ведь… - обиженным голосом сказала Таня и, схватив с земли халат, мигом накинула его на себя, и быстро пошла, застегивая на ходу пуговицы, даже не надев трусики, которые лежали в кармане халата.
Я надел шорты и майку, встал и пошел в отделение. Весь вечер она на меня дулась, сказав, что у нее «до сих пор болит жопа», но на другой день мы с ней помирились и вечером снова уединились в нашем укромном месте.
Еще неделю мы ежедневно занимались сексуальными упражнениями, но без анального секса, пока меня не выписали и родители не забрали меня в наш знойный и пустынный город. Хотя мы и обменялись адресами и обещали писать друг другу, но никто никому не написал. Да и зачем: встретиться мы не могли, так как жили далеко друг от друга, а возраст наш не допускал самостоятельных переездов. У нас не было ни любви, ни романтических отношений, ни томных вздохов и взглядов, мы даже нормально не целовались, мы просто играли в секс, во взрослых дядю и тетю. Больше Танюшу я никогда не выдел и о судьбе ее ничего не знаю.
